Глава 66

— Таня, ну конечно, я сразу тебя раскусил. Во-первых, нет никакого армрусского наречия. Во-вторых, я прослушал разговор со своего разговорного артефакта, где всё предельно ясно. — Каан отпивает кофе из чашки и берёт меня за руку, поглаживая по узорам истинности. — А в третьих я настоящую Теону Лермонт нашёл и допросил. Спрятал у себя в одном из дворцов, чтобы не выдать тебя. Ждал, когда ты признаешься.

По телу пробегает сладкий электрический разряд от откровения генерала. Он сжимает мою ладонь крепче и целует кончики пальцев.

— То, что ты моя истинная — это как подарок и благословение богов. Я не подозревал, просто влюбился в тебя, как мальчишка. Но раз ты моя истинная — это значит, что в сексе не будет непонимания, и с детьми проблем не будет.

Я заливаюсь краской при разговоре о сексе. Да, знаю, что я взрослая женщина и всё такое. Но рядом с этим мужчиной чувствую себя юной и могу позволить себе быть настоящей, немного легкомысленной, взбалмошной, весёлой — я знаю, что Рихарду это нравится.

Мы с генералом сидим за столиком в кафешке, потому что я наотрез отказалась идти с ним в другой мир и попросила сперва убедить меня, что он точно не собирается меня убить.

За кофе, кстати, он платит, как и за платье, которое мы сразу пошли и купили вместо моего бабушкиного наряда. Рихард знал, что я люблю красивые вещи и сделал мне очень приятно, купив дорогое роскошное красное платье. И туфли. И золотые часы. И кольцо с бриллиантом. И ещё одно кольцо, гладкое, без камней, которое генерал надел мне на безымянный палец.

Вместо ответа на вопрос, откуда у него деньги и почему он всё-таки в генеральском кителе, а не костюме Адама, Рихард долго смеялся, прямо до слёз.

— Ой, Танечка, умеешь ты развеселить! — качает головой Каан. — Роксана довольно слабый маг и создаёт ущербные порталы. Мои маги могут создать полноценный коридор меж миров, в который не то что в одежде, в экипаже с лошадьми можно заехать, или на самолёте. А деньги — я богат и ещё в прошлый свой визит сюда произвёл обмен на местные.

— В прошлый визит? — Я изумлённо поднимаю бровь.

— Да. — Генерал мрачнеет и сжимает желваки, продолжая сквозь зубы: — Нужно было одного хлыща проучить, который не оценил по достоинству прекрасную женщину, сидящую передо мной. Посмел выбросить её на улицу, лишить имущества и защиты. Но я ему также очень благодарен, ведь иначе не встретил бы тебя, Танечка. И только поэтому не стал убивать его, твоего бывшего.

Рихард сжимает мою ладонь и перебирает пальцы.

— Но почему вы сразу не рассказали, что всё знаете?

— Прошу, давай на “ты”. Ты же уже называла меня Рихардом, а сейчас что-то снова боишься? Не надо, маленькая.

Генерал подсаживается ближе и склоняет мою голову себе на грудь, ласково гладит по волосам.

— Я думал, это у нас брачные игры такие, Таня. Ты такая смешная и игривая, как будто нарочно доводила меня до белого каления и тебе было от этого очень весело. А потом, как черепашка, закрывалась в панцире — не достучаться. Я не хотел всё испортить, не хотел напугать, чтобы ты не удрала от меня.

Я отнимаю голову от груди генерала и пристально смотрю на него.

— Что? — Рихард непонимающе пожимает плечами.

— Черепашка, значит? Смешная? И весело, значит, мне было — так ты считаешь, Рихард? Мне так было весело, что я дрожала от страха! Особенно, когда на каждом углу меня пугали, что драконы непримиримы, что убить для них — раз плюнуть, что я никто и прав у меня никаких. Знаешь, как мне было весело!

— Осторожно, Танечка, ты сейчас принца и наследника ругаешь.

В ответ на объявление о принце я долго смотрю на своего генерала, на его строгие черты, в синие, словно бездна океана, глаза.

— Я рада, что выяснилась правда и ты нашёл маму. Что занял своё место, Рихард.

— Благодаря тебе, Танечка. — Генерал целует мне руку. — Всё благодаря тебе. Я буду благодарить тебя до конца дней за правду, за маму и за детей, которых ты поддержала и научила бороться с их страхами.

Мы с генералом вновь пристально глядим друг на друга, Рихард сжимает мою ладонь. Мою двадцативосьмилетнюю ладонь…

— Как я тебе такая старая? Как ты меня вообще узнал в таком платке и халате на крыльце? — я всхлипываю от умиления.

— Я тебя всегда и везде бы узнал. Я видел тебя настоящую.

