Глава 13

Алевтина

Дом у Александра шикарный. Не замок, конечно, но так и гад — не принц. Одноэтажный, но современный.

Огромные комнаты, высокие потолки, панорамные окна. Все выдержано в одном стиле. Интерьер как с обложки журнала о дизайне. Все, безусловно, дорого — богато, но в стиле Александра. Консервативно и сдержанно. Черный кожаный диван, кресла с высокими спинками. Необычный камин за стеклом, причудливая стенка с множеством полок. Светлые стены, темная мебель. Идеально чисто, я бы даже сказала, стерильно. Кажется, если сейчас крикну, то раздастся эхо. Как в музее современного искусства, ей — богу. Смотреть можно, трогать нельзя.

— Ой, Александр Яковлевич, хозяйкой в этом доме я бы не хотела стать, — цокаю, осматриваясь.

— Отчего же? — выгибает брови мужчина, нажимает какую — то кнопку, и камин загорается. Огонь не настоящий, но реалистично.

— Здесь пусто, что ли, холодно, мне не по душе.

— Здесь все, что нужно для жизни без излишеств.

— Я вижу, это, конечно, все впечатляет, — сажусь в кожаное кресло. Холодное. — Но неуютно. Вот сюда я бы повесила воздушный тюль, постелила бы пушистый ковер, в котором утопают ноги, диван бы вообще выкинула, — развожу руками, вызывая усмешку Александра.

— Натуральную кожу с ортопедическим каркасом и наполнителем из шерсти не способен выкинуть на помойку даже я. Замашки у вас, Алевтина, барские, не потяну я вас с такими запросами.

— О, — удивлено распахиваю глаза. — Жутко дорогой диван? Тогда, пожалуй, не буду выкидывать его, застелем пушистыми пледами и накидаем подушек.

— Покупать диван из натуральной кожи, чтобы застилать его пледами, — это сверх… — сдерживается, сжимая губы, не договаривая.

— Вы хотели сказать сверх идиотизма?

— Ты сама это сказала, — кивает. Говорю же, гад.

— Ну а как вы хотели, Александр Яковлевич? Пускать женщину на свою территорию, кидаться фразами про «хозяйку». Без последствий не получится. Я ведь не буду сидеть тихо мышкой, смахивая пылинки с дорогущей мебели. Я, знаете ли, особа не слишком аккуратная, люблю хаос вокруг себя, всякие безвкусные безделушки, которые точно не впишутся в ваш интерьер и мировоззрение. Признаетесь, пока не поздно, что вы погорячились.

— Признаю, погорячился, — усмехается Александр.

— Вот! — довольно хлопаю в ладоши, поймав его на лести и лжи.

— Но слов своих назад не возьму, как — нибудь переживу здесь шторы, ковер и пледы.

Вот гад, ничем не проймешь!

А если серьёзно, то я до сих пор не могу разгадать этого мужчины. Он это все серьезно? Или же просто умеет красиво убалтывать женщину. Ну а что, за лапшу на уши у нас не сажают. Напел мне тут про «хозяйку», про чувства, впечатлил умопомрачительным поцелуем, и я уже у него дома сижу, мысленно делая перестановку. А когда воспользуется мной, наиграется, то: «Извини, Алевтина, мы не сошлись характерами».

— А я еще картину сюда повешу, — указываю на стену. — Такую большую, с котятами. Знаете, которую из стразиков собирают. Мне как раз подарили.

Уже откровенно стебусь, испытывая его выдержку. Я хоть мало что соображаю в дизайне, но не совсем безвкусная.

— А вот этого не переживу, — ухмыляется гад.

— Вот, это значит, мы несовместимы, — игриво подмигиваю ему.

— Это значит, что я сожгу твоих котят из стразиков, отшлепаю за это безобразие на моей стене, и мы решим вопрос несовместимости.

— Ужасно, как можно сжечь котят? Вы безжалостный, — фыркаю я.

— То есть вариант с «отшлепаю» приемлем? — тоже смеётся надо мной.

Не отвечаю, закусывая губы.

— Ладно, Алевтина, располагайся, можешь засунуть любопытный нос в комнаты, осмотрись — тебе здесь жить, — самоуверенно заявляет он.

И если быть честной, я покупаюсь, уже отчётливо понимая, что с Димкой наши дороги разошлись. Даже если с Александром ничего не получится. Если я согласилась провести день в доме другого мужчины, то априори не могу потом быть с Димой. Что — то сломалось у нас с ним. Или этот гад сломал мою не совсем прочную конструкцию жизни. Меня ждет очень нелегкий разговор, даже не представляю, как буду объясняться. В одном Александр прав, не могу я больше обманывать себя и тем более Диму. Это отвратительно.

— А я пойду включу прогреваться нам баню и бассейн.

Александр уходит, а я, естественно, подрываюсь с места и иду рассматривать дом.

