Глава 18

Алевтина

Александр паркуется совсем рядом, но Дима еще не понимает, что в этом внедорожнике я.

— Ладно, спасибо, это были прекрасные сутки. Насчёт Рождества я подумаю. Не провожай, — тараторю, пытаясь смыться и избежать столкновения мужчин. Я и так не представляю, как сообщу Диме об Александре, и уж тем более не хочу вот так сразу предъявлять Александра. Это получается издевательство какое-то.

— Не «подумаю», а будь готова к обеду.

— Хорошо, — киваю, на все соглашаясь, лишь бы он быстрее уехал. Это мой личный разговор с женихом. Открываю двери, уже почти выхожу, как Дима не вовремя тоже выходит из своей машины и прикуривает сигарету.

— Стой! — хватает меня Александр и затаскивает назад.

— Саша, нет, — умоляюще смотрю на него.

— Аля, мы просто поговорим как мужчины

— Нет, — сглатываю. — Я сама

— Аля… — глубоко втягивает воздух Александр. — Это мужской разговор, ты можешь не участвовать. Поднимись лучше в квартиру и вынеси кольцо, его нужно вернуть.

— Саша! — уже взрываюсь на нервах. — Когда ты вторгся в мою жизнь, я приняла это. Когда ты увез меня к себе, я тоже приняла, когда ты все решил за меня, я тоже была не против. Но этот разговор лично мой и Димы. Мы давно вместе, он, в конце концов, сделал мне предложение! И именно я должна объясниться с ним, смотря ему в глаза. Это правильно, это по-человечески, это честно, в конце концов! Поэтому ты сейчас уезжаешь, а я разговариваю с Димой. Встретимся седьмого числа. Все!

— Во-первых, не смей повышать на меня голос, — он не кричит, но тон настолько холоден, и взгляд пронизывает так, что я вжимаюсь в кресло. — Во-вторых, не смей мне диктовать, — для меня настолько неожиданна его реакция, что я минуту теряюсь, хлопая глазами. — Сейчас мы вместе выходим из машины, ты идешь домой за кольцом, я разговариваю с твоим бывшим парнем, — не просит, приказывает таким тоном, словно я его собственность.

Оглядываюсь на курящего Диму, понимая, что он до сих пор нас не видит. В его голове еще не укладывается, что я могу сидеть в этом дорогущем внедорожнике с другим мужчиной. Самое отвратительное, что может испытывать женщина к мужчине, — это жалость, но мне жалко сейчас Диму. Он даже не подозревает, что девушка, которой он сделал предложение, воткнет ему в спину нож. Сглатываю.

Александр ждет от меня действий. Нет, он ждет от меня исполнения его команд. Еще один недостаток? Что-то их становится много. Срываю со своих волос резинку, растрепываю волосы и прячу лицо, запрокидывая голову на сиденье, дышу глубже.

Остановите планету, я сойду!

Кто там наверху придумывает эти сценарии? Остановитесь. Это уже не смешно.

— Аля, — теперь мягче произносит Александр. — Я понимаю, что это сложно. Да, я где-то эгоист, да, диктую свои сценарии. Но это не просто навязывание своей воли, это забота о тебе.

— Интересно, — усмехаюсь. — В чем забота? Донесите до меня, тупой, вашу мысль; может, она гениальна, и я не понимаю, — начинаю иронизировать и кусать этого гада в ответ.

— Ты уверена, что при вашем личном разговоре он не взорвется и не причинит тебе вреда? — совершенно серьезно спрашивает он.

— Ах, вот оно в чем дело, — снова усмехаюсь. — Да, уверена. Дима прекрасный человек. Это его, определенно, заденет, это будет сложно и болезненно, но обойдется без травм. Так что поезжайте домой, Александр Яковлевич. Я справлюсь без вас. И раз уж вы выставили мне условия, то знайте: я плохо поддаюсь дрессировке и невосприимчива к командам. Уж извините, служить не научилась, бездарность! — начинаю злиться, повышая голос. — И то, что мы с вами провели эту ночь вместе, не дает вам права мной управлять и решать за меня. Вижу теперь, что вы неидеален, так, знаете, я тоже, — специально выкаю, показывая холодность. — Если вы не готовы мириться с моим характером, то я, знаете ли, не готова мириться с вашим, каким бы охренительным вы ни были. Сейчас я выйду из машины и пойду разговаривать с Димой. А вы, будьте добры, не вмешиваться, иначе мы с вами никогда больше не увидимся! — заканчиваю я, глубоко вздыхая.

