Глава 12

Яна

Мой первый секс был чертовски правильным, нежным и… фальшивым.

А второй… Второй, наверное, поразил своей правдивостью. Ренат действительно хотел меня. Всю, без остатка. И несмотря на грубость и необузданность Рената, боль во всём теле я всё равно не хотела бы что-то менять. Всё это останется со мной навсегда.

Мы оба тяжело дышим и, кажется, в унисон. Стук сердца ощущаю где-то в горле. Мелкая дрожь волнами проходит по всему телу, и я никак не могу усмирить её. И отдышаться тоже не могу. Сейчас я вряд ли смогу встать с кровати.

— Ты как? — Ренат, наконец, поднимает взгляд к моим глазам.

— Хорошо, — робко улыбаюсь и, переборов неловкость, запускаю пальцы в его волосы. — А ты?

— Охранительно, — он довольно ухмыляется. Смещается в сторону, бросает взгляд на сперму на моём животе. — Тебе надо в ванную.

И неожиданно подхватывает меня на руки и выносит из спальни.

Ванная располагается тут же, на втором этаже. Ренат пинком открывает дверь и проходит внутрь. Плечом нажимает на выключатель и двигается к душевой кабине. Я быстро осматриваюсь, судорожно облизываю губы и прошу меня поставить.

— Дальше я сама, — тихо бормочу, избегая его оценивающего взгляда.

На мне нет трусиков, а футболку я придерживаю так, чтобы она не опустилась на живот. В общем — почти голая. Да, он видел меня голой буквально пять минут назад, но сейчас это кажется неуместным. Потому что я не знаю, чего ждать дальше.

Ренат не спорит, покидает ванную, оставляя меня одну. Я успеваю увидеть браслет на его ноге, и это становится болезненным напоминанием о том, кто такой Ренат Алиев. Всё ещё заключённый…

Закрываюсь на замок и быстро шагаю в душевую. Настраиваю воду, делая её горячей. Мне холодно. Знобит, словно у меня температура, но я знаю, что эта дрожь совсем по другому поводу.

Встаю под тугие струи воды, позволяя ей накрыть с головой, и зажмуриваюсь. В голове такая каша… Отчётливые воспоминания нашей близости прокручиваются в сознании как видео, поставленное на повтор. Его руки на моём теле… И мои собственные руки на моём теле. Что я делала? Почему вела себя так? Это он должен был ласкать меня… Чтобы я расслабилась и безболезненно впустила его, наверное…

Однако Рената я тоже понимаю. Зачем ему возиться со мной, думать о моём удовольствии, ведь наверняка в том обществе где он вращается, девицы дают ему просто так, ничего не требуя взамен. А он просто берёт, и всё. Как меня сейчас. Чёрт…

Слёзы сожаления всё-таки застилают глаза. И они не потому, что я жалею о произошедшем. А потому что всё вот так! Неидеально! Страстно, бешено, дико, эгоистично… и неидеально!

Провожу руками по животу, убеждаясь, что вода смыла его семя. Массирую плечи, усмиряя дрожь, и понемногу моё тело расслабляется. Выключаю воду. Отодвигаю дверцу душевой и тут же встречаюсь с карими глазами. Ренат держит полотенце, а я в изумлении смотрю на дверь, которую точно запирала.

— Замок не работает, — прослеживает мой взгляд парень и протягивает полотенце: — Вот, держи.

Он уже успел одеться. На нём спортивные трико и майка, обтягивающая каждый изгиб его накачанного тела.

Я переступаю порог душевой и, встав на коврик, накрываю плечи полотенцем.

— Тебе больно? — он заглядывает мне в глаза, немного приблизившись.

— Нет, — упрямо качаю головой, но Али видит, что я лгу.

Да, мне больно, но это приятная боль. Она напоминает мне о том, что парень, которым столько лет брежу, был внутри меня.

— Всё в порядке, правда, — вяло пожимаю плечами. — Я сейчас немного просушу волосы, оденусь и уйду. Не переживай за меня.

— Я не гоню тебя, Ян, — Ренат скрещивает руки на груди, спиной подпирая дверь. — К тому же, хочу проводить тебя до дома.

Чёрт, как он «галантен». А атмосфера вокруг натянутая и гнетущая. Мне хочется стряхнуть с себя это состояние.

— Раз не гонишь, давай посмотрим кино… или поужинаем где-нибудь… Что скажешь? — выдавливаю вымученную улыбку, а на душе скребут кошки.

— Я на спортивном питании, — отрезает Ренат. — Кино не люблю.

— То есть, ты не ешь всякую дрянь типа фастфудов? — уточняю с усмешкой и прохожу к зеркалу.

Встаю спиной к парню, но вижу его отражение. Обмотав себя полотенцем, беру второе с вешалки и начинаю вытирать волосы.

— Да, такое я не ем, — кривится Али.

— И что, никогда не хочется? Наесться бургеров, запить колой, ммм… — закатываю глаза, изображая блаженство на лице.

Ренат откашливается в кулак, спрятав улыбку.

— Да, бывает, — всё-таки признаётся он.

— Тогда пошли, — разворачиваюсь и с энтузиазмом смотрю ему в лицо. — Пошли, наедимся всякой дряни. Ведь иногда можно, когда очень хочется, верно?

— Верно, — он отклеивается от двери и подходит ко мне вплотную. — А как же сожаления после?

— Сожаления? — фыркаю я. — Я никогда не буду сожалеть о том, что съела бургер.

