23. Маргаритка

— Вот здесь, — пухлая папка с заявлениями громко бухает об стол явившейся из архива работницы ЗАГСа. Это не та тетка, что расписывала меня и Ветрова, и слава богу. Я была искренне уверена, что она тут же стуканет Ветрову о моем появлении.

Папка продатирована месяцем-числом и годом. Надо же, Ветров подал заявления за нас обоих аж за полтора месяца. А я думала, все в последний момент рисовали.

Получается, действительно все по закону, по крайней мере внешне.

Но все ли так глубоко продумано в деталях?

— А вот и оно, — Анастасия Аристарховна с видом валькирии-победительницы вытягивает из стопки заявлений то самое. С моей фамилией и именем.

Я мельком проглядываю бумагу. Заполнено мелким почерком, по всей видимости, кого-то Ветров на это подрядил. Подпись — вот что волнует меня больше всего.

Подпись…

Может быть, он просто подсунул мне заявление среди каких-то бумаг на подпись?

Я ужасно боюсь, что это так. Я осторожна, очень, я не подписываюсь под чем попало — спасибо, жизнь и так меня побила, но может быть… В запаре… Промазала взглядом, не прочитала бумагу, просто поставила свою закорючку рядом с галочкой… И потом это вылетело из головы…

Не уверена.

Очень похоже. Очень-очень похоже… Но… Я же не настолько невнимательна, да? Ладно, черт с ним, экспертиза разберется.

— Я могу его взять на время? — спрашиваю нерешительно, поднимая взгляд. — Мне очень нужно сделать экспертизу.

Моя слезливая история о муже-тиране, который силой навязывает мне брак и все подстроил — пробрала эту тетку до глубины души.

— Под расписку, — кивает она понимающе и двигает ко мне лист бумаги.

Из ЗАГСа я выхожу с заявлением во внутреннем кармане жакета и какой-то неясной легкостью на душе.

С ума сойти. Неужели у меня все-таки получится?

Юра обещал, что один его приятель готов прикрыть меня от Ветрова и помочь добиться признания брака недействительным.

Я и не рассчитывала, что сбежать удастся настолько быстро. И просто.

Юра ждет меня у машины, галантно открывает дверь. В последние несколько часов откровенных взглядов и откровенных жестов с его стороны стало гораздо больше, чем за полгода до этого.

Ну, он хотя бы не делает из меня инкубатор, предназначенный исключительно для оплодотворения.

Я стекаю на место рядом с водителем и прикрываю глаза.

Боже, что я делаю?

А что делает он?

Возможно, в его мире это нормально, а я хочу держать свою жизнь в своих руках. Хотя бы чуточку. Рядом с Ветровым слишком страшно.

— Куда теперь? — спрашиваю, когда Юра устраивается за рулем. — К нему обратно? Ждать результатов экспертизы?

— Рискованно, — Городецкий покачивает головой, — раз уж ты решилась от него сбежать, к нему обратно тебе нельзя. Второй раз ты без охраны уже из дома не выберешься. Да и выпустит ли он тебя?

— Думаешь, он уже знает, что я уехала с тобой?

— Знает, — криво ухмыляется Городецкий, — ну и пусть знает. Телефоны мы с тобой оставили в камере хранения, в машине моей прослушки и маячков нет. Он нас сейчас не найдет. В конце концов, не ясновидящий же он.

— Куда тогда? — тихо спрашиваю я, стискивая в кармане ключи от Ветровской квартиры. Мы уезжали быстро, экономя время. Всё, что мне удалось с собой взять — только обычную ежедневную сумку с документами и заначкой. Надолго её не хватит.

— Мой приятель сказал, что предоставит тебе квартиру, — Городецкий даже не задумывается, кажется, этот план хорошо продуман, — поехали туда. 

Едем в тишине. Я искоса смотрю на руки Городецкого на оплетке руля и пытаюсь ими любоваться.

Он хороший. Приятный. Умный. Осторожный. И оставляет за мной право выбора.

Его интерес не был для меня каким-то секретом, за полгода он четыре раза пытался пригласить меня на свидание. И какого-то отторжения я к нему не испытывала, но я предпочитала оставаться в рамках границ «коллеги по работе». До сегодняшнего дня.

Перестанешь быть такой холодной, Марго?

Я не смогла прямо ответить на его вопрос. Менять одну сделку на другую мне не хотелось. Я так устала быть чертовым товаром. Так я ему и сказал. Не хочу менять одного «хозяина» на другого. Юра же клятвенно заверил, что торопить меня не будет, но сейчас просит просто принять его помощь. И хотя бы подумать.

