Глава 20

Генерал откладывает приборы, убирает с колен салфетку, и расстояние между нами стремительно сокращается. Его лицо застывает перед моим.

Ой.

Смотрю на строгие губы, упрямый подбородок, вдыхаю его одуряющий запах: горько-миндальный с нотками мёда и тёплого воска, и дрожу, как юная девица.

Пульс на пределе. Так, каким порошком я стираю сегодня: для белого или для цветного белья?

Генерал касается пальцами моего подбородка, слегка приподнимает и смотрит прямо на губы, но раздаётся какая-то вибрация из кармана его мундира, которую я ощущаю своим плечом. Генерал морщится, отводит от меня чёрные глазищи и достаёт артефакт: круглый с зеркальной поверхностью в центре.

— Это Его Императорское Величество, — говорит мужчина. — Я должен ответить.

Фух, вовремя нас прервали. В следующий раз нужно крепче держать оборону и не задавать дурацких вопросов.

Каан располагает артефакт напротив, и я вижу наше отражение в зеркальной поверхности: я прекрасная леди в платье викторианской эпохи, амулеты сверкают, словно драгоценные подвески, рядом генерал в роскошном мундире и эполетах, его рука покоится на спинке моего стула — хорошо не на моей талии. А вообще мы хорошо смотримся вместе.

Мужчина проводит большим пальцем по артефакту, и наше отражение идёт рябью, появляется аристократичное лицо пожилого мужчины с седоватыми волосами.

— Рихард, ты мне нужен! Я в печали! — говорит император, потирая лоб, затем замечает меня, выпрямляется и поправляет мундир. — А-а! Эта та самая твоя… кхм… — Его Величество улыбается. — Что ж теперь, я тебя понимаю! Времени не теряешь, молодец.

— Что у вас случилось, Ваше Величество? — заботливым голосом спрашивает генерал.

— Да, Маркус снова учудил… можешь прийти? Или ты ещё не закончил? Если не закончил, я подожду.

— Я приду, мой лорд.

Картинка снова идёт рябью, и в отражении появляемся мы с генералом. Смотрю прямо перед собой, не моргаю, а его светлость уже направил на меня свои тёмные-претёмные очи, пожирает.

— Я вынужден оставить тебя ненадолго, Тея, — хрипло шепчет он и продолжает гипнотически смотреть. Горячее дыхание щекочет чувствительную кожу. — Скажи, ты уже вспомнила что-нибудь? Вчерашний день? Как попала в храм?

— Нет, эдре. К сожалению, совсем ничего, — я задерживаю дыхание, чтобы усмирить бешеное биение сердца.

Я продолжаю смотреть прямо, держа руки на коленях, и не шевелюсь. Генерал пропускает мою золотистую прядку меж пальцев, задумчиво смотрит, и я ощущаю, как дрожит воздух вокруг нас.

— Когда вернусь, — хрипло шепчет он, — мы продолжим заниматься твоими удовольствиями. Будем дальше примерять платья.

— Я могу продолжить без вас, вы мне не нужны, чтобы выбрать наряд, — поворачиваюсь к генералу и бесстрашно смотрю ему в глаза.

Соврала. Страшно. С большой внутренней дрожью смотрю ему в глаза. Но взгляд не отвожу.

— Это бессмысленное занятие, — щурится Каан, — если тебя никто не видит и не оценивает. Ведь именно в этом удовольствие.

— Я и сама могу себя прекрасно оценить.

— Я это сделаю лучше, — шепчет он, дразнит.

Одно мгновение, и генерал резко встает и уходит.

— Прошу прощения, Тея, — хрипло бросает на прощание.

Атлетичная фигура генерала скрывается в походе.

“Хозяин, подож-ж-жи! Кто же будет тебя охранять?!” — Малыш отрывает язык от тарелки и, сотрясая косматой гривой, бежит за генералом.

И что это было? Как-то очень резко ушёл.

Я отрываю виноград и жую. И тут вижу, что генерал забыл переговорный артефакт. Первый порыв окликнуть его, но он, наверное,  уже далеко ушёл. А потом соображаю, что если эта штука работает примерно как телефон, то, может быть, мне удастся связаться с Роксаной и получить ценные указания? Ведь после примерки платьев я прекрасно понимаю, какие удовольствия последуют, и я к этому совершенно не готова!