Глава 9

Али

Меня выпустили из тюрьмы под домашний арест…

Надели браслет на ногу и сказали, чтобы вёл себя разумно…

Не влипать в ситуации, встать на путь исправления. Ведь всего одна сраная ошибка или непослушание могут стоить слишком дорого. Цена ошибки — свобода!

И что я, мать вашу, сейчас делаю!?

Ночью. В плохо освещённом спортивном зале. Прижимаю к себе тело молоденькой девушки и заставляю её бороться со мной. Со мной! Да я её как тростинку могу переломить, не прикладывая усилий! У неё нет шансов выбраться. Ни одного… Ни единого, чёрт возьми!

Мелкая, кажется, перестаёт дышать и выстреливает неверящим взглядом вниз. Нет, ей не показалось. Мои штаны приспущены, а каменный член во всеоружии.

— Боже, что ты делаешь? — шепчет она пересохшими от страха губами.

— Мотивация, — хриплю я. — Чёртова мотивация.

Она зажмуривается. Напрягается всем телом. Пытается выдернуть руки из моего захвата, но у неё не получается. Тогда она старается воспользоваться ногами и пнуть меня, но я быстро усмиряю её попытки, вдавившись всем телом. Немного согнув колени, устраиваю член между её ног. Тонкие лосины, которые она надела, словно совсем не создают преграды, и я толкаюсь так, будто имитирую половой акт.

— Ренат… — с мольбой произносит моё имя, всё ещё не открывая глаз.

— Что?.. По-моему, ты совсем сдалась, мелкая…

Склоняюсь к её шее и провожу языком по коже, покрытой потом. Вкусная. Она, чёрт возьми, очень вкусная…

Мелкая задирает голову, словно давая мне больше пространства. С губ девчонки слетает тихий стон, когда я покрываю её тонкую шею быстрыми и несдержанными поцелуями, и это, чёрт возьми, совсем не помогает мне остановиться!

— Ты плохой учитель, — сбивчиво шепчет она. — Ужасный учитель…

— А ты — хреновая ученица, — рычу ей в ухо. — Но так и быть, я дам тебе поблажку.

Отпускаю её руки, но продолжаю вдавливать в стену своим телом. Мелкая распахивает глаза, и её ладони ложатся на мою грудь в попытке оттолкнуть. Но эта попытка слабая. Очень-очень слабая.

— В чём дело? — впиваюсь в её лицо взглядом. — Тебе как будто нравится!

— А может, и нравится! — почти выкрикивает девчонка, сверля меня отчаянными медовыми глазами.

— Тебе хочется быть изнасилованной? — переспрашиваю с негодованием.

— Ты меня не изнасилуешь, — подначивает с милой улыбочкой, черт бы её побрал.

Почему так уверена? Во мне! В бывшем заключённом с браслетом на ноге! Я всё ещё заключённый, просто клетка стала больше! И всё ещё не хозяин себе и своим поступкам. Блядь…

— Вырывайся! — настаиваю я, вновь впиваясь в её шею.

Теперь мои руки гуляют по всему телу девчонки. Пальцы ныряют под майку. Несдержанно сминают кожу.

— Нет! — отрубает она. — Ты меня не изнасилуешь!

Чёрт, чёрт, чёрт…

— Твоя вера в меня — ошибочная, — говорю возле её виска, понижая голос до угрожающего шёпота. — Я не герой! И не стану с тобой церемониться.

— Тогда давай!.. Сделай то, что так хочешь сделать! — вновь подбивает меня, но её губы дрожат. — Мне кажется, ты просто хочешь казаться плохим! Отгораживаешься от всех подобным поведением!.. Хочешь казаться психом, да!?

— Думаешь, ты поняла меня, мелкая? Разгадала сраный ребус?.. — чеканю возле её губ. — Ни хрена ты не понимаешь, потому что слишком маленькая! А я слишком голодный… Чёрт…

Практически оттаскиваю себя от желанного, близкого, но всё-таки недосягаемого тела. Натягиваю штаны. Со всей дури пинаю скамейку в попытке заглушить вожделение болью. А потом метелю грушу, разбивая кулаки в кровь.

