20. Маргаритка

Я просыпаюсь от будильника. Рабочий будильник поднимает меня в шесть утра, и не волнует. Выходные кончились, сегодня — понедельник.

Выходные.

Только выходные.

С момента помолвки прошло жалких несколько дней, а мою жизнь уже умело искромсали в клочья острые ножницы Владислава Ветрова.

И я понятия не имею, как с этим справляться.

Желудок подводит — кое-кто вчера с перепугу даже не осмелился вылезти из комнаты, опасаясь возвращения озабоченного босса.

Нет, ну…

С голоду умереть в мои планы точно не входит.

Вот только и кухню в квартире Ветрова найти оказывается не так-то просто.

Я все еще отчаянно боюсь напороться на Владислава Каримовича.

Кошмар сегодняшней ночи — проснуться под тяжестью мужского тела. Увидеть в его глазах только голод и ярость. Не смочь остановить…

Кожа снова становится липкой.

От неприятных мыслей приходится отстраняться принудительно.

Этого не было.

Я в порядке.

Не в безопасности, но в порядке.

Сегодня, он, возможно будет лучше держать себя в руках?

Кухня наконец-то находится, и там я застаю домработницу. Ранние они однако пташки.

У девушки не по-служебному распущены волосы, в кухне пахнет кофе, и на самом минимуме работает музыка. Нож быстро-быстро постукивает по доске.

На мои шаги девушка оборачивается, неприязненно кривится. Да, судя по всему, ожидали тут не меня…

Та самая, что облила меня презрением вчера.

— Доброе утро.

Я говорю достаточно разборчиво и достаточно четко, но домработница меня игнорирует, продолжая методично нарезать зелень и что-то демонстративно мурлыкать себе под нос.

Значит, мои легкие шаги ты услышала, а голос нет?

Ладно! Как контактировать с наглыми сотрудницами Ветрова и ставить их на место, я худо-бедно знаю. Достаю из кармана телефон, ставлю телефон на прозвон, после двух гудков произношу, чуть-чуть понижая голос:

— Владислав Каримович?

Волшебные слова, которые прочищают чакры и слуховые проходы разом.

Просто чудодейственные. Девушка подскакивает как заяц, разворачивается ко мне лицом, метая молнии из глаз.

Его боялась не только я. И этот страх я умела обращать в свою пользу.

— Отбой тревоги, со слухом у нас все хорошо, — я позволяю себе холодную улыбку, — учти, дорогая, следующий раз блефом не будет. Можешь считать это выстрелом в воздух.

— Чего изволите, госпожа? — с сарказмом и все тем же вчерашним презрением цедит девушка, глядя на меня с искренним недовольством.

Я окидываю её оценивающим взглядом.

— Для начала — ключи от квартиры, кредитку и визитку с контактами персонала, оставленные тебе вчера Владиславом Каримовичем, — произношу безразлично.

Моя противница кривит губы — слегка разочарованно, кажется, и швыряет на стол передо мной объемный черный конверт. Объемный за счет того, что в него же запихнули и ключи.

Я на всякий случай заглядываю в конверт.

— Здесь нет кредитки.

Еще один жест в духе «на, подавись», и кусок черного пластика летит по столешнице. Мне без надобности деньги Ветрова, но оставлять его кредитку у какой-то очень странной девицы я не собираюсь.

Она отправится в шоп-тур, а потом Ветров же предъявит мне распечатку трат и потребует возвращать отдачей «супружеского долга»? Вот уж фигушки.

— Как тебя зовут? — разобравшись с вещами, я вновь обращаю свое внимание на домработницу.

Она отвечает не сразу, будто прикидывается заторможенной.

— Яна.

— Приятно познакомиться.

Язвительное фырканье ставит под сомнение мою вежливость. Ладно, плевать на неё, пусть с ней Ветров сам разбирается. Я от неё нужное взяла, с открыванием холодильника сама справлюсь.

— Завтрак через полтора часа.

Моя очередь играть в «я тебя не слышу». Разница только в том, что домработница Ветрову на его жену жаловаться не будет. Ну, если она, конечно, только домработница. Что-то уровень борзоты у неё вообще не соответствует занимаемой должности. Может, она у Ветрова была первой женой и попала в опалу, а теперь надеется его вернуть?

Холодильник у Ветрова под стать его эго — просто огромный. В этой морозилке можно хранить расчлененных трех человек одновременно.

Творог в холодильнике находится, и даже джем. Отлично! Владислав Каримович, надеюсь вы не обеднеете.

Кофемашину я тоже для себя включу.

Яна наблюдает за мной ненавидящим взглядом. Очень напоминает кота, который внезапно обнаружил шерудящего в его квартире котенка. Шерсть дыбом, глаза горят, а лапой дать страшно — от хозяина прилетит.

— Я позавтракаю у себя, — роняю я на прощанье, выгребаясь из кухни.

Интересно, когда Ветров встает? Или он как исчадие ада — вообще никогда не спит?

— Ты его не заслуживаешь, — впечатывается мне в спину.

