8

Звонок будильника я встречаю с воспаленными сухими глазами и тяжелой, будто с похмелья головой. Нормально поспать так и не удалось. Вы знали, что надувной матрас – это прежде всего очень шумно? Каждая попытка этого двухметрового горного цветочка за стеной пошевелить хотя бы пальцем была слышна так, будто он ворочается прямо у меня в голове, безжалостно тесня мозги в разные стороны.

Хотя, странно…Пару раз у меня оставались ночевать друзья после небольших студенческих посиделок, я стелила им как раз на этом злополучном матрасе, и раньше никогда не замечала подобного эффекта.

Да, слышно было. Но не так критично!

Мысль, что я этой ночью маниакально прислушивалась именно к НЕМУ, я конечно же гоню… Еще дальше гоню попытки задуматься, почему я это делала.

Вместо этого выключаю мелодию будильника, накидываю халат, вскользь рассматриваю свое лохматое отражение в зеркале, пальцами провожу по спутанным рыжим кудрям и плетусь в душ. Спать хочется адски, по закону подлости я вырубилась с рассветом. И кто придумал первую пару в восемь утра!

Мне теперь так плохо, что я даже глаза полностью открыть не могу – так и бреду. По приборам. Пока не врезаюсь в чужое, незапланированное на моих радарах тело.

– А, черт! – от испуга взвизгиваю на всю квартиру и отшатываюсь к стене, – Ты чего?!

– Я чего? Это ты чего! – Сашка моргает такими же красными как у меня глазами и остервенело трет заспанное лицо, – Что орешь как сиреноголовый? Блин, аж в ушах звенит.

И правда ковыряется в ухе, морщась. Оглядываю его в этот момент. И мучительно краснею, переводя взор на дверь кухни за его спиной. Потому что Сашка в одних белоснежных боксерах. И потому, что у него в этих боксерах очень убедительный стояк…

– Я чур первая в душ, Я все-таки девочка. Девочкам надо уступать, – бурчу, поджимая губы.

Взгляд нервно бегает где-то в районе Сашкиной переносицы, не зная, на чем остановиться. Кажется, если прямо в глаза Лютику посмотрю – он увидит в моих зрачках проявляющееся отражение его эрекции как на карточке полароида.

– Хм…

Цветок – переросток с торчащей тычинкой выгибает левую бровь и подпирает плечом дверь в ванную, совмещенную с туалетом, не давая мне пройти.

– Отлить- то пустишь, девочка? – хриплым со сна голосом интересуется Сашка, кривя губы в нахальной улыбке и складывая руки на голой широкой груди, – Или я же мальчик, и, если припрет, могу и в раковину на кухне?

– Господи, какая мерзость! – шокировано пищу, – Только попробуй!

– То есть я первый, да? – улыбается Сашка шире, поднимая брови вверх, отчего лоб гармошкой.

– Пять минут тебе! И не вздумай отливать в мою ванну, животное! – сердито тычу в него пальцем, сдаваясь.

– В МОЮ ванну, – несется мне беззаботное в ответ.

– Пф-ф-ф! – мне остается только закатить глаза и, крутанувшись на босых пятках, отправиться на кухню. Ладно, кофе пока попью…

– Лиз, яичницу я люблю с помидорами! – орут мне из закрытой ванной, а потом раздается шум включенной воды.

– Я за тебя рада! – кричу в ответ, стараясь, чтобы меня услышали.

Не уверена, но кажется, получилось. До меня доносится приглушенный льющейся водой и стенами смех. Кусаю губы, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке в ответ. Какой же он все-таки…Придурок… Классный…

С помидорами он любит. Будто я завтрак готовить ему побежала. Не дождется! Никогда!

Но рука сама непроизвольно распахивает холодильник, взгляд замирает на десятке яиц…

"В конце концов нам еще о будущем проживании договариваться," – оправдываю свой порыв, пытаясь заткнуть хихикающий внутренний голос.

***

Сашка и правда выходит из ванной уже минут через пять – я только успеваю вбить последнее яйцо. Щеки розовеют, когда он заходит на кухню, вытирая влажные волосы маленьким полотенцем для рук.

