Глава 42

Генерал выдёргивает Маркуса из кровати. Дальше я не смотрю — зрелище не для леди.

Слышу удар.

— Ай, мой нос! У меня кровь! Я всё расскажу папе! — Принц визжит, как девочка.

Слышу, как он на четвереньках ползёт к потайной двери.

— Рассказывай, кому хочешь! — рычит Каан.

— За нападение на члена императорской семьи тебе, Рихард, положена тюрьма! И я тебе её обещаю! А невеста твоя сама меня позвала, глазки на балу строила! Распутная у тебя невеста!

— Дуэль! — отрезает генерал. — За оскорбление моей женщины я вызываю тебя на дуэль, Маркус!

— Сперва перед отцом за нос мой ответишь! — вопит принц, звук его голоса доносится уже из коридора.

Чувствую близкий аромат миндаля. Открываю глаза и вижу генерала. Вид у него ошалевший, глаза полны тьмы. Я ожидаю, что сейчас и мне достанется под горячую руку, но Каан бормочет, что сам дурак, как мог пойти на поводу у Маркуса и Роксаны.

Он оказывается возле меня, берёт на руки. На меня накатывает весь ужас пережитого, и я начинаю плакать, уткнувшись в генеральский мундир.

— Прости, что позволил оставить тебя здесь, моя девочка. — Генерал гладит меня по волосам, вытирает слёзы. — Довольно мне быть послушным генералом. Маркус ответит.

Меня морозит и трясёт от страха.

— Тут был не только он…

— Кто тут был?!

— Не знаю, меня парализовало… Глаза фиолетовые… А Маркус его спугнул. Это было так страшно, — рассказываю я взахлёб.

Каан прижимает меня к себе, гладит. Я пытаюсь унять дрожь, но не могу.

— Я забираю тебя домой.

Генерал заворачивает меня в свой меховой плащ уже знакомым способом и несёт прочь. Мы проходим мимо нескольких постов караула, никто из солдат ничего Каану не говорит — все смирно вытягиваются по струнке. И только у самого выхода один бородатый в эполетах, как будто главный из стражей, говорит виновато:

— Это похищение, ваша светлость?

— Просто забираю своё, — буднично отвечает генерал.

— Хорошей дороги вам, генерал Каан. — Нам заботливо открывают дверь и провожают за порог.

Генерала очень уважают.

Рихард сажает меня в свой экипаж, который дежурит во внутреннем дворе императорской резиденции.

— Домой! — приказывает Каан.

Я опять у него на коленях. С нами в карету прыгает и Малыш. Меня всё ещё потряхивает от страха. Увидев моё состояние, леттер тыкает свой нос мне в ладонь и лижет пальцы.

“Бедная моя хозяйка! Тебя обидели — хозяин за тебя всех порвёт. Не плачь”, — слышу его заботливые мысли и наклоняюсь, чтобы крепко обнять пёсика за шею.

“Ой-ой! Что это?! Убери руки, самочка! — Малыш сперва пугается и замирает, как вкопанный — видимо, его никто не обнимал до этого. А потом понимает, что это приятно и начинает урчать: — Да, погладь за ушком, лапочка, почеши гриву. О да”.

Я глажу его, а он растягивает губы, словно улыбаясь, и лижет меня в лицо. Я тихонько смеюсь.

— Если бы я знал, что игры с леттером доставят тебе такое удовольствие, позвал бы его раньше, — говорит генерал.

Я смотрю на мужчину. В призрачном свете магического фонаря, который парит у нас над головой, черты генерала кажутся более острыми и хищными. Глаза бездонные. Я ощущаю гул ярости в воздухе, от которой экипаж может взлететь на воздух. Генерала тоже следует успокоить.

Я кладу ладонь ему на лицо, замираю, глядя ему в глаза и говорю:

— Спасибо, что спасли меня.

— Я не должен был этого допустить. — Он перехватывает мою руку, целует ладонь, и прижимает её к груди. — Не нужно было вообще соглашаться оставить тебя. Один итог — открытой борьбы с Маркусом не удалось избежать.

— Вы будете драться с ним на дуэли?

— Я всё равно хотел, — хрипло отвечает генерал. — Немного позже, но это ничего не меняет.

Я дрожу, сердце быстро колотится и обливается кровью. Я не хотела, чтобы из-за меня генерал нарушал свои планы.

Каан привлекает меня к себе и целует, шепча в губы:

— Никто тебя больше не обидит. Никто.