Раньше друзья называли меня психом. После тюрьмы я стал замкнутым, отрешённым и внешне сдержанным, но внутренний гнев никуда не ушёл. Уходил, только когда я дрался. А сейчас я не нужен на ринге, поэтому у гнева нет выхода. И я как дурак срываюсь на этой мелкой, за что начинаю себя презирать. Мне просто бабу надо! Просто тело. И послать мелкую куда подальше, чтобы оградить себя от ошибки, которую могу совершить. Однако беда в том, что я не могу её послать. Странным, нелепым образом успел привязаться к ней.

— Всё, я в норме… — выдыхаю, замирая на месте. Опускаю сжатые кулаки и медленно разворачиваюсь к девчонке.

Она стоит всё там же, прижавшись спиной к стене, и смотрит на меня ошарашенно. Представляю, что она сейчас про меня думает. Если уйдёт… пусть уходит, я не стану её держать.

Однако мелкая привычно удивляет. Она срывается с места и почти напрыгивает на меня с кулаками. Бьёт, куда придётся, попадая в основном в грудь и плечи. Я не закрываюсь, позволяя ей себя побить.

— Ты псих! Ненормальный! — выкрикивает она. — Ты не в своём уме! Ведёшь себя как животное… Не хочу тебя больше видеть, слышишь?

— Твоя рука.

— Что? — она замирает со сжатыми кулачками наготове.

— Твоя рука кровоточит, — киваю на рану на костяшках пальцев. Пластырь слетел, и вновь течёт кровь.

— Да и чёрт с ней, — отмахивается с недовольством.

Разворачивается, собираясь уйти, но я ловлю её за запястье. Подвожу к своей сумке и, достав новый пластырь, заклеиваю рану.

— Ты не прошла, чтоб ты знала, — негромко сообщаю, продолжая удерживать её пальчики в своей ладони.

— Не прошла что? — возмущённо спрашивает мелкая.

— Проверку. Ты не пыталась освободиться, а значит, когда-нибудь можешь реально влипнуть.

— Ты говоришь так, словно за каждым углом нашего города меня поджидает опасность, — с раздражением закатывает глаза и выдёргивает свою руку.

Мне вновь хочется прижать её к стенке.

Никто так со мной не разговаривает. Только Вика могла…

— Да, для тебя опасность может быть за каждым углом.

— Почему именно для меня? — смотрит на меня заинтересованно.

— Молодая, привлекательная… Плюс — выглядишь так, словно и сопротивляться-то не будешь. С тобой кто угодно справится.

— Ты считаешь меня привлекательной? — только и услышала она.

Теперь уже мне хочется закатить глаза.

— Что мне с тобой делать, твою мать? — отпускаю её руку и отступаю в сторону. — Пожалуй, мы закончили.

— Ты ничему меня не научил, — она вскидывает подбородок и скрещивает руки на груди. — И я не уверена, что захочу повторить вот это вот всё, — кивает на стену, где несколько минут назад были наши тела.

— Обещаю: в следующий раз я подготовлюсь… Удовлетворю свой голод, и ты не пострадаешь от моей… несдержанности, — с этими словами подхожу к сумке и рывком её застёгиваю. Подхватываю свою кофту. — Переодевайся, я жду тебя наверху.

Поднявшись в холл, дожидаюсь мелкую. На удивление она появляется очень быстро. То ли сбежать от меня хочет поскорее, то ли боится, что я уйду, оставив её одну.

Не буду скрывать, я думал об этом. Уйти из зала, затаиться на улице, а потом незаметно проводить девчонку до дома. Проводить, чтобы спать потом спокойно. Незаметно — чтобы избавить себя от её речей и дурацких выводов касательно моей персоны. Не хочу, чтобы кто-то ковырялся в моей голове, а мелкая постоянно пытается это делать.

В любом случае я не ушёл, и зал мы покидаем вместе.

— Кристина всё ещё там? — она кивает на дверь, когда я поворачиваю ключ.

— Нет, — отвечаю нехотя.

Память вновь рисует подсмотренную в раздевалке картину, а потом тут же воспроизводит то, что было внизу. Я подхватываю мелкую под локоть.

— Пойдём уже, а… Тебе давно спать пора.