Кухня здесь… Моя мама была бы в восторге. Большая, с множеством шкафом и кучей современной техники; другое дело, что все стерильно. Ни баночек, ни полотенчиков.

Кабинет тоже имеется, он гораздо уютнее, здесь преобладает дерево. Все та же кожа на креслах, но в кабинет она вписывается гармонично.

Спален всего две. Одна пустая совсем. Нет, есть кровать и тумбы, встроенный шкаф, но явно не жилая. А вот вторая необычная. Кровать очень низкая, располагается на постаменте, к которому ведут ступеньки.

Черное белье, белые подушки, зеркальный шкаф на всю стену, прямо напротив кровати. ОЙ, не хотела бы я видеть себя сразу после пробуждения. А Александр Яковлевич, похоже, собой любуется с утра. Все та же чистота и стерильность, никаких личных вещей на комоде или разбросанной одежды. Я, конечно, не свинья, но и в такой чистоте жить не смогу.

Да боже, это все кому — то нужно убирать каждый день!

Что — то я расфантазировалась. Я не буду жить в этом доме. Все это, конечно, весело, подкупает и будоражит. Но отношения с таким, как Александр, дело сложное. Либо он меня не потянет, либо я его.

Возвращаюсь в гостиную, снова сажусь на диван, делая вид, что изучала дом, но Александр выходит из кухни с двумя чашками, пахнущими свежим кофе.

— И как тебе дом? — подает мне одну из чашек.

— Подходит, — киваю я.

— Ну и замечательно, — усмехается. — Пойдем поможешь мне на кухне, — не просит — распоряжается, указывая в сторону кухни. Ладно. Встаю, иду за мужчиной.

— Я, знаете ли, не умею готовить без майонеза, поэтому вряд ли впечатлю вас своим блюдами, — подкалываю его, припоминая про салаты в лифте, которые он, кстати, с аппетитом поедал.

— Готовить буду я, Алевтина. Ты просто поможешь, — он отставляет свою чашку и открывает холодильник.

— Да вы еще и готовите! А крестиком не вышиваете?

— Шутница, — качает головой. — Почисть и помой овощи, — вынимает на стол цукини, сладкий перец и большие шампиньоны.

Киваю, закатывая рукава.

— Лосось или индейка? — интересуется он у меня.

— Смотря что мы готовим.

— Мы готовим овощи на гриле, и либо рыбу, либо мясо — на твой вкус.

— Тогда и то и другое, — смеюсь я.

— Хорошо, как скажешь, Лисица.

Как оказалось, на кухне много посуды, только все спрятано и красиво составлено по полочкам. Александр маринует рыбу и индейку, я нарезаю овощи, мы почти команда. Шутим, болтая ни о чем: о природе, о погоде, о бане. Она, оказывается, у него на газу. А я доказываю ему, что лучше бани, чем на дровах, не найти. И вот за ширмой шуток и иронии я все больше и больше влипаю в этого гада. Голову он мне уже вскружил однозначно, теперь пробирается глубже. Смотрю на него и понимаю, что мне все в нем нравится. И эти высокомерные ухмылки, фразы, взгляды в мою сторону. Сильные руки, которые умеют готовить, и его широкие плечи, мужественное и красивое лицо, лёгкая щетина и терпкий мужской запах, да даже то, что он смотрит на меня снисходительно, когда я шучу. И то, какой он серьезный, взрослый и состоявшийся, запал на меня, инфантильную дуру.

— А дальше? — интересуюсь я, когда Александр составляет замаринованные овощи и мясо в холодильник.

— Идти в баню на полный желудок нельзя. Это наш ужин.

— Я, наверное, пас. У меня нет купальника.

И белье у меня простое, белое хлопковое, а бюстгальтер — так вообще спортивный, я как — то не предполагала, что придется раздеваться.

— В баню в купальниках не ходят.

— А голышом я не пойду, уж извините, как — то не готова пока…

— Зачем же голышом, я дам тебе специальное полотенце.

Пока я сомневаюсь и мнусь, как девственница, Александр берет меня за руку и ведет по коридору, распахивает одну из дверей, а там крытый бассейн. Реально большой бассейн под стеклянным куполом.

— Вот это да, — осматриваюсь я.

— Рад, что тебе нравится. Вот полотенце, — вручает мне белое махровое полотенце на резинке. — Переодеться можно там, — указывает на одну из дверей.

— Может, все — таки…

— Аля, мы взрослые люди, я уже видел тебя в купальнике, в чем проблема? — иронично спрашивает он. — Но ты очень мило стесняешься. Баня здесь, будешь готова — заходи.

Я вообще не готова. Полотенце короткое, резинка слабая, и под ним я буду голая. Мы одни в доме, уже вечер, и мужчина меня волнует. Если он начнет приставать, я опять расплывусь лужицей и не смогу ему сказать «нет».