– Это же можно было взять, да? – протягивает мне полотенце.

Не поворачиваюсь – только плечами повожу, что без проблем. Мне вдруг дико неловко, что все-таки готовлю эту несчастную яичницу с помидорами. И еще от того, что Сашка в одних боксерах до сих пор. Он высокий, у него красивое спортивное тело, и я до сих пор помню его на ощупь, несмотря на то, что уже почти четыре месяца пришло. От этих мыслей воздух будто становится менее насыщен кислородом и тяжелее дышать.

– Одеться не хочешь, Саш? – мажу по его груди хмурым взглядом и снова поворачиваюсь к шкварчащей сковородке. У него темные небольшие соски – как монетки. И прибить себя хочется, что это подмечаю.

– Сначала поем, – усаживается Лютик за стол боком…на мой любимый стул! И облокачивается спиной о стену так, чтобы смотреть прямо на меня, при этом широко расставляет ноги, будто худший танцор на этой планете. Вальяжный взгляд упирается мне куда-то в лопатки. Уверена, что туда, потому что сразу невероятно хочется их почесать.

– Ну, Лиз, корми, – благосклонно разрешает Сашка. В голосе веселая ирония. Смешно ему, да…

– Ну ты и наглый, – качаю головой, грохая перед ним тарелку с яичницей.

– Всего лишь ищу преимущества в нахождении женщины в квартире, – парирует. И задорные чертята пляшут в серых глазах.

– И как? Нашел?

– В душ иди, и обсудим, – вместо ответа Сашка кивает в сторону ванной.

Сам же поворачивается на стуле и садится за стол ровно под моим тяжелым взглядом. Пододвигает тарелку с угощением поближе.

– Лиз, а вилка? – разводит руками, поднимая на меня угорающие глаза.

Из меня опять непроизвольно вылетает возмущенное "пф-ф-ф". Демонстративно громко топаю за вилкой для этого эксплуататора, аккуратно кладу ее перед Сашкой на стол. Стягиваю с его плеча мое влажное полотенце для рук.

– Я пошла, – сообщаю очевидное.

И уже направляюсь к двери, когда скручиваю в жгут полотенце и со всей дури луплю им Лютика по голым плечам.

– А-а! – орет он больше от неожиданности.

Хохочу. Заливисто. Как бывает только, когда несешься по коридору от догоняющего тебя, мечтающего отомстить парня. В ушах до сих пор грохот упавшего стула, сердце бешено в каждой клетке стучит. Адреналин! Успеваю захлопнуть дверь ванной прямо перед Сашкиным носом, чудом ему ничего не прищемив. Он бьет кулаком в дверное полотно. Я только громче смеюсь. Мне так классно, что трясет. Это из детства что-то. Самое лучшее, чистое, азартное. У меня столько братьев было, я всегда любила убегать. Нашкодить и убегать. Умела это делать. Потому что, если догонят, то ух! Сашка стучит в дверь еще раз, уже мягко. Признает поражение.

– Коза, – долетает до меня почти ласковое, с усмешкой.

Удаляющиеся шаги. Перевожу дух.

– Лиз, на тебя кофе варить? – доносится из кухни уже совершенно будничным тоном.

– Да!

– С корицей будешь?

– Да!

Когда выхожу из душа, по квартире уже стелется терпкий аромат свежезаваренного кофе. Слышу, как Сашка хозяйничает на кухне, с кем-то болтая по телефону.

Его смех, отрывистые фразы, междометия…

Это все так странно: мужчина – не родственник в моей квартире, чувствующий себя как дома.

«В ЕГО квартире! – тут же ворчит мой внутренний голос, – Он –то как раз у СЕБЯ дома. Это ты, Лиза, еще непонятно на каких тут правах!»

