Глава 17

— Поет? В это воскресенье твоя девушка будет петь в ресторане «Голубая Лагуна»? — старший следователь Ершов, как всегда, был в своем репертуаре. Ввалиться в кабинет прокурора без предупреждения, засыпать новыми фактами из биографии дагестанцев, открывших незаконное казино, и захлебываться от восторга по поводу личной жизни Павла было его излюбленным делом.

На самом деле они с Григорием Ершовым были знакомы еще со школы. После выпуска разошлись в разные стороны, долго не виделись, а потом судьба снова столкнула их вместе. Теперь уже во дворце правосудия, где они служили закону. Общее рвение и неподкупность объединили их в одну крепкую команду, на слаженной деятельности которой держалась работа всей полиции города.

— Представь себе и завидуй, — с мальчишеской бравадой подмигнул другу Павел, намекая на то, что Грише Ершову не светит такая девушка.

— У моей мамы в воскресенье юбилей. Пятьдесят лет. Я приведу ее в «Голубую Лагуну», чтобы показать твою девушку, — уже потирал руки Гриша.

— Ни в коем случае! Это моя девушка! Моя, а не твоя! — угрожающе сдвинул брови прокурор.

— Ну, а может, у нее подружка есть? Я не прочь познакомиться. Мне скоро тридцать, а я все холост. Мамуля заела меня своими просьбами поскорее жениться.

— Опомнись, друг! Ты женат на своей проклятой работе! Какая девушка это вынесет? — фыркнул Павел.

— Зато я хорош собой, — поправив густую шевелюру из черных волос, выпятил грудь вперед Ершов. — Высок, плечист, мускулист… Разве нет?

— Этого, конечно, не отнять. Только вот круглосуточная занятость вряд ли позволит тебе завести серьезные отношения.

— То есть, тебе, значит, можно встречаться с девушкой, а мне нет? — надулся старший следователь.

— Ладно, не обижайся. Я спрошу про подружку, — прокурор взял со стола мобильник.

— А разве твоя девушка ничем не занята?

— Нет, поверь. Она болтается дома без дела, — он нажал на видеозвонок.

— Подружка? — озадаченно переспросила Аня на другом конце провода. — Старшему следователю требуется подружка?

— Я очень хорош собой! — помахал рукой в трубку Гриша. — Хотите, пришлю селфи? Я очень душевный парень!

— Не надо, я вам верю, — рассмеялась она. — Надя работает в «Голубой Лагуне» помощником шеф-повара. Другой подружки у меня нет.

— А она хорошенькая?

— Выслать фото?

— Ну, если можно.

— Хорошо, пришлю. У меня есть одна фотография, где мы стоим вместе с Надей на набережной.

— Я приведу свою маму в воскресенье к вам в ресторан! Моя мама очень любит живую музыку! Ей исполнится пятьдесят! И я сочинил стихи. Скажите, а стихи можно переложить на музыку, чтобы спеть песню? Я за это заплачу!

— Гриша! — ткнул в бок следователя Павел и вырвал сотовый у него их рук. — Хватит липнуть к моей девушке! Анютка, не слушай его. Пусть сам сочиняет музыку для стихов.

— Я спрошу у Никиты, можно ли так сделать.

— Кто такой Никита? — насторожился прокурор.

— Никита у нас за главного. За музыкальное сопровождение и настройку аппаратуры отвечает он, — с нежностью посмотрела на него из экрана телефона Аня.

— Постараюсь тебе поверить… — нахмурился он.

— Я перезвоню, как узнаю про стихи и стоимость такого поздравления для мамы.

— Фото с Надей пришлите! Пожалуйста! — всунулся Гриша Ершов в экран.

— Можно на «ты», — улыбаясь, подмигнула ему Аня.

— Не смей ему подмигивать! — стал мрачнее тучи Павел.