— Перестань, — она с недовольством выдёргивает руку из моего захвата. — Говоришь так, словно мне десять, а тебе пятьдесят! Между нами всего-то десять лет разницы, точнее, одиннадцать…

Она осекается, а я смотрю на неё исподлобья.

— Я не понял, в википедии есть обо мне статья? — уточняю с сарказмом. — Может, рост и вес ещё указаны помимо возраста?

— Почему сразу википедия? — она легонько пожимает плечами.

— Потому что ни в каких соцсетях меня точно нет. А паспорт я тебе не показывал!

— Всё намного проще, Ренат, — её губ касается едва уловимая улыбка. — Ты идёшь? — отворачивается и идёт по дорожке.

— Окей, я люблю, когда проще. Тогда давай проще, чёрт возьми!

Быстро нагоняю мелкую. Машинально ловлю под локоть, когда она, неловко перепрыгивая лужу, снова норовит упасть.

— Спасибо, — тихо выдыхает, когда отпускаю её. Соблазнительно кусает губы и говорит, потупив взгляд: — Я давно знаю о тебе, потому что как-то бывала в доме твоего друга.

— У Соболева, — тут же догадываюсь.

Вот где настоящий притон! Реки алкоголя, бесконечный секс, полуголые девицы… Только вот что там забыла она?

— Я туда попала из-за сестры, — опережает мой вопрос мелкая. — Она была знакома с Кириллом Соболевым, а тот много рассказывал о своих друзьях. О тебе!

— И что же он говорил твоей сестре обо мне? — неожиданно мне становится интересно.

Мы медленно идём сквозь парк. Девчонка поджимает губы, задумавшись над ответом.

— Что ты перспективный боксёр, будущий чемпион… Неуравновешенный. Особо ни с кем не встречаешься…

— Когда это было? Когда ты попала в дом Соболева?

— Примерно четыре года назад. Знаю, мне тогда всего пятнадцать было, но я тебя уверяю, что моя психика не пострадала от увиденного там, — пытается она отшутиться.

Слушаю её вполуха. Стараюсь вспомнить себя четыре года назад. Каким я был? Чего хотел? Тогда ответ был очевиден. Драться и Вику… Сестру второго лучшего друга — Игната.

Сейчас я больше не могу драться, а Вику давно «похоронил»… И теперь мне кажется, что если не найду новую цель в жизни, она покатится по наклонной. Потому что когда поджёг тот дом, когда отправил Яна на верную смерть, ни секунды… Ни чёртовой секунды не жалел об этом. Презирал себя позже, но не жалел. И теперь искренне считал себя плохим человеком.

— Ренат!

Кажется, уже во второй раз пытается дозваться до меня мелкая, на этот раз повысив голос. Смотрю на неё, а она кивает на карман моей толстовки.

— Твой телефон пищит.

Прежде чем вытащить из кармана датчик контроля, оглядываюсь по сторонам. Оказывается, мы уже в шаге от её дома, и дальше мне просто нельзя. Достав надоевшее устройство, бегло читаю стандартное смс о нарушении границ домашнего ареста, после чего запихиваю его обратно в карман.

— Мне вновь устраивать тебе светомузыку, чтобы ты убедился, что я без приключений добралась до дома? — игриво уточняет мелкая.

Она определённо решила иронизировать, но не показывать свой испуг и негодование от произошедшего в зале. Однако мы ещё не закончили наш разговор.

— Хорошо… Твоя сестра знакома с Соболевым… А я с ней знаком?

Она качает головой.

— Нет, моя сестра уехала в другой город, как только мне исполнилось восемнадцать. И, насколько мне известно, с твоим другом она не общалась после той ночи четыре года назад, когда я тайком пробралась за ней на вечеринку.

Вот как! И почему я не удивлён, чёрт возьми?!

— Сестра не особо рассказывала мне о тебе. Сказала лишь о возрасте и каких-то мелких фактах из жизни… Всё остальное я искала в интернете сама, — последнее она произносит, низко опустив голову.

— Искала, потому что любознательная, я помню.

— Да, любознательная, — поднимает на меня взгляд, в котором отчётливо вижу насмешку.

