ГЛАВА 14. Налёт

Поезд встал, и сверху послышался странный шум. Будто кто по крыше пробежал. Но этого же не могло быть? Разве по крышам поездов бегают? Леська запоздало сообразила подойти к окну, глянула – за стеклом было чисто поле, колыхались созревающие хлеба, и по ним, не жалея драгоценных колосьев, топтались лошади. Осёдланные, взнузданные… А где же всадники?

– Налёт, – рявкнул Бертран. – Отойди от окошка, толла!

Леся непонимающе повернулась к Найдёну. Тот был напряжён так, что под белой кожей сами собой ходуном ходили сухие, будто древесные корни, мышцы. И выстрелы! Выстрелы послышались где-то в этом же вагоне, и девушка с трудом подавила желание прижаться к Найдёну. То есть и прижалась бы, если б не Бертран.

– Не мешай ему, – сказал он. – И мне не мешай, Метсаннеке. Лучше знаешь, что… Эх, ты ж не боевой маг, щит не выставишь?

– Не выставлю, – шёпотом, вслух ответила Леся.

В дверь стукнули раз, другой, дёрнули в сторону… а затем выстрел разнёс замок. Леська взвизгнула, не выдержав этого звука, в тесноте купе особенно громкого! Дым от сгоревшего пороха заполнил всё вокруг, и девушка сжала кулаки, услышав развязный голос:

– Здрааавствуйте, леди! Ничто так не бодрит с утра, как женские крики! Не волнуйтесь, мы не посягаем ни на чью честь. Мы честные бандиты: заберём ваши побрякушки, и…

Пока человек говорил, дым развеялся. Леся увидела, что Найдёна рядом нет. А в дверях стоит, вольготно расположившись, широкоплечий молодчик в кепке с широким козырьком, и на плече его болтается тяжёлая сумка. Стоит, держа «тревольвер», как говаривал дядюшка Ах, и дуло оружия направлено прямо на Лесю!

– Эээ… ой. Девка-служаночка. Кажется, ошибочка вышла. Или твои господа в туалете прячутся? – удивлённо сказал молодчик.

И тут на него выпрыгнул Найдён. Где он скрывался-то? Будто сверху упал. Леся отступила на шаг и выставила вперёд правую руку. Бертран хмыкнул и стал длинным острым кинжалом. Обоюдоострым. Слово это в голове засело прочно!

А Найдён-то, Найдён! Не научили его ничего две встречи с Волей да с его ружьём! Стремительно, будто белая ласка, поднырнул он под ствол револьвера и скрестил оба меча под подбородком у «честного бандита».

– М-м-маги, – хрипло вякнул тот. – Батюшки-светы… маги!

– Не ори, – предупредил Найдён.

Леська едва узнала его голос.

– Сколько людей с тобой?

– Пятеро, – бандит нервно сглотнул. – В этом вагоне ещё один…

– Другие?

В соседнем купе послышалась возня, закричала женщина, Леся затрепыхалась, почуяв чужую боль. Но Найдён даже не дрогнул.

– Сюда его. Быстро.

– Эээ… так пусти, – сипло попросил бандит.

– Оружие брось, – проговорил Найдён таким страшным голосом, что у Леськи колени подогнулись.

Кабы Бертран её поддержал, слова какие сказал! Но клинок молчал. Только рукоятка в ладони потеплела да стала чуть скользкой от её пота.

Револьвер мягко и тяжело ударился о покрытый ковриком пол. Леська ударила по страшному оружию ногой, загоняя его дальше под лежак.

– Как я его потом из-под этого дивана доставать должен? – рыпнулся было злодей, но Найдён прижал к его шее узкий меч, и парень притих.

– Это чёрный клинок, – пояснил найдёныш почти мирно. – Он не просто убивает. Он забирает все твои годы, а душу губит навеки. В ладью Беловласта ты уже не попадёшь.

– Эээ, – сказал бандит, – я железник!

– Клинку всё равно, – благожелательно сказал Найдён.

В его голосе что-то изменилось. Появились нетерпение, алчность и непривычный выговор – слегка шипящий. Леся выдохнула и прошептала, с трудом разжимая челюсти:

– Не надо, Найдён! Не стоит он того, чтобы ты…

Но парень только дёрнул голой спиной.

– Ты, – сказал бандиту, – шаршиссово семя, вперёд. Медленно.

И заставил того идти в соседнее купе.