— Тебе я пошлю воздушный поцелуй! — Аня чмокнула пухлыми губками в экране и отключилась.

— Она очаровательна! — хихикнул старший следователь Ершов. — Теперь я понимаю, на что ты запал.

— Да, очаровательна. И она только моя, — сверкнул серо-голубыми глазами прокурор.

— Но дружить же с ней можно?

— Можно. На расстоянии.

В айфоне щелкнуло сообщение от Ани: «Встретимся сегодня в восемь часов вечера в ресторане «Голубая Лагуна». Пусть твой друг захватит с собой стихи».

— Мы едем в ресторан! — вытянув шею, потирал огромные ручищи следователь Ершов. — Я буду петь песню для моей мамочки в день ее рождения!

Павел покрутил пальцем у виска и написал Ане ответ: «Мы приедем».

Ресторан «Голубая Лагуна» находился на пересечении набережной и одной из центральных городских улиц. Отличительной чертой ресторана и его визитной карточкой являлся интерьер, выдержанный строго в морском стиле. Обилие бирюзовых и белых тонов в отделке помещения, различные предметы интерьера на морскую тематику говорили сами за себя. Здесь даже полочки на стенах были вытесаны в виде разрезанных вдоль покрашенных голубой краской деревянных лодок, а скатерти на столах имели форму морской волны и соответствующий оттенок. Пальмы в кадках и штурвал у входа дополняли морской образ, а бирюзовая форма официантов со значками-дельфинчиками делала ресторан похожим на настоящую лагуну. В начале мая уже готовили к открытию летнюю террасу, но на данном этапе все мероприятия происходили внутри помещения. Там же была организована небольшая сцена в виде полукруглого подиума, на котором в окружении ракушек располагались музыканты со своей аппаратурой.

Этим вечером посетителей было не очень много. Аня прошлась по сцене, примеряя ее на себя. Взяла в руки микрофон, прицелилась взглядом в зал. Простое платье цвета спелой вишни, туфли на высоком каблуке — в этот вечер еще можно позволить себе повседневный наряд. Сегодня только репетиция, а настоящее волшебство начнется завтра. Репертуар разбавится новыми песнями, настроится четкий звук. За музыкальное сопровождение в ресторане отвечает целая команда: звукорежиссер Никита (он же за главного), гитарист Витюша (Витька Солодов, они с Аней учились в одном классе) и сама Аня — гвоздь программы. Она предпочитала петь на английском. Исполняла и Тони Брекстон, и Селен Дион, и даже выучила парочку французских песен Мелен Фармер. Правда, в прошлом сезоне пришлось добавить в репертуар песни от российских групп. Так пожелали клиенты.

Всем нравился сценический образ Ани — она предпочитала длинные платья с глубоким декольте, подчеркивающим полную грудь. На платья уходили почти все заработанные деньги, но Аня никогда об этом не жалела. В ее образе не было даже намека на пошлость, она пела от сердца, и мужская часть посетителей просто таяла. А если Аня по заказу пела для кого-то лично и спускалась со сцены, одаривая заказчика своим вниманием, он по праву мог считать себя счастливчиком.

Прошлым летом, чтобы посмотреть, как Аня поет, посетители стекались в ресторан задолго до того, как она выходила на сцену. Пела она обычно с восьми до десяти часов вечера, и это время в ресторане считалось самым прибыльным за день.

Сегодня же в ресторане почти пусто. Еще не лето, да и никто не знает, что у Ани и ее двух подельников распевка.

— В этом сезоне придется разучить парочку новых хитов, — выглянул из-за сцены Никита. — Ты как, не против?

— Я? Да я только за! После того, как в прошлом году мне пришлось за ночь выучить две песни десятилетней давности, мне уже ничего не страшно, — рассмеялась Аня.

— А давай с них начнем? — прыснул со смеха гитарист Витюша, сидящий на высоком барном стуле у стойки.

— Ни за что! Это старье я повторять не буду!