Я и думаю.

Из всех мужчин, что вообще хоть как-то оказывали мне знаки внимания, только у Юры хватает и решимости противодействовать Ветрову, и настойчивости, чтобы по-прежнему на что-то со мной надеяться, и уважения, чтобы даже сейчас оставлять для меня возможность отказа.

Вот только он меня ни капельки не волнует.

Эмоций нет.

Пустота — да. Усталость — вагон её. Благодарность.

Вряд ли этого всего Юре будет достаточно.

Возможно, мне нужно время. Просто перевести дух.

— Твой приятель… — решаюсь наконец заговорить, — кто он?

— Человек со средствами, — Городецкий пожимает плечами, — тот, кому очень не нравится Ветров.

— А кто конкретно? Я его знаю?

— Ритуль, ты сама с ним скоро познакомишься. Не нервничай.

— Скоро — это сегодня?

— Не знаю, — Городецкий вздыхает, — я правда не знаю, Рит. Я тут человек, которому сказано не распускать язык и не оглашать имени покровителя, до того как он сам решит себя обозначить. Поддержка в борьбе с Ветровым дорогого стоит. Согласись, за такое можно и потерпеть мелкие капризы?

Можно.

Но как же меня ужасно напрягают все эти секреты.

Едем долго. Далеко от центра. Юра останавливается у одной из типовых многоэтажек. Старых, блеклых хрущевок, таких угнетающих на вид. Что ж… Отлично. Чем незаметнее, тем лучше.

Выхожу из машины и по инерции оглядываюсь. После неудачного забега до тети Раи я в принципе боюсь снова увидеть в точке назначения Ветрова и его охрану. Псов, что меня для него охраняют.

Нет. Никого нет. Как же сложно в это поверить!

Я ушла, у меня получилось.

Нехорошо, что это вышло после иска к отчиму, который он для меня составил. Получается, я просто воспользовалась его трудами и сбежала. Намереваясь вытянуть на поверхность его обман и преступление. Правда… Этого ведь мало.

— О чем ты думаешь, Марго? — Юра крепче сжимает пальцы на моем локте, заставляя меня обратить на него внимание. — Ты такая потерянная…

— Не знаю, — я неровно пожимаю плечами, — боюсь. Просто подделки документа или подписи — мало, чтобы организовать Ветрову действительно много неприятностей.

— Не волнуйся, — Городецкий уверенно улыбается, — мы все продумали, обвинения будут серьезнее. Конечно, не на пятнадцать лет строгача, но хватит для того, чтобы заставить его отвалить и пустить на дно его бизнес. Ему будет не до тебя. Мы с тобой сможем расслабиться.

Я буквально скручиваю себя, заставляя не отдергивать руку. И не отскакивать в сторону.

Все хорошо. Я знаю Городецкого уже долго. Он не причинит мне вреда. Он обещал.

Мой мозг не желает в это верить.

Пора бы уже это забыть, пора отпустить, пережить, начать жить дальше.

Только просто взять и начать — не получается.

Только одно ощущение не отпускает меня с того самого момента, как я покинула квартиру Ветрова. Чувство, что я совершила грандиозную ошибку.

— Он здесь, — задумчиво роняет Юра за моей спиной и обернувшись я вижу, как он сверлит взглядом темный мерседес, брошенный в дальнем углу парковки, — наш покровитель здесь, Марго. Кажется, она решила не откладывать знакомство.

— Она? — я переспрашиваю, внутренне напрягаясь, а через минуту, когда из упомянутой машины выбирается высокая девушка, мой вопрос отпадает сам по себе.

Так вот ты какой, человек, которому не нравится Владислав Ветров.

Как же так, а ведь замуж за него собиралась!

Беги, беги — мне шепчет подсознание, наблюдая за тем, как хищной, воистину тигриной походкой плывет в мою сторону Лана Михальчук.

— Вы долго, — она капризно морщится, — я уже успела заскучать.

— Я не предполагал, что вы приедете сегодня, Лана Викторовна, — голос у Городецкого напрягается, и меня это почему-то беспокоит.

В общем-то…

Если покровительство предлагает Лана — так даже проще. Она по крайней мере женщина. Ветров её задел, она мстит. Все вполне понятно.

Но что напрягает Юрия?

— Хочу побыстрее с этим разделаться, — бывшая невеста Ветрова кутается в шарф, закрывая им нижнюю половину лица, — идемте внутрь, не хочу, чтобы меня видели в этой дыре.

Это звучит как приказ.