Поверить в то, что эта мелкая увлечена мной и увлечена уже давно, я как-то не могу. А вот других причин её интереса пока не нахожу. Сама она, наверное, не признается.

— Как зовут твою сестру? — спрашиваю, немного подавшись вперёд и нависнув над мелкой.

— Зачем тебе? — смотрит на меня, задрав голову. В её взгляде сквозит недоверие.

— Спрошу у Соболева о ней, может, и о тебе что-то новое узнаю, — подмигиваю, растягивая на губах издевательскую ухмылку.

— Мою сестру зовут Ася… И ты ничего обо мне не узнаешь. Так же, как и о ней, потому что вряд ли твой друг её помнит.

Это правда. Кир не заморачивается. Вокруг него и так полно девиц, и он лишь выбирает погорячее. На час, на день, на ночь — не имеет значения. Вероятно, он и не знает, кто такая Ася.

— Как твоя фамилия?

— Захарова, а тебе зачем?

— Нуу… — пожимаю плечами. — Хочу увеличить шансы твоей сестры на узнавание. Значит, Ася Захарова?

Мелкая кивает, и её взгляд надолго задерживается на моих губах. Потом зажмуривается и осторожно отступает на шаг назад.

— Ты придёшь завтра? — а я делаю шаг к ней, совершенно это не контролируя.

— Приду. Но у меня есть одно условие, — отважно заявляет она, глядя мне в глаза.

— Ненавижу условия! Какое?

— Ты зовёшь меня по имени!

Даю себе мгновение на обдумывание. «Яна, Яна, Яна», — как мантру повторяю её имя, чтобы потом выдавить болезненно:

— Хорошо, Ян. Так довольна?

— Вполне, — она старательно сдерживает улыбку, а потом обходит меня и устремляется к подъездам.

Вдруг резко замирает и вновь подходит ко мне вплотную:

— И ещё кое-что! Ты сказал, что подготовишься к нашей встрече… Что мне нечего будет бояться. Что ты намерен делать? Как обезопасишь меня?

Твою мать… Я что, должен рассказать ей о том, что собираюсь найти себе бабу на одну ночь?

***

Я не стал ей ничего объяснять. Ограничился лишь прямым тяжёлым взглядом, а потом заставил уйти. Дождался, когда она послушно помигает мне светом, и ушёл сам. Мне надо было всё переварить.

Мелкая… В своих мыслях я всё ещё называю её так… Она выводит меня из равновесия. Вроде не бегает за мной, но я чувствую её интерес. Он, конечно, вызван наивностью и абсолютно детской непосредственностью, однако я не знаю, что со всем этим делать.

Мы разные. Настолько, что не умещается в голове. Мне нужно быть спокойным, собранным, вернуться в бокс, если я там буду нужен, а эта девчонка просто отнимает моё время. К чёрту её… К чёрту баб! От них только одни проблемы.

Трусцой добегаю до дома. На периферии зрения мелькает припаркованный за углом автомобиль. Новый мерин. Сияющий от света фонаря, как у кота яйца.

Блядь… Моё настроение скатывается ещё ниже. Почти пинком открываю собственную дверь и сразу прохожу в гостиную. На диване восседает Соболев, чёрт бы его побрал. Конечно, у него же есть ключи. Сам ему их дал, когда меня посадили. А теперь, походу, есть повод забрать.

— И какого тебе надо? — бросаю взгляд на настенные часы. — В половине второго?

— Я пришёл пару часов назад, — Кир растягивает на губах ухмылку. — Тогда время ещё было уместное. Не собирался тебя так долго ждать, но с каждой минутой ожидания мой интерес рос и рос. Где ты шлялся?

— Был в зале, — бросаю сумку возле дивана и огибаю барную стойку. Наливаю стакан воды, с жадностью его осушаю, после чего смотрю на друга: — Зачем ты пришёл?

— Странно, что ты вообще задаёшь такие вопросы.

Он протягивает руку и гладит кота, который расположился возле его ног. Потом Кир медленно поднимается с дивана и, приблизившись, ставит локти на стойку. Смотрит на меня с обидой.

— Я понимаю, что твой браслет не даёт возможности навестить меня или Игната, но телефон-то у тебя есть. Почему не звонишь?