— А о том, что спала со мной, будешь сожалеть?

Я замолкаю, оторопев. От неожиданности даже подаюсь назад и почти спотыкаюсь о коврик возле душевой кабины. Ренат хватает меня за плечи, удерживая на месте.

— Ну так что? Ты жалеешь?

— А ты? — выпаливаю, глядя ему в глаза.

— Как я могу жалеть о подобном? — удивляется парень. — Ты удовлетворила мои потребности.

Вот оно! Я — удовлетворение, не больше.

А чего я хотела, чёрт возьми? Вмиг пропадает и аппетит, и желание говорить с ним.

— Нет, я не жалею, — отвечаю бесцветно.

Болезненно поморщившись, отступаю и поворачиваюсь к зеркалу. Рьяно вытираю волосы, но смирившись, что они всё равно останутся влажными, вешаю полотенце на место.

— Ты не мог бы принести мои вещи? — бросаю, не глядя на парня.

Он пару секунд не двигается, прожигая мой затылок взглядом, но потом уходит, позволяя выдохнуть — тяжело, с надрывом, с болью во влюблённом сердце…

Мне не удаётся сбежать от Рената. Он всё-таки провожает меня, и мы медленно бредём через парк. В основном молчим, лишь время от времени обмениваясь дежурными фразами о погоде и о том, какая зима нас ждёт. Выпадет ли снег в этом году и если да, то как долго он пролежит на горячем от южного солнца асфальте.

Взгляд падает на лавочку, на которой мы сидели днём. Тогда всё было намного лучше.

— Ты всё-таки жалеешь, верно? — Ренат отслеживает мой взгляд.

— Нет. Всё нормально, — на его вопрос отвечаю так же дежурно.

— Повторить хочешь? — усмехнувшись, спрашивает Али.

От изумления я даже дышать перестаю. Немного замедлив шаг, вглядываюсь в его лицо. Он шутит? Или действительно считает, что я готова пойти на это ещё раз?

Да, мне было хорошо… Но сейчас не хорошо… Всё же я девочка. И, как любая девочка, мечтаю не просто о сексе. Об отношениях. Которых не будет с этим парнем. Он не будет со мной, в этом я уверена.

— Вряд ли, — сухо отвечаю на вопрос.

Ответом явно задеваю его самолюбие, потому что лицо Рената вмиг становится неприветливым. Широкие брови хмурятся и сходятся к переносице, плечи напрягаются и он прибавляет шаг. До моего дома мы доходим за полминуты. Ренат замирает в том месте, где заканчивается отведённая ему территория.

— Спасибо, пока, — быстро говорю ему и делаю шаг к подъезду.

Широкая ладонь ложится на мой локоть и, с силой сжав, возвращает меня обратно.

— Подожди, мелкая, — нервно произносит Ренат, продолжая удерживать на месте. — Я говорил тебе, как это будет. Предупреждал, что всё будет не так, как ты себе представляла. А ещё говорил тебе ранее, когда ты пришла в мой дом, что не буду с тобой возиться. Кино, ухаживания… Всё это не моё.

— А что твоё? — вскидываю подбородок и смотрю на парня решительно. Возможно, это наш последний диалог, поэтому пусть слушает. — Твоё — это бегать по ночам в одиночестве?! Приходить в зал ночью и в уединении колотить по груше, да?! Так ты планируешь возвращать свою жизнь?!

— Ты меня совсем не знаешь, — отбривает Али, отпустив мой локоть.

— Не надо быть экстрасенсом, чтобы понимать очевидные вещи, Ренат, — я не спешу уходить. — Ты сидел в тюрьме — это ужасно. Сейчас ты на свободе, но это мнимая свобода, учитывая браслет на твоей ноге. И ты просто отгораживаешься от всех.

— Я не отгораживаюсь. А тренировки занимают большую часть моей жизни просто потому, что я хочу вернуться в бокс!

Всё это он выпаливает на одном дыхании, нависнув надо мной.

Не надо быть гением, чтобы понимать — его план, скорее всего, провальный. Ренат слишком стар для бокса. А ещё проблемы с законом. Они понижают его шансы попасть на профессиональный турнир.

— Почему бы тебе не поговорить с тренером? — предлагаю миролюбиво. — Заниматься в зале, по его программе.

— Сейчас я не в форме. Он меня не возьмёт.

— Но ты же не пробовал! — настаиваю я.

— Больше всего на свете я ненавижу отказы.

— Если нет отказов, тогда не к чему стремиться. Отказы должны закалять.

— Я и так закалённый, — он болезненно усмехается. — Иди домой, Ян.

Чёрт, теперь он гонит меня. Только что удерживал на месте, а теперь гонит! Боже… да я с ума сойду!

— Ты прав, — тычу ему в грудь пальцем. — Лучше мне пойти домой и больше никогда с тобой не встречаться, — голос предательски дрожит. — А ты иди… бегай, занимайся, жди подходящего момента… Такого, когда не получишь отказ. И хочешь знать правду? — впериваю негодующий взгляд в его лицо и снова тычу пальцем в грудь: — Да, я жалею! Жалею, что недостаточно опытная для тебя! И, возможно, что-то сделала неправильно! Но уже ничего не исправишь…

Слёзы уже на подходе, и я спешу отвернуться. Зная, что он не сможет пойти за мной, быстро иду к подъезду.

— Ты придёшь завтра на тренировку? — доносится до меня его мрачный голос.

— Нет, — отвечаю, не оборачиваясь, и забегаю в подъезд.