Чувствую, как его сильные руки хватают меня на ворот куртки и резко притягивают к себе. Замираем, смотря друг другу в глаза. Его серые глаза замораживают, реально прокатывается холод по коже. Но я смотрю в упор, не отворачиваясь, показывая характер. Все карты нужно открывать сразу. Этот гад должен понять, что охренный секс — не повод мной командовать и решать за меня.

— М-да, Лисица, наша притирка будет сложной, — усмехается мне в лицо. — Но я тебя понял, — прикасается к моим губам, которые я тут же упрямо сжимаю. Не будет он меня целовать, лишая рассудка, тем более, когда в нескольких метрах от нас Дима. — Хорошо. Я иду на уступки, хотя не считаю это правильным. Ты идешь говорить с ним сама. Но при условиях.

Закатываю глаза.

— Ты не приглашаешь его домой, разговаривайте на улице. Объясняешь ему все раз и навсегда, и больше вы не встречаетесь! — категорично заявляет он.

— Ваши «уступки» похожи на очередные приказы.

— Ну, извини, Лисица. Я такой какой есть.

— Не уверена, что теперь хочу рассматривать с вами свое будущее.

— А придется, — все-таки целует меня, но я не отвечаю, упираюсь ему в грудь и отталкиваю.

— Не звоните мне и не появляетесь на пороге моей квартиры до седьмого числа! Мне нужно подумать, взвесить ваши достоинства и недостатки.

Хватаю сумку и быстро выхожу из машины, с силой захлопывая дверцу, показывая свое «я». Может, зря я, конечно, настолько категорична, но и гад тоже не выбирал слова.

Димка поворачивает голову в мою сторону и замирает с сигаретой. Делаю глубокий вздох и иду к нему.

А позади меня тишина.

«Ну, давай, уезжай!» — мысленно призываю Александру.

Еще несколько шагов в сторону Димы, который уже смотрит на внедорожник, сводя брови.

«Ну, черт тебя возьми! Уезжай немедленно!»

Но нет, внедорожник не трогается с места.

Гад! Сволочь! Мерзавец!

Решил посмотреть. Проконтролировать.

Хочется вернуться и отхлестать его по смазливой физиономии, но назад дороги нет. И я подхожу к Диме.

— Привет, — шепчу я. Голоса нет, я словно охрипла и мне больно говорить.

— Привет, — разочарованно произносит Дима, кидает окурок в снег и придавливает его ботинком. — Как здоровье? — язвительно интересуется он, внимательно меня рассматривая с ног до головы. Все правильно, я обманула его, другого тона не заслужила.

Тем временем черный внедорожник продолжает стоять за моей спиной в нескольких метрах. И я кожей чувствую, как взгляд Александра прожигает мне спину. Это не «уступки» — это какое-то издевательство.

— Дим, я не болела, я солгала, — озвучиваю уже всем очевидный факт, заглядывая ему в глаза, и сглатываю. Он все понимает. Все! И это больно.

Оказывается, очень больно осознавать, что не любишь человека. Что обманывала себя долгое время. Казалось, что он моя судьба, а оказалось — нет. И мне хочется порыдать от этого понимания. А еще очень мерзко от того, что этот человек тебя любит и ему больнее вдвойне. Он потерял со мной время, эмоции. Он строил планы и рисовал наше будущее. А сейчас я беру и все зачеркиваю из-за мимолетной связи. Дышу глубоко.

— Да, я уже догадался, — усмехается и снова прикуривает сигарету. Мне всегда не нравилось, что он много курит. Я боролась с его этой пагубной привычкой, и совсем недавно Димка бросил курить ради меня.

Холодно, у меня куртка нараспашку, содрогаюсь, но, наказывая себя, не застегиваюсь. Мне так легче.

— Познакомишь меня со своим… — не договаривает, заглядывая мне за плечо, смотря на внедорожник. Мотаю головой, кусая губы. — Отчего же? Я смотрю, серьёзный мужик, состоятельный, — в голосе претензия. Я знала, что так и будет. Я знала, что это первое, о чем он подумает. Я повелась на деньги. И ведь не объяснишь про лифт, про настойчивость, про бабочек у меня в животе. Дима этого не поймет.

— Дим, зайдем домой, я все тебе объясню.

Конечно, я помню, что Александр настаивал, чтобы мы не заходили в квартиру, но и он обещал мне уехать. Поэтому все честно.

— Как давно ты с ним трахаешься?! — уже грубо спрашивает он, игнорируя мою просьбу.

— Дим, это случилось всего несколько дней назад, так вышло, что мы…

— Да на хрен мне подробности о твоем блядстве! — повышает голос, отшвыривая очередную недокуренную сигарету. — Ты мне по факту говори: сколько раз этот мудак тебя трахнул?

— Тебе станет легче, если я скажу сколько и когда?