— Зачем? — наливаю ещё один стакан воды и пью, просто чтобы не отвечать на его вопросы.

Я не хочу общаться с друзьями по ряду причин. Первая — мне стыдно. Я обманул их! Вторая — они меня не понимают. Мой срок, а потом домашний арест поставили нас на разные плоскости. И я не знаю, как вернуть всё обратно.

— Зачем? — претенциозно переспрашивает Кирилл. — Ты серьёзно? Ну хотя бы затем, чтобы рассказать, как твои дела!

— Я в норме, — отвечаю коротко. Прислонившись к кухонному гарнитуру, скрещиваю руки на груди. Стараюсь выглядеть бодро, но это вряд ли у меня выходит.

— Мне стало известно, что недавно ты пересёк границу, — с недовольством сообщает Кир. — Нахрена? Ты же знаешь, что браслет снимут, как только поймут, что ты ведёшь законопослушную жизнь и не собираешься срываться. Я работаю над тем, чтобы это случилось быстрее, а что делаешь ты?

— Это вышло случайно, — невольно начинаю оправдываться, но ловлю себя на мысли, что, блядь, не собираюсь этого делать. — Можешь не хлопотать больше по мою душу, «мамочка», — отчеканиваю я. — Сам как-нибудь…

— Я, вообще-то, не отчитывать тебя пришёл, — останавливает меня друг. — Здорово, чемпион! — протягивает руку через барную стойку, и я спустя короткое мгновение подаюсь вперёд и отвечаю на рукопожатие.

Оба ухмыляемся.

— Твои надзиратели сказали, что там была девчонка, — его ухмылка становится лукавой. — Что ты делал с ней ночью за пределами отведённой тебе территории?

— Зачем ты пришёл? — отвечаю вопросом на вопрос.

Кир укоризненно качает головой, однако больше ко мне не лезет.

— Во-первых, принёс приглашение на свадьбу, — распахивает свой пиджак и достаёт белую открытку. Кладёт её на гладкую поверхность стойки. — А во-вторых, хотел сказать, что Игнат намерен искать сестру. И если ты поможешь ему хоть немного, возможно, он тебя простит.

Беру открытку и недолго верчу её в руке. Понятно, от кого она, и на какую свадьбу этот кто-то хочет меня позвать. Игнат и Лиза женятся. Удивительно, мать вашу! Никогда не мог представить Сокола в роли жениха. Мужа!

Кладу открытку обратно и смотрю на Кира исподлобья.

— Если он будет искать Вику, то мы точно никогда не помиримся. Я от свободы отказался из-за неё и совершенно точно не намерен собственноручно её сдавать.

— Ты такой идиот, Али, — хмыкает Кир. — Она взяла твои деньги и свалила. И ей было насрать на твою жертву. Ты пойми, она его сестра! Он хочет убедиться, что она в порядке.

— Она в порядке, — отбриваю я. — Закрыли тему, ладно?

Он пристально на меня смотрит. Качает головой, но всё-таки больше не говорит о Вике. Обходит гостиную по кругу, а потом замирает в центре.

— Тебе нужна какая-то помощь? Может, деньги? Ты же знаешь, что можешь попросить всё, что угодно.

— Нет… Хотя, — задумчиво скребу щёку, а потом пятернёй провожу по волосам. — Мне нужна баба. Блондинка, брюнетка — неважно. Активную хочу. Такую, чтобы была готова к экстриму. Ну ты понимаешь.

— Блядь, а раньше-то попросить не мог? — всплёскивает руками Соболев. — Один звонок — и через полчаса можешь встречать гостью.

Он хлопает по карманам пиджака.

— Телефон в машине. Короче, я поехал, — начинает двигаться к двери. — Сейчас звякну, есть у меня одна на примете.

И я почти готов его остановить. Потому что это просто дичь — вызывать бабу через друга. Однако стискиваю челюсти, заставляя себя заткнуться. Иду к двери вслед за другом.

— Я не стану говорить Соколу, что разговаривал с тобой о Вике. Не хочу лезть в вашу возню, — Кир брезгливо морщится. — Ты давай уже, «вставай на путь исправления». Потерпи чуть-чуть — и браслет с тебя снимут. Просто веди себя тихо.

