Глава 44

— Перенервничала, наверное, — шепчу я.

— Нет, Тея, это другое. — Каан становится словно сам не свой, мечется, бросается к столу и извлекает переговорный артефакт из ящика: — Йен, прости, что среди ночи. Приезжай ко мне немедленно! Мэтр Артагон что-то сделал с Теей, она вся холодная. Что ей дать? Ничего не давать? Согреть и дождаться тебя, да, понял. Жду.

— Что со мной?! — Гляжу на Каана, и мне страшно: взгляд его беспросветно-чёрный, опасный.

— Похоже, на тебя наложили какое-то заклинание, против которого мои амулеты оказались бессильны. Оно высасывает тебя, — говорит генерал растерянно и накидывает на меня одеяло. Заворачивает, садится рядом и обнимает.

Не буду повторять, что на нём только брюки.

— Высасывает?

— Да. Не могу поверить, что Артагон такой подлец!

— Почему вы думаете, что это он, ведь застали Маркуса?

— Ты сказала, что был ещё один, с фиолетовыми глазами.

— Думаете, мне не почудилось?

— Думаю, что, в отличие от памяти, зрение у тебя в порядке.

— Я умру?

— Нет-нет. Барток сейчас снимет заклинание, потерпи немного. — Каан обнимает крепче.

По телу прокатывается волнами дрожь, стучат зубы. Мне очень холодно.

— Так ты не согреешься. — Генерал мучительно вздыхает, скидывает с меня одеяла и поднимает на руки, отправляясь со мной в душ.

У меня нет сил возражать. Мне очень холодно, и я только радуюсь, когда мужчина прижимает меня к своему жаркому телу — на мне лишь тонкая ночная сорочка, и я очень хорошо чувствую Каана. Каждый его напряжённый мускул.

Генерал включает воду и вносит меня под струи. Поставив на ноги, прижимает к себе. Горячая вода и обнимающие сильные руки приносят долгожданное облегчение.

Каан гладит меня и пытается согреть, а я жмусь к его широкой груди.

— Жаль у вас нет ванны, я бы прилегла.

— Давай опустимся, — шепчет он и осторожно садится вместе со мной.

Генерал сажает меня себе на колени. Обнимает, заботливо убирает от лица волосы, гладит. Не думала, что он может быть так заботлив.

— Ванны нет, прости, — говорит хрипло Каан. — Но хорошо, что оставил горячую воду. Ещё ни разу не пользовался, представляешь?

— Принимаете холодный душ?

— Да, ледяной.

— Почему вы так жестоки с собой? Я видела, что вы едите пресную кашу и не пьёте ничего, крепче воды.

— Видишь ли, Тея, тьма питается пороками, и любое удовольствие способно поднять уровень моей магии на следующий круг. Сейчас у меня девятый. А десятый никто ещё не выдерживал. Я потеряю контроль над силой, мне и так довольно нелегко её сдерживать, — тогда меня убьют и я не свергну Маркуса, как мечтаю.

— И аскетизм помогает вам лучше контролировать себя?

— Помогает отчасти. Но ещё и воздержание. С шестого круга магии у меня не было женщины. Уже пять лет.

— Ого! Вы боитесь заниматься сексом, так ведь, вот и сослались на мою потерю памяти?

— Нет, Тея, — усмехается генерал. — Не с тобой… С тобой я наоборот чувствую себя спокойно. Я имею в виду, магия спокойна, а вот я очень неспокоен.

Наши лица, по которым течёт вода, сейчас друг напротив друга, очень близко. Взгляд Рихарда тёмный, как бездна. Он мучительно смотрит на мои губы. Чувствую, как он борется с собой, чтобы не начать терзать их. Но меня начинает колотить крупная дрожь, я чувствую, как внутри разрастается леденящий ком. Вспоминаю то чувство ужаса, когда лежала в больнице парализованной — и слёзы сами вырываются из глаз. Я издаю жалобный стон, и генерал обнимает меня крепче.

— Держись, Тея, тебя надо согреть, — шепчет он и начинает растирать мои плечи. — Барток сейчас придёт.

Слабость разливается по телу, из меня будто утекли все силы. Но горячая вода и Рихард помогают поддерживать температуру, а то я уже превратилась бы в ледышку.

— Зачем Артагон напал на меня? — шепчу тихоньку.

— Я это обязательно выясню, девочка моя. Как только ты окажешься в безопасности, я призову его к ответу. Я уже послал людей взять его под стражу.

— Ваша светлость! — доносится озабоченный крик мэтра Бартока из спальни. — Рихард, я пришёл! Где вы?