Глава 14
Али
— Похоже, я на верном пути, Али? — паясничает Тимур, разминаясь возле ринга. — Похоже, у меня есть цель, да? И впереди меня ждут нескучные будни! Эта крошка твоя ненадолго, — обещает мне с ухмылкой…
Сука…
Провоцирует меня. Знает, что на ринге правит техника, а не эмоции. А сейчас я очень эмоционален. Чертовски зол и крайне неадекватен.
Но всё это у меня внутри. Снаружи я словно мёртв. Не смотрю на него. Прыгаю на месте, размахивая кулаками в воздухе. Безрезультатно пытаюсь очистить мозг от всех мыслей сразу.
Не выходить, блядь…
— Или ты просто так за неё вступился? — не унимается Тимур. — Героем решил стать? Хуев герой… С таким-то прошлым, как у тебя… Какой ты к херам герой?
Кровь пульсирует по моим венам с бешеной скоростью. Сжимаю челюсти, заставляя себя молчать.
Не вестись на провокации! Вот, что мне нужно!
Тренер дал нам полчаса размяться, но прошло не больше десяти минуты. И у меня нет сил больше ждать! Я хочу прямо сейчас выбить из этого подонка всю дурь и эту его цель — залезть мелкой в трусы! Ни хера он не залезет!
— Я готов! — выкрикиваю тренеру и пролезаю под канатом.
Выбираюсь на ринг. Продолжаю прыгать на месте, отрабатывая удары в воздухе.
— Нет, не готов, — Тарасов отрицательно качает головой. — Ещё двадцать минут, Али. Разогрейся по-хорошему.
Да я горю! Горю изнутри, потому что меня сжигает гнев. На днях Тимур трахал Кристину. Он уже давно трахает Кристину, и все знают об этом. И теперь на её месте я отчётливо вижу мелкую. А я, блядь, знаю, как она стонет. Буквально слышу её стоны в своей голове, только сознание подбрасывает мне дезинформацию — она может стонать так под ним. Я знаю, как выглядит её податливое обнажённое тело. И теперь в моей голове её тело под ним!
— Может, зря ты, тренер, его со мной ставишь? — глумится Тимур, тоже забираясь на ринг. — Давай кого-то из новеньких для начала, — претенциозно осматривает зал. — Вон того! — указывает на щуплого парня в дальнем углу. — Хотя даже он сможет тебя покалечить! — бросает мне с кривой ухмылкой. — Ты слабак! Просрал три года своей жизни и карьеру. И мне отлично на твоём месте! Теперь я — чемпион! Короче, ты мудак, Али. И бабу я твою заберу…
Всё, механизм запущен! Желание крушить теперь управляет и телом, и разумом. Перед глазами только одна цель — самодовольная рожа противника, его грудная клетка, плечи…
Я бью, куда придётся, напрочь растеряв всю технику боя. А он знает, куда бить. Сначала врезал по моему самолюбию, а теперь молотит в одно и то же место — правую скулу. Она опухает, но боли я пока не чувствую.
Наш бой превращается в грязную драку. В ход идут ноги и колени. Удары становятся всё более жёсткими. А как бойцы на ринге — мы неуправляемы.
— Всё! Всё! Брейк! — выкрикивает тренер, пытаясь нас растащить.
Кто-то держит меня за торс. Моего противника оттаскивают. А тело всё ещё ломит в диком желании продолжить.
Я знаю, что теперь Тимур постоянно будет провоцировать меня, используя мелкую. Она станет моей личной красной тряпкой для очень злого быка. И пусть остатки здравого смысла подсказывают мне, что Яна не нужна Тимуру, я всё равно уже загнался.
— Никаких спаррингов! — орёт тренер, покраснев от злости. — Али! — пытается до меня докричаться. — Чёрт возьми, Ренат! Иди колоти грушу! Каждый день у меня будешь только с грушей общаться! Ты меня понял?
Мои глаза заволокло кровавой дымкой. Я прикладываю кучу усилий, чтобы отодрать себя от ринга и покинуть его. И ещё больше усилий, чтобы вновь не наброситься на Тимура. Он отвешивает очередные шуточки мне в спину, но его останавливает тренер.
— Заткнись! — рявкает Тарасов. — Заткнись и дерись… Молча!