— Да ладно тебе! А твои «Ан брейк май харт» не старье? — прищурился Никита.

— Не старье. Скорее, классика. — Аня взяла в руки микрофон и заглянула в планшет, стоящий на подставке. — И вообще, это все кавер-версии. Звучат каждый раз по-новому. Ладно, давай на твой выбор.

Из колонок полилась музыка. Аня сосредоточилась на словах. Прислушалась к себе. Вроде, голос в порядке. За зиму ничего не изменилось.

Когда песня подходила к концу, в ресторан вошли двое мужчин в форме. Аня даже не сразу узнала Павла. После свидания на яхте он у нее ассоциировался с джинсами и стильными рубашками. Но в руках прокурор, одетый в синюю форму, держал охапку крупных белоснежных роз, и спустя мгновение ее губы дрогнули в улыбке.

Мужчины заняли столик у окна. Павел смотрел на нее неотрывно. Улыбаясь, он заставлял ее голос дрожать. Его товарищ, Гриша Ершов, прижимал к сердцу заветный листок со стихами для мамы. Когда песня закончилась (наконец-то это старье заглохло!), Паша поднялся из-за стола. Взял в руки розы и уверенно взбежал на сцену. Нежно поцеловав исполнительницу в щеку, шепнул короткое «привет» и вручил ей цветы.

— Привет… и спасибо, — Ане показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Никак не могу привыкнуть к твоей форме. Каждый раз мне кажется, что я совершила что-то нехорошее и мне сейчас предъявят обвинение.

— Только в том, что ты мало пела, — подмигнул ей он.

Она рассмеялась и положила цветы на подставку рядом с планшетом.

— Спой еще что-нибудь, — попросил Павел. — А мы с Гришей пока закажем ужин. Я надеюсь, что ты спустишься к нам чуточку позже.

— Хорошо. Выберу что-нибудь из «Romantic love songs».

— Потрясающе. Самое то, что нужно после напряженного дня.

— Закажи бифштекс. Это фирменное блюдо Нади, — многозначительно взглянув в сторону заскучавшего следователя Ершова, предложила Аня. — Через часик мы с ней к вам присоединимся.

— Мы закажем шампанского, — пообещал Павел.

— Розовое, полусладкое.

— Как прикажете, — улыбнувшись, он галантно поднес ее изящную руку к губам, и только после этого спустился со сцены.

— Она потрясная! — тряхнул густой черной шевелюрой старший следователь Ершов. — Теперь я понимаю, отчего ты потерял голову! Похоже, бульварные газетенки не врут. Скоро мы погуляем на свадьбе!

— Нашел, о чем вспомнить, — раскрывая меню ресторана, поморщился прокурор. — Из-за той статьи в газете мамочка чуть не лишила меня наследства!

Аня пела. Павел впервые слышал, как она поет, и это было здорово. От ее голоса по коже бежали мурашки, и они с Гришей едва дышали от восторга. Даже не заметили, как столик аккуратно сервировали на четыре персоны и принесли горячее. Не забыли и про шампанское, но желание слушать Аню, смотреть, как она двигается по сцене, глушило все остальные чувства.

Через час репетиция закончилась. Аня что-то сказала гитаристу. Витя выслушал, закивал и вместе с ней подошел к столику, за которым сидели гости.

— Я слышал, вы хотите переложить для мамы стихи на музыку? Гитара подойдет? — начал Виктор.

— Думаю, да. Мама обожает песни под гитару.

— Тогда пройдем со мной на сцену. Подберем репертуар. Может, вы сам захотите спеть для нее?

— А так можно? — в глазах Ершова вспыхнул чистый восторг.

— Я уступлю тебе микрофон, — Аня игриво положила руки на плечи Павла и подмигнула Ершову. — Пока вы будете возиться на сцене, я удовольствием проведу несколько минут в обществе своего любимого мужчины.

