Глава 16

— Ну и с чего вы взяли? — уперев руки в бока, выхожу на свет. Хочу видеть его.

Мне даже смешно от абсурдности происходящего. Еще бы понимать, для чего этот спектакль?

— Очевидно.

Моему изумлению нет предела. Очевидно? Да он слепой!

— Правда? Не припомню, чтоб говорила нечто похожее.

А стоит ли его разубеждать?

— Вы не говорили. Вы морщили свой чудный носик, фыркали, как ежик, а еще сказали про тот вечер, когда мы тестировали мою память, что вам дурость в голову ударила. Ну или что-то похожее… Я помню, с какой неприязнью вы смотрели на меня утром. Словно я вас не целовал и ласкал, а заставлял делать нечто очень ужасное.

Сложив руки на груди, долго смотрю на него, не веря своим ушам. Когда он успел придумать это всё?

— Игорь Алексеевич. Вы серьезно? Я думала, вы взрослый, серьезный мужчина.

Хмурится, явно недовольный моими словами. Но а как иначе? Несет ведь полную ахинею.

— Виктория, остановитесь. Не уверен, что хочу слышать дальше. Ко всему прочему еще и идиотом меня считаете.

Закатываю глаза.

— Вы мне запретили проявлять к вам интерес под угрозой увольнения. Помните? — пытаюсь донести до него суть.

— Не было такого.

Что?! У него амнезия?

Стою и молча то открываю рот, то закрываю. Не хватает ни слов, ни воздуха.

— Было, — все, что могу выдавить из себя.

— Нет. Это вы сказали, что ради работы готовы на все и даже не станете на меня набрасываться, будь я хоть последним мужчиной на Земле. Я точно помню.

— Ну… Может быть, я и предложила, ведь у вас были трудности с подбором персонала. Но вы не возражали и приняли меня именно поэтому.

Развожу руками, совершенно переставая понимать его и его… обиды.

— Не поэтому. Вы заблуждаетесь. Мне понравилась ваша настойчивость и целеустремленность, я уже говорил. Но вы упорно отказываетесь меня услышать.

Засунув большие пальцы за ремень джинсов, раскачивается взад-вперед.

— Но почему вы сделали вывод, что неприятны мне? Этого я точно не говорила.

— А как иначе, если девушка сразу гарантирует, что не проявит интереса. Значит, я у вас в первый же день вызвал антипатию.

Нет. Моя логика просто ломается.

— Но разве вам не это было нужно от новой сотрудницы? Разве не за чрезмерную симпатию вы уволили мою предшественницу?

Нервно запускает одну руку в волосы, откидывая назад, что выдает его растерянность. Кажется, я кого-то загнала в угол.

— Это совсем другое дело.

— Да? Почему?

— Потому что она мне не нравилась как женщина, и я не хотел проводить с ней никаких экспериментов… как с вами…

Меня пробирает дрожь от эмоций в его голосе. Это что, признание? Получается, я ему нравлюсь? Вот такая, неидеальная?

Но тут меня осеняет догадка. А не в том ли дело, что от всех других приходилось отбиваться, а я сразу обозначила свою позицию и провела между нами границу? Не стал ли мой заблаговременный отказ красной тряпкой для этого упрямого бычка? Вдруг просто сработало ущемленное самолюбие?

— Игорь Алексеевич, неужели все из-за договора? Скажите, вас так сильно задело, что я сразу отказалась в вас влюбиться, что это вызвало повышенный интерес к моей персоне? Вы понимаете, как это по-детски?

Смотрит в сторону, в темноту.

— Знаю. Выглядит именно так. Я и сам думал вначале, что именно в этом всё дело. Но в итоге пришел к выводу, что нет.

Не верю.

— Вы и сами себе не верите, — я кожей чувствую его сомнения. Не знаю, в чем именно дело, но он чересчур не уверен в себе для мужчины, который имеет богатый опыт общения с противоположным полом.

Молчит, подтверждая тем самым мои выводы.

— Вика, всё немного сложнее.

