ПРОЛОГ

В Северное Царство в тот год пришла ласковая, необычайно тёплая зима. Время, когда долгими вечерами можно рассказывать долгие, протяжные сказки. Растягивая особенно длинные на целые недели! В семействе Белых, которое в селе Овсянники прозывали «Найдёнышами», в такие вечера вкусно пахло пирогами да разными травяными чаями. Уютно сопел самовар, и маленькие внучата окружали бабушку Лесняну, которая с улыбкой обнимала всех по очереди и сажала на толстый лоскутный коврик поближе к печке.

Много ей боги дали детей, много и внучат! Хвала богине Милоладе: всегда был мир в её семье. В один вечер, когда за окошком тихо падал крупными хлопьями снег, затеплила Лесняна по старинке лампу керосиновую – уж очень резал обычный электрический свет её старые глаза, да и уютнее с керосинкой-то сидеть! – и спросила малышей, какую историю им рассказать.

– С продолжением, – попросили внуки и внучки. – Длинную! Чтоб на всю зиму хватило!

– На всю зиму не знаю, да и прискучит, – улыбнулась Лесняна.

Засмеялись внучата. Прискучит! Бабушка Леся интересные сказки умела рассказывать, такие, что заслушаешься! И про Горе Луковое, и про лесных сестричек, и про многое другое!

– А ты расскажи про себя да про дедушку Таислава, – попросил самый старший внук, Радей. – Как он с мечами против ружья дрался, или как поезд от грабителей спасал. Расскажи, ага? Даже я только отдельные рассказы слышал, а чтобы всю историю от начала до конца – ни разу! А меньшие и вовсе ничего не знают…

– Страшная это сказка, – подумав, сказала бабушка Лесняна. – Вот, может, дедушка сам вам расскажет?

– Да он совсем нелюдим стал, – огорчённо сказала маленькая Белолика. – Часами может с тенями разговаривать, а с нами почти никогда!

И шмыгнула носом: обиженно.

Да, было такое с дедушкой Таиславом, которого бабушка Лесняна называла обычно молочным именем – Найдён, или ещё ласковее: «Мой Найдёныш». Сделался он на старости лет угрюмым, мало с людьми общался и, как волк, всё в лес глядел. Будто вспоминал своё бесприютное, трудное детство да отрочество, будто хотел вернуться туда, забыв о мире остальном. Лесняна его понимала. А ребятишки, конечно, нет.

– Вы на него обиду-то не держите, – вздохнув, попросила бабушка Леся. – Много ему пришлось вытерпеть да выстрадать на веку своём.

– Вот и расскажи, – оживился Радей.

– Хорошо, – подумав, кивнула бабушка. – Расскажу! Но только начало у этой сказки очень уж тёмное да страшное. Зато кончается она хорошо.

– Хорошо-прехорошо или просто хорошо? – уточнила Белолика.

– Лучше и не бывает, – с улыбкой Лесняна ответила.

– Тогда ничего, если страшно начинается, мы потерпим! – наперебой загомонили внучата. – Рассказывай, бабушка Леся!

Прикрыла Лесняна глаза морщинистыми веками, всё, что было, вспоминая. Всё, что она сама знала да пережила, да всё, что ей рассказывали. Вспомнилась и юность, и то, как она настаивала отдельно от матери в избушке лесной жить, и как в одно лето вся жизнь вдруг у неё переменилась. Вспомнила и то, каким был Найдён-Таислав раньше. «Мой найдёныш, – подумала с нежностью. – Любый мой!»

И стала рассказывать.