Официант принес стеклянную вазу, в которую поставили букет.

— Я буду салат с морепродуктами и чизкейк, — усаживаясь за столик, остановила официанта Анна. Тот кивнул и что-то черкнул в блокнотике.

— Ты такая очаровательная… В этом платье и туфельках, почти без косметики на лице. Похоже, я окончательно в тебя влюбился, — сжимая пальцы ее рук, улыбнулся Павел.

— Ты мне льстишь, — лукаво подмигнула ему она. — Но розы, которые ты подарил, великолепны. Мне еще никто не дарил таких роскошных роз.

— Я люблю белые розы. Мне кажется, нет ничего красивее. Знаешь, в юности я мечтал, что обязательно куплю свой собственный дом с верандой, а во дворе будут расти белые розы.

— И никаких каминов?

— Ни одного.

— А в твоем доме на веранде будут плетеные кресла из ротанга?

— Хоть десять штук! И во дворе обязательно будут качели.

— Я уже хочу на них покачаться.

— Пока, увы, у меня есть только квартира, — он потянулся за бутылкой шампанского и разлил искрящийся розовый напиток в бокалы на тонких ножках.

— Никогда не поздно что-то поменять.

— А знаешь, мне нравится ход твоих мыслей, — он приподнял бокал. — За мою прекрасную певицу, которая вдохновляет меня на подвиги!

Аня смотрела в его глаза, и ей казалось, она в них тонет. В его взгляде отражалась серо-голубая бесконечность, точно такая, как отражается в море в серый пасмурный день. И эта бесконечность в его глазах дарила ей радость. Ей было хорошо, очень хорошо от того, что Павел пришел в ресторан. От того, что он уделяет ей так много своего внимания.

«Наверное, в жизни каждой Золушки рано или поздно должен появиться принц. Мой принц — наш прокурор», — размышляла она, и ее сердце переполняло счастье.

Со сцены послышалась гитара: Витя пытался подобрать музыку под сочиненные следователем стихи.

— Они провозятся на сцене еще битый час, — с уверенностью сказала Аня. — К тому времени Надя освободится.

— Ты ей сказала, что симпатичный следователь желает с ней познакомиться?

— Сообщила.

— И что?

— Она заинтригована.

Аня пронзительно взглянула на Павла и подняла бокал.

— За симпатичных мужчин, оказавшихся в нашем ресторане.

— И за самую красивую певицу!

Бокалы звонко стукнулись друг о друга.

Официант принес Ане салат и десерт. Гриша что-то затянул в микрофон под аккомпанемент гитариста.

— У твоего друга хороший голос, — подметила Аня.

— Не имею ни малейшего желания слушать его вопли в микрофон, — передернул плечами Павел.

Из-за барной стойки вынырнула стройная девушка в форме официанта. Темные волосы были сколоты заколкой, а в карих глазах поблескивало веселье.

— Надя, иди к нам, — позвала ее Аня.

— Моя смена заканчивается через сорок минут. Я обязательно к вам присоединюсь, — с любопытством посматривая на сцену, обещала подруга. — А у нас сегодня прослушивание нового вокалиста?

— Как думаешь, он ничего? — подмигнула ей Аня.

— Очень даже ничего… Обожаю высоких брюнетов. Если он останется у нас работать, я обязательно заведу с ним роман.

— Ой, накаркаешь!

Надя рассмеялась и вернулась обратно за стойку.

— Похоже, твой следователь приглянулся моей подружке, — приподняв бокал, улыбнулась Павлу Анна.

— За это надо произнести отдельный тост.

— Не спугни удачу.

— Не буду.

Аня пила шампанское, весело смеялась, и прокурор подумал, что ему чертовски повезло. И что, скорее всего, он купит себе этот дом с белыми розами и качелей.

«Конечно, если только такой дом существует в реальности», — задумчиво потирая колючий подбородок, размышлял Павел.