«Ну да, – мысленно вздыхаю я, – Пора выяснять…»

Выдох – вдох, и я толкаю дверь на кухню. Сашка оглядывается на меня, кидает кому-то «ну все, пока» и сбрасывает вызов. Он уже одет, на нем светлые джинсы, черная адидасовская кенгуруха и безупречно белые носки. Такие слепящие, что я невольно задаюсь вопросом, мыла ли я вчера пол. Влажные после душа светлые волосы на макушке собраны в знакомый мне хвостик, серые глаза, устремленные на меня, все такие же опасно озорные.

– Ты быстро, молодец, – улыбается одним уголком губ и кивает на стол, – Садись.

Присаживаюсь. Передо мной тут же материализуется чашка дымящегося кофе, тарелка с остатками яичницы и еще одно блюдо с поджаренными тостами с маслом. И вилку он тоже не забыл…

– Спасибо, – бормочу, с опаской поглядывая на устроившегося на стуле напротив Лютика. Какой обходительный…

– Учись, хозяйка, – нахально подмигивает он.

– Хозяин у нас ты, как мы выяснили, – пожимаю плечами и принимаюсь за завтрак. Раз уж все дали – грех не воспользоваться.

– Думал, ты тоже претендуешь на эту роль, – щурится Сашка напротив.

– Огласите условия, пожалуйста, – улыбаюсь я, откусывая тост.

Сашка же наоборот становится серьезным и задумчиво тарабанит пальцами по столу, не сразу отвечая. Это нервирует, и я перестаю есть. Откладываю вилку, складываю руки на столе и смотрю на него в упор в ожидании вердикта. Тяжело вздыхает, повторяет мою позу и подается немного ко мне через стол.

– Как ты понимаешь, Лиз, я приехал на сессию, потом планирую уехать.

– Угу, – киваю.

– Так вот…– трет лицо ладонями, опять вздыхая, – Сессия продлится три недели. И я эти три недели буду жить здесь – это не обсуждается. Если не устраивает – можешь на время переехать. Потом вернешься. В общем, ладно, снимай. Я посмотрел, вроде везде чисто. Пахнет хорошо. Плюс тебе.

– Правда? – у меня губы от счастья от уха до уха разъезжаются.

– Да, – кивает, слабо улыбаясь. Видно, что он совсем не так этим своим решением вдохновлен. Прямо хочется подбодрить.

– Спасибо – спасибо- спасибо! – хлопаю в ладоши я, подскакиваю с места и почти кидаюсь ему на шею, но торможу буквально в нескольких сантиметрах, вдруг понимая, что это совершенно лишнее.

Сашка пялится на меня с интересом и ожиданием. Я застываю как дура перед ним, вытянувшись словно караульный солдат.

– Я правда аккуратная, – рапортую глухо.

– Я уже оценил, – медленно кивает, одаривая меня ехидной улыбкой, – Обниматься будем – нет? Скину пятерик.

– Спасибо, нет.

Возвращаюсь на свой стул.

– А съезжать будешь? – Сашка теперь цепко следит за каждым моим движением, отчего мне еще более неловко.

– А надо? – выгибаю бровь, – Тебе наверно не охота спать на кухне.

– Нет, не надо съезжать, – мотает головой, не отводя от меня глаз, – Я тогда сегодня во второй комнате порядок наведу.

– А-а-а, – тяну я и прячусь за чашкой кофе.

Повисает неловкое молчание, во время которого мы оба, похоже, пытаемся осознать, что следующие три недели проведем вместе…А кофе вкусный кстати. Очень. С корицей и имбирем. Но язык не поворачивается почему-то Лютику об этом сказать. Сашка тем временем встает, подходит турке, остывающей на плите, и наливает себе еще кофе. Садится обратно. Когда проходит мимо, меня обдает его легкой морской туалетной водой. Такой интересный ледяной запах, который невольно порождает ненужные воспоминания…

– Тогда обговорим правила совместного проживания? – Сашка вскидывает на меня внимательный взгляд исподлобья, вертя чашку на столе.

– Давай.

– Готовить умеешь? – интересуется.

– Ну так себе, – пожимаю плечами. На самом деле я отлично умею, но же мне не муж в конце концов. С чего вдруг.

– Ладно, жаль, – страдальчески вздыхает.

– Тогда оставшиеся правила простые. Уборка по очереди, толпу мужиков не водить. В общем все.