— С кем драться-то? Али сдулся, а больше здесь достойных соперников нет, — парень сплёвывает прямо на пол. — Найди мне соперника! — грозно рычит на тренера. — Достойного!
— Будет тебе соперник, — ухмыльнувшись, отвечает ему тренер. — Немного подожди — и будет.
Дальше я не слушаю. Ухожу к груше в самый дальний угол. Поставив ногу на скамью, задираю трико, обнажая щиколотку. Проверяю браслет. Он в порядке, видимых повреждений нет.
Чуть было не нажил себе новых проблем. Если браслет сломается, то я снова окажусь в участке. Скоро моим надзирателям надоест со мной возиться. Они вернут меня в камеру. Или просто запрут дома, лишив бонусного километра. И никакие связи Соболева не помогут…
Поправляю трико, приближаюсь к груше и начинаю по ней дубасить. Вымещая остатки злости на снаряде…
Я почти жалею, что пришёл сегодня в зал. Почти. Мелкая разбередила мои раны. Неосознанно надавила на самые болевые точки. Ведь я, и правда, собирался жить в коконе. Бегать, тренироваться, ни с кем не сближаться… Лелея в голове мысль, что всё же вернусь на ринг. Но чтобы вернуться, надо действительно что-то делать…
И вот я здесь! Пришёл в тот момент, когда Тимур схватил её за плечи. С огромным усилием смог притормозить и дать Яне несколько секунд, чтобы она сама начала действовать. Пригвоздил себя к месту, сжав кулаки, наблюдая, как он встряхнул девчонку и вжал в стену. Она могла попытаться оттолкнуть его. Я же учил её, чёрт возьми! Но в ней вновь властвовал страх, и мои глаза заволокло кровавым гневом.
И вмешался с каким-то даже удовлетворением. Ведь глубоко внутри я понимаю — мне нравится защищать её.
***
— Надо приложить лёд к твоей щеке.
— Не надо, — отмахиваюсь от чрезмерной заботы мелкой.
Закончил тренировку. Хочу поговорить с ней… Но холл спортклуба не самое лучшее место для бесед.
— Как хочешь! — она резко вскидывает руки и опускается в своё кресло. Надувает губы, переводит взгляд на монитор компьютера и сосредоточенно щёлкает мышкой, изображая чрезмерную занятость.
А я как истукан продолжаю стоять возле ресепшена не в состоянии просто уйти.
Что, блин, со мной? А с ней? Какого хрена я так быстро прикипел к этой девчонке?
Сейчас она в безопасности. Тимур покинул клуб час назад. Я убедился в том, что он ушёл, не приблизившись к мелкой. После чего вновь вернулся к тренировке, доказывая себе, тренеру и всем вокруг, что ещё чего-то стою. И сейчас чувствую себя совершенно обессиленным.
— Что-то ещё? — она поднимает на меня свои медовые глаза. Сощуривается. — Так и будешь здесь стоять?
— Нет… Я уже ухожу.
— Ясно, — еле слышно выдыхает девчонка. — Кстати, спасибо, что заступился за меня… Снова.
И, несмотря на то, что говорит она это с толикой сарказма, я вижу в её взгляде восхищение. Так смотрят на героя.
Болезненно поморщившись, отступаю к двери. Перекидываю лямку сумки через голову, хватаюсь за дверную ручку… И, вашу ж мать, снова возвращаюсь к Яне. Только на этот раз огибаю стойку и подхожу вплотную.
Она растерянно вскакивает с кресла.
— Я больше не буду учить тебя, — склонившись к лицу, вдыхаю аромат её кожи.
— Ясно… — вновь говорит еле слышно.
— И мне придётся самому приглядывать за тобой…
— Придётся?
— Да, придётся. Меня не было рядом с тобой полтора дня, а ты уже успела влипнуть в неприятности.
— Я не собиралась связываться с ним! — она вдруг вспыхивает. — Этот козёл… — почти задыхается от гнева. — Он… Знаешь, что он сделал? Кристина…
— Да плевать, что он сделал, — отрубаю я.
Меня не волнуют отношения Кристины и Тимура. Важно, что его заинтересовала Яна! Важно, что он ей может сделать!
— Я зайду за тобой в десять, — немного подаюсь вперёд, смещая мелкую к стене. — Хотя… Лучше приду на полчаса раньше.