— Ты знаешь, кто такая Ася Захарова? — выстреливаю неконтролируемо своим вопросом прямо в лоб другу.

— Нет, — он в замешательстве замирает. — А что? Кто она?

— Вроде как знакома с тобой, но я не уверен.

— Ты мне лучше фото дай, — смеётся друг. — Нахрена мне эти инициалы?

Другого я и не ожидал. Кир не помнит имён, но вполне может запомнить лица.

— Неважно, — я отмахиваюсь и открываю дверь.

Он недолго вглядывается в моё лицо, скрещивает руки на груди и вот — уже не собирается уходить.

— Так это она была в той подворотне? Ася Захарова?

— Нет, её сестра.

— И с кем из них ты мутишь?

— Ни с кем! Ты уходишь? — настойчиво киваю на дверь.

— Ухожу, — улыбается друг. — А ты прими душ, к тебе скоро гостья придёт!

Он переступает порог и бросает через плечо с некой ленцой в голосе:

— Тебе не только активная нужна, Али. Походу, ещё и выносливая, — медленно разворачивается ко мне. — Это ж сколько ты…

И уже захлопнув дверь, снова слышу голос Кира:

— Я тебе две пришлю!

Ухмыляюсь и иду в душ.

***

Соблазнительные изгибы бёдер, короткая юбочка едва прикрывает ягодицы. На всю спину — татуировка, которую сразу становится видно, как только девушка небрежно скидывает свой жакет. На огромных каблуках проходится по гостиной, скользя пальчиком по мебели. Подушки дивана оглаживает ладонью и смотрит на меня из-под густо накрашенных ресниц. Её взгляд просто кричит о том, как она порочна…

— Знаменитый Али… — протягивает девушка с улыбкой. Присаживается на подлокотник дивана, скрестив свои длинные ноги. — Предложишь мне выпить?

Я отдираю себя от противоположной стены, к которой, кажется, прирос, и прохожу за барную стойку. Открываю холодильник, в котором нет ничего, кроме спортивного питания. Я не пью… Очень давно.

— Молоко, кефир? — бросаю с улыбкой.

Она с недовольством морщит носик.

— Воды, — отвечает немного резко.

Наливаю стакан воды и ставлю на стойку, но девчонка и шагу не делает. Беру стакан и подхожу к ней. Она накрывает мои пальцы своими, когда принимает бокал.

— Не такой уж я и знаменитый, — говорю негромко, глядя прямо ей в глаза.

— Согласна, — не отрицает она. — За три года ты превратился практически в тень когда-то известного боксёра и парня, которого желали все девчонки южного побережья.

Ауч…

Со злостью сжимаю челюсти. Отпускаю бокал, но она тоже его не держит, и тот со звоном разбивается о паркет.

— Сначала я тебя трахну, а потом ты уберёшь здесь всё, — понижаю голос до угрожающего шёпота.

Наматываю её волосы на кулак и рывком поднимаю девчонку с дивана. Она начинает стонать даже от этого грубого жеста. Шлюха… Просто шлюха. И мне должно быть плевать на её замечания! Но, твою мать, не плевать.

Впиваюсь в её накрашенный рот и тут же чувствую неприятный вкус на кончике языка. Это выпитый ею алкоголь и слишком сладкая помада. Отпрянув, вытираю рот тыльной стороной ладони и разворачиваю девчонку к себе спиной. Рывком задираю ей юбку и цепляю край трусиков.

— Подожди!

Она вдруг начинает вырываться и пытается повернуться ко мне, но я держу её крепко, прижав к своей груди.

— Чего ждать? Ты знаешь, зачем ты здесь!

— Знаю. У тебя хотя бы презерватив есть?

Чёрт!

— Не парься, у меня есть, — посмеивается девчонка.

Немного одёргивает вниз свою юбку, чтобы добраться до кармана, а потом на диван падает квадратная упаковка. Я немного зависаю на количестве «Х» на ней.

— Я наслышана о том, что… там, — её рука ложится на мой член, — ты такой же большой, как снаружи. Поэтому не торопись. Я не расстроюсь, если ты будешь нежен.