Вот это заявления, однако! Почему-то у меня даже нет вариантов, кого это «его» Яна имеет в виду.

Я не стала возвращаться в кухню и переругиваться с домработницей.

Боюсь, невозможно будет объяснить Яне, что далеко не я выбрала Ветрова, и быть достойной его, честно говоря, и не хотела. Да и зачем? Детей мне с ней не крестить, лишь бы не вздумала мне плевать в кофе.

Впрочем, я как истинный параноик была согласна кофе себе наливать самостоятельно.

И можно у себя дома.

На самом деле нельзя. Если следовать моему плану до конца — нужно принять тот факт, что в данный момент я — жена Владислава Ветрова. Считаюсь ею. Этим можно пользоваться.

Как и тем, что он меня хочет.

В конце концов, гораздо проще было бы согласиться на близость добровольно, чем ждать, пока он потеряет терпение и все-таки возьмет меня силком.

Боже, как же тошнит от этой мысли.

Дело было даже не в том, что он был неприятен или что-то еще.

От моего босса у меня всегда перехватывало дыхание. И не только из-за внутреннего трепета.

Была б его воля — бабы в его постели бы не переводились. Но его куда больше заводили чужие тайны. Он даже расследовал интересные дела самостоятельно, потому что для него охота за разгадками была как наркотик.

Высоченный, брутально-мужественный — от насмешливого прищура ярко-синих глаз у особенно свободных дамочек дымилось бельишко.

И это я знала, хотя он передо мной даже не раздевался. А под дорогими рубашками вообще-то читался хороший телесный рельеф.

Я не приглядывалась. Босс — всегда только босс. Он ко мне не подкатывал, вообще никак, и за это я, честно говоря, его все это время обожала. Потому и терпела все его выходки. Потому что критичной для меня черты он не переходил.

Ну, до последнего времени.

В общем и целом, дело было не в мужчине.

Дело было во мне.

Вроде два года прошло. Говорят, время лечит. Сколько времени нужно, чтобы забыть, как лила на кожу практически кипяток и не чувствовала боли? Зажили разбитые губы. И другие места, на которых оставались следы… Даже самые больные, те, которым не повезло больше всех.

А страх из души так никуда и не исчез.

Страх снова оказаться сломанной, корчащейся от боли, смывающей кровь с собственных бедер.

Страх, что любимый скажет, что ты должна сказать ему спасибо, ведь осталась жива…

Страх о том, что хоть когда-нибудь все узнают, что тогда было. И как…

Я не хотела. Совершенно не хотела. Просто — Сеня умолял меня помочь ему с оплатой долгов. Просто сопроводить одного его знакомого на вечеринку, изобразить его красивую любовницу…

Я не хотела. Но он так просил. Умолял…

Слабовольная влюбленная дура — я никогда не могла ему отказать.

Вечеринок «для отдачи долгов» понадобилось несколько. Меня рядили на них как куклу, учили ходить сексапильно и глупо улыбаться, чтоб казаться проще. Клиента не интересовали мои мозги, только ноги и пятая точка.

А потом оказалось, что клиент заплатил не только за «сопровождение». Я была возмущена. Ударила его. Убежала. Недалеко убежала, до парковки — там рыдала на груди у Сени, оскорбленная до глубины души. Он успокаивал меня, шептал, что разберется, дал таблеточку. Сказал — успокоительную, оказалось — наркотик.

Когда я очнулась — я поняла, что клиенту меня вернули. А еще, что клиент на меня «обиделся» и привел с собой друга.

Сеня забрал меня позже. Много позже.

Вот так вот я и узнала, что мой парень — сутенер и аферист. Это если не углубляться во все остальное.

Я сбежала сразу же, как только осталась одна. Без документов, без паспорта — вылезла из запертой квартиры по пожарной лестнице. Пряталась у тети-Раиной знакомой, написала заявление на Сеню. Он перестал меня искать, но ответил мне опустошенной кредиткой и взятым на мой паспорт кредитом в фирме микрозайма. От последних мне еще удалось отбиться.

А через месяц я узнала, что тот раз «с клиентом» Сеня еще и снимал. Тот эпизод, где меня еще не отпустило. И эту запись он продал вместе с личными фотками Сивому. Сдав, что я буду платить.

Я и платила. Не в силах даже близко принять, какой именно я выглядела «после таблеточки».

А мужчин с тех пор избегала. Слишком много страха поднималось при малейшем прикосновении.

Меня будто покрывал толстенный слой грязи. И до сих пор я никак не могла отмыться от этого гадкого чувства. Это ведь я связалась с Сеней и позволила ему столько…

И где гарантии, что с кем-то другим будет хоть как-то иначе? В конечно счете — все они одинаковы. Все они будут видеть во мне только жертву. С чьим мнением и желанием считаться не нужно.

Вот и Ветров… Из той же поры. И я для него — пустое место.

Один только вопрос, что вчера помешало ему закончить то, что он начал в своем кабинете?

И где он сейчас вообще?

О, это уже, кажется, второй вопрос…