Глава 48

Я боюсь этой силы, боюсь не справиться с ней, с её могуществом. Сердце колотится от волнения, но я не хочу больше лгать Рихарду.

— Я чувствую, что могу управлять другими людьми, — шепчу я. — Я могу управлять вами.

Генерал пристально смотрит на меня и скептически приподнимает бровь.

Он ведёт ладонь, чтобы прикоснуться к моему лицу, но я мысленно останавливаю его и приказываю опустить ладонь на колено. Генерал одобрительно кивает, подчиняясь моему ментальному приказу.

— Это очень опасный и сильный дар, — говорит Каан спустя пару минут после моего воздействия и целует мне кисть.

— Я догадываюсь. — Я виновато пожимаю плечами.

Каан снова тянется убрать волосы от моего лица. Я снова пытаюсь перехватить управление его телом, но теперь мне это не удаётся — он делает, что хотел, поправляет прядь.

— Высшие маги носят защитные амулеты от магии внушения, для меня ты не опасна, Тея. Но ты очень опасна для окружающих, можешь причинить много вреда, если потеряешь благоразумие. В случае незаконного применения ментальной магии положена смертная казнь. Бывали случаи, что ментальных магов с проблемами психики приговаривали к смерти заранее, дабы избежать проблем в будущем.

Генерал внимательно смотрит на меня, и я понимаю, что это намёк на мою потерю памяти — меня вряд ли можно сейчас назвать здоровой психически.

— Вы убьёте меня? — говорю я, затаив дыхание.

— Нет, Тея, — усмехается Каан. — Удивлён, что ты так подумала. Я просто упомянул факты из истории. Я никогда не собирался причинять тебе ничего плохого.

— И свою силу родовую забрать не хотели?

— Я не забираю то, что сам дал. Тебя этим пугали? Скажи кто — я его казню.

— Ну, вы случайно же мне её дали…

— Я ничего случайно не делаю, Тея. Поверь, я успел подумать.

— Получается, если вы не собираетесь возвращать себе родовую силу, значит, собираетесь жениться на мне… надолго?

— В смысле надолго? Навсегда. Я сразу обозначил свои намерения. Почему ты так удивлена?

— Но принцесса Дарнийская? Она ведь ваша невеста… — Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Я расторг помолвку в тот же день, как ты у меня появилась, отправил официальное письмо принцу Дарнийскому, брату императора. Они вместе с императором долго сопротивлялись, и вот только сегодня утром принц ответил, что готов сдаться, лишь бы быть со мной в союзе. Гнева моего боится. Да, ты права, Тея, я не могу жениться на той, кто обижает моего питомца. Вообще, мы сейчас о свадьбе говорим или о твоей новой силе?

Хотелось бы о свадьбе, но ладно.

— Что же мне делать со своей силой?

— Научиться хорошо её контролировать и не отходить от меня — я буду помогать тебе владеть собой. Ты сейчас в порядке, может есть хочешь или пить?

— Есть не хочу, нет, — говорю я и думаю только о том, что мне хочется — чтобы генерал обнял меня и поцеловал. А потом…. ух, не стоит думать об этом, где моя грязная посуда?

— Значит, всё в порядке, я рад. Ладно. Ну, тогда давай спать? — Генерал кивает на подушку.

— Спать?

— Да, спать, или у тебя другие планы? Я бы уже лёг, а то скоро рассвет.

Я тяжело вздыхаю, опускаясь на подушки. Каан обнимает меня сзади и шепчет на ушко:

— Обязательно всё будет, о чём ты думаешь, малышка, — тихо смеётся он. — Но сперва скажи мне, что ты помнишь, кто ты.

Я заливаюсь краской. Блин, он же читает меня насквозь. Когда же я, наконец, это запомню? Искуситель!

— Тея?

— М-м?

— Подумай о грязной посуде или о чём ты там думаешь, когда пытаешься отвлечься.

Что же он меня насквозь видит, что ли?

— Не пугайся, я читаю только эмоции. Но твои так сильно ощущаю, что почти могу догадаться, о чём ты думаешь. Связь крепнет — вероятно, скоро я смогу всю тебя читать и чувствовать каждую мысль, как свою. Ладно, теперь давай спать. Завтра рано вставать, нам с Гельмутом нужно съездить в Честер к его жене. А перед этим никто не отменял утреннюю тренировку.

Рихард обнял крепче, и я, ощутив себя в полной безопасности, быстро уснула.

Разбудило меня ласковое прикосновение к щеке. Меня гладят, поправляют одеяло, целуют в висок. Столько нежности в прикосновениях, что я невольно начинаю мурлыкать.

— Проснулась, Тея? Пора вставать, — хрипло шепчет Каан. — Как себя чувствуешь?

Разлепляю глаза, и вижу генерала в ослепительно-белом мундире, золотые пуговицы и пряжка поясного ремня сверкают в лучах солнца. Сам он начисто выбрит, и волосы уложены совершенно идеально — локон к локону.

— Вы вообще когда-нибудь спите?

— Да, я отлично поспал. Давно так хорошо не спал — в полном умиротворении, как младенец. Даже решил, что теперь ты будешь спать со мной каждую ночь. Нет смысла жить тебе в отдельном дворце, если я уже всё равно нарушил все общественные устои империи и объявил им всем войну.

— Войну?!

— Да, я потребовал выдать мне мэтра Артагона, но Его Величество пока не решился. А Маркус отказался от дуэли и спрятался за отцовской спиной. Оскорбления я не потерплю, Тея. Что поделать, я должен ответить объявлением войны, — генерал буднично пожимает плечами и принимается стягивать с меня одеяло.

А я в одной рубашке, с голыми ягодицами, понимаете да? Пищу, чтобы одеяло мне оставили, но генерал не уступает. Конечно, он действует шутливо, лишь для того, чтобы заставить меня шевелиться. Мы оба смеёмся, и я волей-неволей сажусь.

— Через пару минут подадут завтрак, дети уже собрались в столовой, давай, Тея, вставай.

— Ладно-ладно, ваша взяла.

Я поправляю волосы и спускаю ноги с кровати, прикрываясь одеялом. Генерал не сводит с меня темнеющего взгляда.

— Эдре, вы не могли бы…

— Рихард, называй меня Рихард. В чём дело, Тея? Я был с тобой в душе и потом спал с тобой в одной постели — целовал тебя и трогал, видел голой. Не стесняйся, тебе нечего стесняться — ты очень красива.

— Спасибо. Но я была немного не в себе вчера… — Я скромно отвожу глаза и снова краснею.

— Ну ладно. Чувствую, что смутил тебя. Я пойду. Буду внизу с детьми. Малыш за дверью, проводит тебя к нам. А вот твой наряд для завтрака, — генерал указывает на вешалку с жёлтым платьем на дверце шкафа. Вчера наряда тут не было, и мне приятно, что обо мне позаботились.

— Позвать леди Присциллу помочь тебе, Тея? — говорит Каан, поднимаясь.

— Не нужно, я справлюсь, Рихард.

Генерал улыбается, когда я называю его по имени и целует мне руку, борясь с желанием поцеловать в губы — я тоже хорошо чувствую его эмоции.

На самом деле, чувствую себя, как после пьяной вечеринки: между нами произошло много откровений в эту ночь, и я просто боюсь сильнее полюбить этого мужчину. Этого сияющего рыцаря. Что мне делать? Я пропала…

— Ах, да, Тея, — остановившись в дверях, говорит Каан. — Как ты и хотела, вечером у нас с тобой свадебная церемония.

— Что?!