Я вздрагиваю, понимая, что там, в храме, когда я упала парализованная на пол, он хорошо разглядел меня своими фосфоресцирующими глазами, несмотря на темноту вокруг. Как же мне стыдно.

— Тьма ничто не утаит от темного дракона, Таня. Я видел твои плачущие глаза и мольбу в них. Я видел необычайную силу твоей души, видел искалеченное тело и кое-что понял…

— Что ты понял, Рихард? — шепчу я.

— Понял, что ты моя и я никому тебя не отдам. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Таня. Ты согласна?

— А как же кольцо? — я улыбаюсь широко, до самых ушей, не могу сдержать радость.

— Я подарил тебе полчаса назад два, вот на пальцах у тебя, — усмехается генерал, проводя по золотому ободку. — Что-то пошло не так и я стал совершенно неправильным, Танечка. Всё у меня с тобой идёт не в той последовательности. Например, брачная ночь у нас будет прямо сейчас, днём, потому что я не могу ждать, — хрипло шепчет генерал. — А после отправимся на свадебную церемонию… — Рихард морщится, как будто съел что-то кислое.

— Что такое? Только не говори, что передумал! — я взволнованно тянусь к мужчине, льну к его плечу.

— Нет-нет, Танечка, просто они там нас всё ещё ждут… Долго будут ждать… Ну, ничего! Иди ко мне!

Дракон берёт меня за руку, и вдруг перед глазами темнеет. Снова ощущение стремительного полёта, и вот я приземлюсь на что-то мягкое.

На кровать!

Мы в спальне Рихарда в его большом дворце. Нас окружает роскошь убранства: белые с золотым обрамлением стены, ковры со сценами сражений, столик из красного дерева и белый кожаный диван. Про кровать молчу, она просто огромнейшая. Ах да, и с балдахином.

Рихард оказывается рядом, стоит надо мной на коленях и расстёгивает мундир, пожирая темнеющим взглядом.

— Я ждал тебя так долго, девочка моя, — шепчет он хрипло. — Всю жизнь ждал…

Генерал скидывает мундир, решительно стягивает через голову сорочку и ложится на меня сильным телом, опираясь на руки.

Его мышцы тверды, как камень. А прикосновения губ и ладоней обжигают, подчиняя меня своей власти.

Рихард целует меня, осторожно сдвигая ткань платья с плеч. Добирается до чувствительных ключиц, движется ниже… ещё ниже… приятно сжимает полукружие обнажившейся груди и ласкает языком сосок.

Я дрожу под мужчиной и хочу его до безумия. Хочу, чтобы он вошёл в меня и стал со мной единым целым.

Рихард обхватывает мои бёдра и стягивает трусики. Единственная преграда, которая ещё мешает нам, — это его генеральские брюки с лампасами. Я нетерпеливо тянусь к ремню, дёргаю дрожащими пальцами пряжку, суечусь, а мужчина довольно усмехается.

— Девочка ты моя ненаглядная, давай я сам.

Рихард обнажает огромное мужское достоинство, и у меня замирает сердце.

Мне конец.

— Не бойся, Танечка. — Рихард ласкает и целует меня.

— Я не боюсь… — шепчу я, покоряясь ласке.

Вру, я боюсь! Меня всю трясёт. От предвкушения или от страха, что я не справлюсь? Или окажусь не так хороша для него?

— Выкини ерунду из головы, я люблю тебя, Танечка, — хрипло шепчет Рихард, решительно входя в меня и отметая все мои сомнения.

Я перестаю дышать и чувствую каждой клеточкой, как он заполняет меня. Глубоко и туго. Натягиваются мышцы, в животе поднимается трепет. Сладкая дрожь пронзает тело, я ощущаю горячую, мощную пульсацию внутри и, охваченная экстазом, громко стону.

Я всё!

Оказывается, мы не выдержали напряжения и сдались оба прямо в начале. Но Рихард вступает во второй раунд, и в третий. И так раз десять подряд — серьёзно, я просто сбилась со счёта, где-то после пяти… Каждый раз доводил меня до предела и возносил к небесам.

Рихард целует меня, гладит и бормочет что-то восторженное о детях. И я ласкаю его плечи, сильные мышцы, любимые руки. Каждый узорчик тёмной силы на его теле целую — этот мужчина мой самый любимый и обожаемый. Отдаюсь блаженной неге, пока мы лежим отдыхаем перед очередным раундом, и вдруг я, наконец, разбираю, что именно бормочет Рихард.

— У нас будет тройня. Сразу трое… Вот это ты умница, Танечка… Я знал, что ты у меня умница… Я буду самым счастливым отцом.

— Тройня? Я уже забеременела?! Риха-а-ард!

Меня обнимают и целуют.

— Ты быстрая, дорогая. И я быстрый. Справимся, дорогая.