– Бертран, – мысленно обратилась к клинку Леся, – откуда он знает, что говорить и делать?

– Он – не знает, – ответил отец. – Паланг знает. Разве ты по акценту не поняла?

– Ооо, – тут же обеспокоилась девушка, – неужто он себе найдёныша подчинил? А ежели он сейчас тут людей убивать начнёт?

– Где тут люди? – возмутился Бертран. – Мусор один! Да и не подчинил, скорее под опеку взял.

– Нет, так нельзя, – сказала Лесняна, – ежели мы выбрали светлую сторону, то вот этого, другого, обратного, нам не надо. Он же мальчик совсем, ему это зачем? Нет! Я иду за ним.

– Стой тут, Лесенька, стой, Метсаннеке, девочка моя. Он не ребёнок. Ты заблуждаешься! Посмотри, он сумел поладить с обоими клинками, он работает с ними слаженно, он не отдаёт им всю волю и всё своё тело! Они идут втроём. Разве мальчик такое сумел бы? Вот ты – ты даже не можешь со мной одним поладить.

– Я с тобой? – удивилась Леся и выглянула из купе, чтобы проследить, как медленно Найдён заходит к соседям, держа перед собой бандита, словно щит.

– Ты меня как поварёшку держишь, – пожаловался клинок.

Леся не ответила. Как поварёшку, значит, как поварёшку. В конце концов, она никогда и не собиралась держать в руках хоть какое-то боевое оружие и тем более тыкать им в людей. Никогда! Пусть поварёшка, пусть. Её боги не затем одарили, чтобы убивать или ранить…

Но войдя в соседнее купе, девушка в своей уверенности поколебалась. На лежаке, который бандит назвал «диваном», лежала без сознания беременная женщина. Раненый мужчина с короткой бородкой сидел спиной к лежаку и зажимал себе живот – по светлой одежде темнело с каждым мигом. А Найдён…

Найдён стоял над двумя лежащими на полу бандитами, спиною к двери, и Леське было плохо видно: живы ли они ещё. Она лишь чуяла страх и боль, но их было так много, что и не понять – сколько на самом деле человек ранено.

– Н-найдён?

– Ннн, – сказал парень невнятно.

Будто зубы разжать не мог. И спина… ох, эта его спина, по которой Леся только и училась, что читать выражение его лица! Сейчас это была несчастная, сведённая болью спина с острыми лопатками – будто крылья собирались там прорезаться. И опять куда-то подевались бинты. Видно было воспалённый шрам слева, где пуля вышла. Видно было более здоровый рубец на правом плече. Голова опущена так, что шейные позвонки торчат – и в этой незащищённой шее Леся тоже видела боль. Чёрный клинок по-прежнему в правой руке. Белый клинок – светящаяся лента, обвивающая левую, от запястья и до плеча.

– Не трогай его, – предупредил Бертран.

Да только поздно. Ладошка девушки уже коснулась чувствительного места между лопатками. Найдён дёрнулся и обернулся, рыча. Клинок остановился у самых глаз Леси. Захотелось закричать, зажмуриться, упасть – что угодно, только бы не видеть эту неестественную черноту, но у самой рукояти Лесняна увидела тот самый проблеск. И выставила свой клинок наперекрест чёрному.

– Дедушка Паланг! – сказала девушка. – Не время со мной драться! В поезде ещё трое!

– Я не Паланг, – сказал Найдён кротко, и его осунувшееся лицо с горящими голубыми глазами смягчилось.

Он опустил руку с мечом и посторонился. Леся кивнула на бандитов, лежавших на полу между лежаками.

– Эти… живы?

– Живы, но не навредят, – ответил парень. – Они без сознания. Ты вовремя.

И, взяв её за левую руку – в правой ведь у Леси был Бертран! – подвёл к лежащему на диване мужчине в светлой одежде.

– Вот.

А сам прыгнул через порог, за разнесённую чуть ли не вдребезги дверь.

– Ты куда? – вскрикнула Леся.

– Я здесь. Охраняю, – пояснил найдёныш. – Делай.

Пришёл черёд Лесняны рычать.

– Суму принеси мою, – сказала она отрывисто.

– Ты начинаешь говорить, как он, – нервно сказал Бертран.

– Пулю вырезать сможешь… поварёшка? – спросила Леся.

– Ну попробую, если ты за меня возьмёшься как следует, а не как за ополовник, – парировал отец.

– Тогда давай… не подведи, отец.