— Зачем? — она хлопает ресницами, отступая.
Спиной касается стены, и я замираю, поставив обе руки возле головы девчонки. Телом не касаюсь её. Между нами около тридцати сантиметров свободного пространства. Так безопаснее.
— Тренер уже уйдёт. Вдруг тебе опять захочется прогуляться в раздевалку. А там ничего хорошего с тобой не случится, это я тебе гарантирую.
— Я не пойду больше туда, — поспешно отвечает, но тут же закусывает губу.
— Сегодня же ходила, — напоминаю ей, и её щёки розовеют.
Я видел, как она заглядывала в зал сразу после нашей драки с Тимуром. В тот момент я уже жестоко расправлялся с грушей. Яна сразу ушла, но, тем не менее, вновь нарушила главное правило.
— Я слышала, как кричал тренер, — оправдывается она. — Он кричал: Али! Слышала звуки борьбы. Я напугалась. За тебя испугалась.
— Ты где, по-твоему, находишься? Здесь постоянно дерутся. В основном на ринге, но бывает — и вне его. И я всегда буду с таким вот разукрашенным лицом…
Указываю на свою скулу, а Яна вдруг прикладывает ладошку к ней. Её пальчики приятно охлаждают кожу.
— Мне нравится твоё лицо… Даже с синяками и ссадинами.
Это признание произносится ею легко, однако губы девушки начинают дрожать, и она прячет взгляд под ресницами. Хочет одёрнуть руку, но я накрываю её своей. Удерживаю на колючей щеке несколько секунд, а потом отпускаю.
Ей нравится моё лицо… Чёрт, даже такая короткая фраза вызывает во мне горючую смесь эмоций. От отрицания до возбуждения. Да, ей вполне может нравится моё лицо, уродом я себя никогда не считал. Но я отрицаю, что мелкая до сих пор увлечена мной… Особенно после того, как я жёстко трахнул её. Или она в силу неопытности считает, что в следующий раз будет лучше?
Не будет.
По-другому я не умею…
Я хватаю её за подбородок, вынуждая смотреть на меня. Большим пальцем провожу по нижней губе, немного опуская её вниз и обнажая белые зубки. Яна с шумом втягивает воздух через нос, а выдохнув, опаляет мой палец жаром.
Я пристально смотрю на её губы. Мне хочется вновь почувствовать их вкус на кончике языка. Их мягкость и тепло ощутить собственным ртом… Её влажные сочные губки буквально манят меня.
Чёрт, бред! Я брежу. И похоже, ею…
Вчерашний день без мелкой показался мне бесконечным. Словно мне чего-то не хватало или я забыл о каком-то важном деле. Что исключено, потому что у меня точно не было никаких важных дел. А потом Яна как и обещала не пришла на тренировку…
Этой ночью, против собственной воли, вновь и вновь я возвращался к мыслям о ней. Размышлял о том, что она сказала. Она больше не будет спать со мной! И я понимаю почему. Однако Я — хочу спать с ней. Хочу её… Чёрт! Очень сильно…
Вероятно мой взгляд меняется — становится хищным. Потому что мелкая словно совсем перестаёт дышать.
Убираю руки с её лица и делаю шаг назад. Рядом с ней я плохо соображаю и чтобы держать себя в руках, лучше соблюдать дистанцию.
— Так зачем ты придёшь сегодня вечером, раз не собираешься больше учить меня? — теперь она сама подаётся ко мне.
— Чтобы проводить тебя до дома.
— Ясно…
Уже в третий раз за короткий промежуток времени я слышу это «ясно». Что значит это «ясно», чёрт возьми?
Яна подходит к ресепшену, я приближаюсь к двери. Оба смотрим друг другу в глаза.
— Я могу рассчитывать на то, что ты не влипнешь ни во что до вечера?
Мелкая кокетливо пожимает плечами.
— Постараюсь больше никого не называть козлом, — на её губах расцветает лёгкая улыбка. — И не пойду в раздевалку, — поднимает руку в клятвенном жесте.
— Даже если тебе покажется, что кому-то нужна помощь?
— Даже если оттуда будут кричать «помогите».
Что ж… Видимо, теперь я должен быть спокоен. Но с ней… с этой маленькой симпатичной «катастрофой»… я, наверное, никогда не буду спокоен, чёрт возьми!