ГЛАВА 18. Надо уходить

– Твоего отца тоже зовут Бертран? Почему он тебя бросил? Где он? – зачастила, заторопилась Леся.

И вдруг услышала голос в голове – голос, от неожиданности оглушивший девушку, голос, приведший в смятение.

– Толла мея, Метсаннеке… Леся, ты дура! Твой отец! Твой!

Лесняна в испуге так и села на пол, зажав руками уши.

– Что такое ты сделал, Найдён? – повторила она.

– Тай, – прошептал парень и сел к ней поближе, обхватив худощавой рукой её дрожащие плечи. – Не бойся. Отец.

– Собирай всё необходимое и быстро менне, менне, оба. Лекарства свои, огниво, капа… дождевик… тьфу, плащ какой-нибудь возьми, и уходи.

– Но мама…

– И мама твоя толла, и ты толла, Леся. Когда отец говорит – бегите, надо бежать. Ну же! Потом будешь страдать, когда опасность минует!

Леся взвизгнула, словно её ошпарили, подскочила, стряхнув с себя руку Найдёна, и заметалась по избе. Голос в голове не унимался:

– Перестань скакать. Соберись. Мальчишка ранен, ты должна вытащить себя и его.

– Да что такое-то? – простонала Леська.

Руку правую жгло, будто огнём, жгло сильнее, чем отметину на лице. Девушка тряхнула кистью, словно надеялась скинуть с себя въевшуюся в кожу змейку, и голос Бертрана сделался похожим на сталь.

– Возьми себя в руки, дочь некроманта! Суму возьми. Платки тёплые есть? Самый большой возьми. Скатай потуже и свяжи верёвкой в бублик. Через плечо надень. В сумку хлеба кусок, огниво.

– А нож?

– Зачем?

– Р-резать, – пробормотала Лесняна.

И закрыла глаза. Но отчётливо ощутила, как змейка-браслет ожила и тёплым металлом скользнула в раскрытую ладонь. Пальцы сами охватили рукоять. Леся только глаза приоткрыла – и снова зажмурилась. Нож в руке выглядел страшным орудием убийства, а не то, чем хлеб или овощи режут.

– Я пока с тобой. Воды во флягу плесни. Из твоих снадобий бери мазь для ран да бальзам от всех бед. Нитки, иголку.

– От всех не бывает, – пробормотала Леся, а руки уже сами кидали в суму то, что годилось от воспаления да для поднятия сил.

Да ещё, коли уж лесом придётся идти, снадобье от комаров прихватила. И не удержалась – скатку с медицинскими инструментами тоже сунула. Взяла и тряпья на перевязку. Рука к котелку дёрнулась, но Бертран рявкнул:

– Что ты там на бегу варить будешь, толла?

– Хватит ругать меня толлой! – ответила Леся, почему-то уверенная, что короткое слово – ругательное.

– Тебе вслух необязательно отвечать, только подумай, – чуть мягче заметил отец.

– Куда мне бежать? К маме, в Дубравники?

– Думаешь, Дубравники тебе крепость? Думаешь, он тебя там не достанет?

– К-к-то, Воля?

– Какой ещё Воля, тол… Метсаннеке! Воля тебе просто ягнёнком покажется в сравнении с этим. Деньги возьми или ценности, какие есть. Дойдёшь до Серёды, купишь билет на поезд в Ключеград. Там пересядешь на экспресс до Сторбёрге…

– Докудова? – испуганно ляпнула Леся.

– Дотудова! В Железное Царство катите, оба, к сестре моей! И поживее!

– А матушка как же? Можно хоть я письмо ей напишу, скажу, куда делась? – забеспокоилась девушка.

– Бумагу с собой возьми да карандаш, небось в дороге найдём, кому твоё письмо отдать, – уже мягче сказал голос отца. – Здесь лучше не оставлять следа, куда ты пропала: ну как это за тобой пойдёт?

– Кто «это»? – дрогнула Леська.

– Потом скажу, – отрезал Бертран.

А тем временем Найдён сидел на полу возле лавки, прислушивался к её словам и слабо шевелил губами. Заметив это, девушка спросила:

– Слышишь его? Бертрана? – язык не поворачивался звать этот гневный глас отцом.

– Не слы-шишь, – прошептал парень. – Пойдём, Леся, а?

Он говорил, словно маленький ребёнок. Леське вдруг его стало так жалко. Он-то не виноват в её невезении. Ему-то небось непонятно да страшно!

– Пойдём, – сказала она и протянула Белому дитя руку.

А тот не понял, что это приглашение вставать, и щекой к тыльной стороне ладони прижался, замер, словно котёнок в ожидании ласки.

Лесняне и приятно было, а всё ж внутри, конечно, дрогнуло: идти куда-то, бежать неведомо зачем от какой-то беды-напасти, да ещё с почти незнакомым мужчиной! Стыдно, срамно… только не верилось ей, что Найдён для неё опасен. И мать то же самое говорила: не тронет он её, Леську.

– Башмаки покрепче надень, – велел Бертран, и его голос немного отрезвил девушку.

Она выгребла из сундучка, что под лавкой, немного серебряных монет, взяла шитое речным жемчугом очелье, которое готовила к свадьбе. Свадьба! Слёзы вдруг так и брызнули из глаз. В сундуках накопилось порядком всякого добра, хотя девушке особо и некогда вроде было собирать приданое. Но всё-таки и платья, и рубашки вышитые, и рушники, и подушки – всё у неё было. А уж травы, а снадобья волшебные, а посуда?! Книги целительские, ценность-то какая! Леська зашмыгала носом.

– Не реви, толла. За тобой злой человек идёт, не чета деревенским дурням и ведьмам-неумёхам, – отрезвил её голос Бертрана. – Идите.

Найдён споткнулся у порога. Был он слаб, его шатало. Леська снова взяла парня за руку.

– Пойдём.

– Пойдём… Ле-ся.

Они выскочили из избы и поспешили к лесу. Небо наливалось тёмной синевой, протяжно гудели комариные стаи, и деревня отсюда виднелась невинная, тихая. Какое уж там зло?!

– Расскажешь по дороге, – попросила Леся у отца.

– Расскажу, – вздохнул тот.

И добавил вдруг с тоской:

– Как я ждал, что ты мой дар переймёшь! Ан нет, не случилось.

Конец 1 части