— А ты не анализируй, просто говори.

— Это случилось только этой ночью. Я ехала домой, чтобы расстаться с тобой.

— Ммм, ну спасибо, что хоть не прыгала из койки в койку и не отращивала мне рога — усмехается Дима и снова прикуривает сигарету.

— Дим, давай зайдем в дом, пожалуйста, — руки начинают дрожать. — Я, определенно, виновата, но.

— Рот закрой! — вдруг грубо обрывает меня Дима. — Мне все предельно ясно! Я думал, ты… — глотает воздух, замечаю, как у него тоже дрожат руки, когда он в очередной раз затягивается. Закрываю глаза и чувствую себя той, которой он меня назвал. — Я думал, ты моя. Я думал, одна такая, единственная, уникальная, настоящая, родная, Аль. А оказалось, ты обыкновенная шлюха, которая ведется на бабки! — выплевывает последние слова и демонстративно сплевывает мне под ноги.

Глаза наполняются слезами, но я понимаю, что Дима это не со зла. Ему больно, и он пытается выплеснуть боль, как умеет. Если бы я была на его месте, то уже расцарапала бы ему лицо и выкрикивала фразы похуже.

— Прости меня. Дело не в деньгах, я…

— Мне неинтересны твои извинения. Но с твоим ебарем я все же познакомлюсь. Очень хочется съездить по морде. Тебе не могу, а ему… — ухмыляется и идет вперед.

— Дима, не надо! — кричу я, цепляясь за его руку, он отталкивает меня настолько резко и грубо, что я пошатываюсь и приземляюсь пятой точкой в снег. В этот момент Александр сам вылетает из машины и надвигается на Диму.

— Добрый день, — ухмыляется Димка, тут же размахивается, пытаясь ударить Сашу в челюсть, но Александр ловко уворачивается. Кулак Димы проходит вскользь, оставляя легкую ссадину. А я так и сижу опешившая, в снегу, не в силах пошевелиться.

Я ведь просила его уехать…

Димка не унимается, снова размахивается, но Александр ловит его руку, но быстро отпускает.

— Уймись, давай просто поговорим, — относительно спокойно просит Александр.

— Да на хрен мне с тобой говорить! — рычит Дима и снова замахивается. В этот раз Саша перехватывает его руку и резко выворачивает назад в профессиональном захвате. Дергает, заламывая руку, и вжимает Диму лицом в капот своей машины. Все, болевой прием остужает Диму, он морщится и матерится сквозь зубы.

Прихожу в себя, поднимаюсь на ноги и подлетаю к мужчинам.

— Отпусти его! — требую у Саши, уже хватаясь за его руку.

— Аля, иди домой, — холодно говорит он мне.

— Я уйду, когда ты его отпустишь.

Саша глубоко втягивает воздух, но все же отпускает Диму. Выдыхаю. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвет мне грудную клетку.

Дима разминает руку, разворачивается к нам. Я не ухожу, поэтому Александр отодвигает меня себе за спину.

— Благословляю вас, — усмехается Дима, отталкивается от машины и проходит мимо нас. Оборачивается. — Но ты же понимаешь, — обращается к Саше, — если баба смогла один раз предать, она сделает это второй. Если натура блядская, то она обязательно вылезет, — сквозь зубы проговаривает он и открывает дверь своей машины.

Александр дергается в его сторону, а я повисаю у него на руке, не отпуская.

— Не надо, пожалуйста, пусть едет! — прошу его, уже рыдая.

Понятно, что Саша физически подготовлен и сильнее, диалога не получится, и я не хочу, чтобы началось избиение Димы. Да, он груб, но я его прощаю.

Александр останавливается, наблюдая, как Дима садится в машину и выезжает с парковки. Мы молчим до тех пор, пока Дима не скрывается из виду.

— Ты не уехал… — констатирую я, пытаясь утереть слезы, а они, проклятые, все льются и льются.

— И правильно сделал, ты же видишь, что он агрессивен. О чем я тебе и говорил.

Мотаю головой, не желая объяснять, что агрессию вызвало как раз его присутствие.

— Алечка, девочка моя, — подходит ко мне вплотную, пытаясь обнять и успокоить. Дергаюсь, отталкивая его.

— Все, уезжай теперь! — кричу, всхлипывая. — Оставь меня в покое! — разворачиваюсь и бегу к дому. Не хочу сейчас никого видеть и ни с кем разговаривать. У меня истерика, и я хочу пережить ее сама. Быстро открываю подъездную дверь и забегаю в подъезд, но за мной никто не бежит. Александр так и стоит на месте. Вот и хорошо. Хоть сейчас он меня услышал.