– С чего вдруг сразу толпу? – возмущаюсь я скорее на автомате. И чисто из духа противоречия выпаливаю раньше, чем успеваю подумать, – У меня есть парень.

– Рад за тебя, – Сашка перестает улыбаться.

– Его можно? – давлю.

– Он бомж? – вдруг интересуется Лютик.

– Он аспирант!

– Значит трахайтесь на его аспирантской территории. По крайней мере, пока тут живу я, – подытоживает Сашка резко. И мне кажется, что даже зло.

– Гхм, – ныряю носом в спасительную чашку, делая большой обжигающий глоток. Ну а что тут возразишь.

Сашка встает и кидает свою кружку в раковину.

– Лиз, одевайся, опоздаем. На улице метель. Пока дойдем, – бурчит недовольно.

– Я на машине. Буду тебя возить. Еще один плюс, да? – улыбаюсь, инстинктивно пытаясь сгладить повисшую неловкость.

– Тут близко, смысл в машине, – не поддается Лютик, упираясь задницей в столешницу и засовывая руки в карманы джинсов.

– В такую погоду выходит быстрей.

– Хорошо. Все равно пора!

– Ладно, иду, – закатываю глаза, – И насчет правил. Я согласна, только давай ты тоже никого тогда не водишь, да? А то нечестно.

– Я думал – здесь ставлю условия только я, – только сейчас улыбается.

А я наоборот хмурюсь. Обмениваемся красноречивыми взглядами, и Сашка, хмыкнув, уступает.

– Да кого мне вообще приводить, Лиз. Успокойся.

– Ну не знаю кого…Мне показалось, в этом плане ты быстро ориентируешься, – бормочу себе под нос, ставя тарелки в посудомойку.

– Это кто еще из нас быстро сориентировался, – фыркает с сарказмом Сашка.

Я замираю с посудой в руке. Кровь приливает к щекам. Это что? Он сейчас намекает, что это я его сняла? Да как он…!!! У меня от возмущения даже дыхание обрывается. Это же надо так все переврать! Опять встречаемся взглядами. Неожиданно враждебными. И кровь шумит в ушах. Становится как-то неестественно горячо. Сашка сглатывает и первым отводит глаза.

– Лиз, ты одеваться идешь? – раздраженно.

Молча вылетаю из кухни. Ссориться с ним все равно не вариант.

Раскрыв шкаф – купе в спальне, который тоже, оказывается, Сашкин, я подвисаю на несколько секунд. Стандартный вопрос "что надеть" сегодня для меня играет особенными красками. Я хочу выглядеть хорошо, по-настоящему хорошо, и хочу, чтобы Лютик не решил, что он к этому причастен.

Когда мы встретились в первый раз, на мне были кроссовки и простой летний сарафан. Вряд ли он поверит, что для меня норма – выходить из дома в 7:30 на шпильках и в коктейльном платье…

Взгляд бегает по полкам, перетекает на забитые вешалки. Столько хлама и ничего толкового – пора по магазинам, наверно…В итоге я хватаю темные джинсы – стрейч и тонкий бежевый безразмерный свитер с широким воротом, спадающим на одно плечо. Вместо бюстика надеваю спортивный черный топ с раздвоенными лямочками. Закалываю невидимкой волосы у виска с одной стороны, чтобы кудри красиво ложились на правое оголенное плечо. Верчусь на носочках перед зеркалом, покусывая губы и рассматривая себя. Вроде бы отлично…

– Лиз! Ты жива?! – орут нетерпеливо из коридора.

– Сейчас! – рявкаю я в ответ и достаю косметичку. Еще же надо накраситься… Подождет.

***

Когда выхожу наконец в коридор, полностью готовая и благоухающая духами, Сашки там не видно. На секунду мне кажется, что не дождался и ушел, и внутри все мгновенно скручивает злым разочарованием, но тут из кухни доносится:

– Ты все?

– Да! – улыбаюсь.

Пристроившись на пуфике, обуваюсь. Сашка выходит в коридор. Цепкий любопытный взгляд мажет по моим ногам, обтянутым темной джинсой и застывает на оголенном плече. Розовею немного.