Квартира, в которой мне предстоит прятаться, расположена на первом этаже. Юра довольно быстро находит общий язык с замком, пропускает меня внутрь первой. Я оглядываюсь, привычно отмечая некую запущенность ремонта. Это точно не квартира звезды. Даже близко не стояла. Возможно, съемная?

Если Ветров меня здесь не достанет — я уже согласна. Даже на комнатушку в коммуналке. Лишь бы не нашел.

— Ну что, нравится? — в тоне Ланы, наблюдающей за мной, оглядывающейся по сторонам. — Сойдет для тебя?

Небрежность сквозит в каждом её слове, но… Человек, предоставляющий мне помощь, не обязан дуть мне в попу. Она мстит Ветрову, я для неё инструмент. Окей, я согласна им побыть.

— Спасибо, — я вежливо улыбаюсь, — я не рассчитывала на вашу помощь, Лана Викторовна.

— Ничего, — холодно усмехается моя собеседница, — я помогу тебе, а ты поможешь мне. Готова услышать наш план?

Я киваю, без лишних слов.

Под ложечкой у меня почему-то посасывает.

— Я вся внимание? — я устало тру виски. Как-то так вышло, что когда мы вошли в квартиру, Лана заняла единственное кресло, и теперь мы стоим перед ней как перед королевой. Присесть никто не предлагает.

А жаль, у меня лично голова гудит. И ноги. Я вообще бы предпочла поспать хоть пару часов, нынешняя ночь была практически бессонной из-за одолевающих меня панических атак.

Но Лана явилась сюда обсуждать дело. Окей, давайте обсуждать. Раньше начнем — быстрее закончим.

— Надо же, какое нетерпение, — сладко цедит Лана, хлопая кукольными ресничками, — не пришелся тебе по вкусу чужой жених, Рита?

Чужой…

Смешно.

— Из того, что я знаю о планах Ветрова — он с самого начала не планировал на вас жениться, — не знаю, зачем это вырывается у меня изо рта.

Лицо Ланы, и без того не очень дружелюбное, каменеет еще сильнее. Окей, попробуем сгладить.

— Да, не понравился, — произношу, уводя взгляд в сторону, — у него одни ему ведомые планы, я для него даже не пешка, кукла, которую можно купить, чтобы она послужила для одной определенной цели. Собачонка, которую можно выпускать из дома только на поводке. На меня ему плевать, я и нужна-то ему, только чтоб наследник появился. Я о таком никогда не мечтала.

— Что, не хочешь ребеночка? — Лана кривляется по одной ей видимой причине. Я понимаю. Ветров её задел, бросил, продинамил. Сейчас она мстит мне как косвенной виновнице её страданий.

— Хочу, — улыбка выходит горькой, — но не так.

Не так, как хочет этого Ветров. Просто как очередной товар, средство достижения цели. Галочка в списке достижений, которое он получил по сходной цене.

Для себя — я ребенка хочу. Когда-нибудь. В розовом будущем, когда не будет Сивого и Ветрова и вообще….

Кажется, это уже никогда не наступит.

— Бедный, бедный Влади, как он будет в тебе разочарован, — Лана мстительно кривит губы.

Как бы то ни было, он явно был ей интересен как мужчина.

Какая жалость, что это было не взаимно.

Какая жалость, что он решил, что я ему удобнее.

Дешевле. Слабее.

За Ланой хотя бы был её отец, ей вряд ли подиктуешь, когда и при каких условиях ей можно выходить из дома и в каком виде по нему передвигаться.

У неё, может быть, даже детей в планах на ближайшее время нет.

Карьера, слава, вот это все — куда она это денет?

— Так что же вы придумали, — повторяю я, — что от меня требуется?

— О! — глаза у Ланы торжествующе вспыхивают. — Ничего особенного. Быть несчастной. Плакать. Показывать следы побоев и рассказывать о жестокости Ветрова и о том, как ужасно он с тобой обращался. Как он рассердился на то, что ты попыталась найти доказательства. Как сорвался с катушек и избил. Справишься?

— Избил? — я повторяю медленно, все еще не догоняя мелкие детали этого плана. — Но ведь ничего такого не было. Это не сработает. Для доказательства этого обвинения нужны следы физического насилия. Их у меня нет.

— О, за этим дело не станет, — Лана улыбается так, что у меня кровь в жилах стынет, — к тому моменту, как сюда приедет полиция, у тебя все будет, Рита. В таком количестве, что в жестокости Ветрова никто не усомнится.

Волосы на моей голове начинают становиться дыбом.

Она ведь не серьезно?