— Нет, наоборот — всё гораздо проще. Если я вам скажу, что вы мне нравитесь и ваши поцелуи мне приятны, а о том, что тогда все завершилось именно так, я немного жалею, вы успокоитесь и перестанете мной интересоваться. Да? Только с одним условием: чур не увольнять меня за правду. Вы обещали амнистию, помните?

Ошарашенно смотрит на меня. В глазах буря чувств, но каких, я не могу разобрать.

— Вика, — выдыхает мое имя вместе с воздухом, словно некоторое время совсем не дышал.

Мое сердечко не выдерживает.

— Нам пора идти, — мне становится и стыдно, и страшно одновременно. Поэтому решаю сбежать. — Нас Соня потеряет.

Вот да, при девочке он точно не станет вести подобных провокационных бесед, а уж я тем более. Там безопаснее.

— Вика, это глупо.

Кто бы говорил о глупости!

— Ничего глупого. Вот увидите. Подождите немного и поймете, что я права. Теперь, когда вы узнали, что нравитесь мне, ваш интерес обязательно пойдет на спад, как и к другим сотрудницам, которых вы столь безжалостно за это лишали работы. Несправедливо, скажу я вам, если уж мы откровенны сегодня. Ну что вы застыли? Идемте!

Я разворачиваюсь и выхожу из светового пятна в темноту.

Господи, как все глупо, — он абсолютно прав. Я еще никогда не вела себя столь безрассудно. Он буквально вынудил меня признаться в своих чувствах. Остается надеяться, сдержит слово и не уволит.

Вздрагиваю, чувствуя его горячие пальцы на своем локте, когда догоняет и пытается остановить.

— И все-таки вы не правы. Я постараюсь вас убедить.

— Нет! Не надо меня ни в чем убеждать! — я почти кричу и отпрыгиваю от него. Запуталась окончательно. Точнее он сбил меня с толку своими поцелуями, своим внезапным вниманием и откровенными признаниями. Зря я переступила черту и открылась ему. Ой зря. Это здесь, в тишине леса, в выходной день все кажется уместным. А на рабочем месте я еще сто раз пожалею, о том, что не прикусила язык вовремя. И он пожалеет, я абсолютно уверена. Вот отхлынет спортивный интерес, и пожалеет. Остается только ждать, скрестив пальчики в надежде, что меня не турнут.

Мой крик заставляет его остановиться. Опять сомнения на лице. Словно я опять отвергла.

— Вика, все не так. Мы можем попробовать, если я и правда вам небезразличен.

Заманчиво? Не то слово. Но… Слишком много «но»… Я и так уже перестала чувствовать границы, а что потом?

— Давайте лучше жить, как жили, Игорь Алексеевич. Мне очень нужна моя работа. Не хочу, чтобы между нами встало личное, — пытаюсь передать свои страхи.

Хотя ему-то что? Соблазнит из азарта, а потом уволит к чертям. Подумаешь, еще одну дуреху найдет, и опять уволит при необходимости.

Качает головой и усмехается, невесело так, горько.

— Ирония судьбы какая-то, не находите? Мне понравилась та женщина, которой мое внимание поперек горла.

На этот раз я все-таки прикусываю язык, причем в прямом смысле — сжимаю зубами, чтобы не сказать лишнего. Мне реально страшно бросаться в омут с головой. Уж больно подозрительная ирония у этой "судьбы", как он выразился. Больше смахивает на капризы избалованного женским вниманием мальчишки. Ну то есть не совсем мальчишки, конечно. Но похоже. Нужно получить именно ту игрушку, которая недоступна. Вот. Даже если потом эта игрушка сломается и станет не нужной.

Не могу.

— Переживете, Игорь Алексеевич, — заявляю категорично. — Кругом много девушек более вам подходящих. Я не та, кто вам нужен. Уж поверьте.

Он больше не спорит. Оставшиеся несколько метров идем молча. Открывает дверь в корпус, пропуская меня вперед, но замечаю, как упрямо выпячивает вперед подбородок. Смогла ли убедить или только больше раззадорила своим отказом? Представления не имею. Что ж. Надо быть готовой ко всему.