Он даже не стесняется разглядывать меня – я так не привыкла…

Отворачиваюсь, шнуруя ботинки. Сашка подходит совсем близко и снимает с вешалки свой пуховик. Запах его туалетной воды на вдохе заполняет легкие, а прямо перед глазами мелькает полоска оголившегося живота и резинка боксеров, выглянувшая из-под низко сидящих джинсов, когда он поднимал руки. Быстро опять туплю на ботинки. От этих мелочей, какие бы они не были естественные, все равно становится так жарко, будто я уже полностью одетая сижу.

– Слушай, Лиз… А что это у тебя за парад фоток с какими-то дядьками из борцовской команды? Ты – фанат горцев? И кто же из них аспирант? – вдруг интересуется Сашка небрежно, вжикая молнией пуховика до самого подбородка.

– А? – я не сразу догадываюсь, о чем он. Непонимающе хлопаю глазами, задирая к нему лицо. А потом начинаю смеяться.

– Это братья мои и отец! Ну ты их и назвал! Борцовская команда…

У меня действительно на кухне в гостиной зоне висит целая выставка представителей моей семьи. На каждой фотографии я с одним из своих братьев. Всего шесть. А посередине – с папой. Фото с мамой, бабушками, дедушками и племянниками я повесила в спальне. А на кухне у меня и правда чисто "мужская" стенка. Любимые мои.

– Прям все семь – братья? – выгибает бровь Сашка, надевая свои ботинки и сверля меня недоверчивым взглядом исподлобья.

– Шесть, там папа посередине, – снимаю с вешалки свой пуховик.

– Как-то вы не похожи на родственников, – Саша делает паузу, очевидно, подбирая слова, а потом улыбается, – Ты не такая волосато-черно-бородатая…

– Мама у меня – русская, – возвращаю улыбку, кидая в Лютика его шапкой, – А я – Тиграновна. Елизавета Тиграновна Керефова, единственная дочка, и у меня шесть старших братьев, да!

Начинаю хихикать, потому что у Сашки становится такое скорбно-обескураженное лицо!

– Что? Страшно уже, да? – угораю с него.

– Шесть – это конечно перебор…Жесть какая… – бормочет Лютик, не разделяя моего веселья, – Они меня хоть не прибьют?

– Не должны, – хлопаю его успокаивающе по плечу и ехидно добавляю, – Если повода давать не будешь.

В ответ мне достается странный взгляд и молчание. Пауза. Надеваю в повисшей тишине свою вязаную шапку с помпоном. Сашка медленно переводит взор на этот веселый белый помпон.

– Пойдем, – откашливается в кулак, отворачиваясь и открывая дверь. Бухтит едва различимо.

– Тиграновна…Надо же…М-да…

***

На улице настоящая сказочная зима. Светло – серое небо над головой, легкий морозец колит щеки, белые крупные хлопья медленно кружат, липнут к ресницам, оседают ватой на девственном снегу. Ветра нет, но все за ночь замело. По нашему маленькому дворику, заставленному машинами, мигая, с трудом крадется снегоуборочная машина, вместо тротуаров – грязно- снежное месиво. Парочка соседей энергично машут лопатами в попытке вовремя попасть на работу.

– Какая твоя? – Сашка оглядывает утопающий в снегу двор.

Указываю на свою белую малышку, сейчас больше напоминающую один большой сугроб. Сашка моргает, мысленно оценивая фронт работ и морально готовясь присоединиться к дворовым активным откапывальщикам личных транспортных средств.

– Лопату, Лиз, тащи, – командует, растирая ладони.

– У меня нет, забываю купить, – развожу руками, за что тут же получаю снисходительный взгляд, – Я, если надо, у Николая Степаныча прошу, вон он ситроен чистит.

– Он только начал…– Сашка чуть склоняет голову вбок, рассматривая нашего пыхтящего соседа по площадке. И приобнимает меня за плечи, подталкивая вперед.

– Короче пешком пошли. Вернемся – откопаю.