Глава 20

В Сочи добрались довольно быстро. Выгрузились на вокзале, расположенном прямо у сочинской набережной.

— Какая красота… — застыв на набережной, выдохнула Надя. — Наш городок никогда не дотянет до этого уровня!

— Точно, не дотянет, — улыбнулась Аня. — Как бы Агван Ованесович не напрягался, открывая новые торговые центры, а чтобы набережная расцвела, нужны совсем другие действия со стороны городских властей.

— Давай устроимся в гостинице и поужинаем в итальянском ресторанчике? — уже подпрыгивала от нетерпения Надя.

— Конечно! Мы еще и по набережной погуляем. У меня с собой фотоаппарат!

— Ура! Я буду мишенью профессионального фотографа! Идем же скорее к таксистам, мне не терпится начать фотосессию! Пара бокалов вина за ужином только подогреет вдохновение!

— Да, вечерний Сочи я еще не фотографировала. В эти два дня мне будет, чем заняться, — согласно кивнула Аня и шагнула к обочине дороги, поймать для них с подружкой такси.

В уютном холле отеля их приняла милая администратор, и девушки получили ключи от своего двухместного номера на четвертом этаже.

— Ух, ты, — распахнув с помощью электронного замка дверь, Надя сбросив рюкзак на пол и подошла к окну. — Из окна видно море! И даже кусочек набережной.

— Прекрасно. С окна мы и начнем. Только утюг и гладильную доску раздобудем, — Аня достала из дорожной сумки трикотажное платье с рукавом три четверти и круглым вырезом в области груди. Это платье нежно-голубого цвета отлично на ней сидело и подчеркивало достоинства фигуры. В сочетании со светлыми туфлями на небольшом каблучке (чтобы преодолеть все подъемы и спуски в Сочи, носить такие туфли решился бы только самоубийца) вырисовывался элегантный образ приятной девушки.

— Я в душ! — выдернув из рюкзака гель с ароматом манго, Надя шагнула в сторону небольшой ванной комнаты.

— Тебе что-нибудь погладить?

— Рубашку с узорами, она как раз подойдет под джинсы.

Надя снова нырнула в рюкзак и достала оттуда немного смятую рубашку горчичного цвета с бесчисленными мелкими узорами.

Аня забрала вещи и отправилась в холл, на поиски гладильной доски. В гостиницах гладильные доски обычно размещали в конце этажа. Она не ошиблась. Пройдя весь холл, свернула за угол, где обнаружила одиноко стоящий на столе утюг.

Включив утюг в розетку, Аня начала медленно разглаживать складки на голубом платье. Она не рассказала Наде о том, что произошло в ресторане прошлым вечером. Ей казалось, что если она заговорит об этом, то не выдержит и расплачется. Ей было жутко неприятно от того, что его мать накануне вытерла об нее ноги, опустив так низко своими жестокими словами, а Аня даже не смогла ей ничего толком ответить. И самое страшное — его мамочка могла быть права.

Ане вдруг расхотелось петь в ресторане. Неужели она действительно выглядит жалкой, пытаясь дарить радость приходящим посмотреть на нее клиентам? Ей было обидно и неприятно. А больше всего на свете хотелось врезать Павлу по его самодовольной ухмыляющейся мине. Если он действительно настолько подло играл с ней все это время, используя, как инструмент для мести, ему мало не покажется. Пусть только попробует объявиться снова.

Она наглаживала вещи и все размышляла о том, что при встрече выскажет прокурору все, что думает о нем и о его странной семейке.

Павел объявился в телефоне чуть позже, когда Аня и Надя, нарядившись, сидели в итальянском ресторанчике с видом на море, дегустируя красное полусладкое вино и спагетти. Аня посмотрела на экран сотового телефона и без сожаления нажала «отбой». Ей не хотелось портить себе настроение выяснением отношений. Лучше как-нибудь потом, после приезда. Здесь, в Сочи, она хочет насладиться фотовыставкой и свободой от ставших вмиг болезненными отношений. Утром начнется мероприятие, оно продлится до самого вечера, а потом будет банкет в уютном ресторане гостиницы. Так решили устроители выставки, и Аня с нетерпением ждала того момента, когда сможет оказаться внутри этого роскошного отеля.