Блядь, кого мне Кир прислал? Нежен? Она серьёзно? Девчонка, которой я даже не дал произнести своё имя, чтобы не забивать себе голову лишней ерундой, просит быть нежным с ней?

— Ты не по адресу, — отбриваю я и тут же рывком поднимаю ей юбку под самую грудь и практически рву трусики, желая избавиться от них поскорее.

Девчонка с силой сжимает мой член и вдавливается в грудную клетку спиной. Приподняв за талию, ставлю её коленями на диван. Она впивается в него пальцами и оттопыривает попку.

Чёрт… Мозги окончательно уезжают. Стягиваю с себя трико, хватаюсь за упаковку с презервативом и быстро раскатываю латекс по всей длине каменного члена. Вожу головкой возле влажного лона девушки, старательно выключая голову, в которой по странной прихоти подсознания всплывает лицо мелкой. И её огромные медовые глаза смотрят на меня с обидой и упрёком.

Блядь…

Но почему? Я ей ничего не должен!

Вновь наматываю волосы девчонки на кулак. Они тёмные, почти чёрные. Такие же были у Вики. А ещё Вика была такая же вертихвостка, и я не понимаю сейчас, почему любил её. Не жалею, что помог. Но эти три года расставили всё на свои места. Виктория Соколова осталась лишь болезненным воспоминанием.

— Ну же, Али, я вся в нетерпении, — девчонка подаётся назад в попытке насадиться на член. — И я знаю, что ты будешь нежен со мной, — заявляет с какой-то даже важностью.

Я тяну её за волосы так, чтобы она наклонила голову в сторону. Сам склоняюсь и впиваюсь в её шею губами.

— И почему я должен быть нежен? — хриплю, прикусывая кожу на её шее.

— Потому что Соболев не зря пригласил именно меня, — отвечает девчонка и снова стонет.

Ей нравится даже то, что я кусаю её.

— Поделишься? Почему именно тебя? — спрашиваю, особо не нуждаясь в ответе.

Затуманенный мозг уже не может усваивать информацию. Образ мелкой — заблокирован. И теперь я думаю только о сексе, и что через мгновение мне будет очень хорошо…

Трусь головкой о лоно девчонки. Посильнее схватив её за бедра, с силой удерживаю на месте, чтобы она не рыпалась, когда я буду входить. Она права, я и правда большой. Иногда это бывает проблемой…

— Соболев считает, что я похожа на кое-кого, — игриво сообщает девчонка.

Да, на шлюху!

— И на кого же?

— Сам подумай…

— Я не хочу думать, поняла? Поэтому говори или заткнись.

— На Вику, — выдыхает девчонка и снова подаётся назад, чтобы вобрать мой член в себя.

— На какую Вику? — я тоже подаюсь назад, чтобы не дать ей этого сделать.

Она бросает взгляд через плечо и невинно хлопает ресницами. И тут я действительно замечаю сходство. Не во внешности. В поведении. Расхлябанном, порочном, наигранном…

Блядь…

Отпускаю девчонку. Срываю резинку с члена. Натягиваю штаны. Она в недоумении одёргивает юбку. Подхватываю её одежду, иду к двери и распахиваю её.

— Не поняла… — она перешагивает осколки бокала и подходит.

Протягиваю ей жакет.

— У тебя на такси есть?

— Нет, — скрещивает руки на груди, не принимая свою вещь. — Я, вообще-то, хочу остаться.

— Не сегодня, — говорю стандартную фразу, подразумевающую «никогда».

Она, конечно, это понимает.

— Что я такого сказала? — возмущается девчонка.

— Ничего, — пожимаю плечами.

Вешаю жакет ей на плечо и прохожу в гостиную. Там за диваном валяется моя сумка. В кармане должна быть наличка.

— Вот, — запихиваю пару тысяч в карман её юбки.

Она ошарашенно наблюдает за моими действиями, а потом брезгливо морщит носик:

— Это даже не смешно! Две тысячи, ты серьёзно? Ни денег, ни достоинства… Ты и правда лишь тень Рената Алиева.

С этими словами она выскакивает на улицу, громко хлопнув дверью.

А я сжимаю переносицу двумя пальцами и зажмуриваюсь. Я даже просто трахнуть кого-то не могу. Что, блядь, со мной не так?!