Глава 43. Алиса

– Что ты мне хотел показать? Гостевую комнату? – осматриваю симпатичный интерьер вполне обычной комнаты.

Шаги за моей спиной тихие, но я слышу каждый. Изнутри разрывает предвкушение, а улыбка не сходит с лица.

До сих пор не могу поверить, что наши родители познакомились и вполне себе дружно сидят внизу, общаются. Словно сто лет знакомы.

На плечи ложится тяжесть. Приятная. Готова замурлыкать. Вик сжимает и ведет ладонями вдоль моих рук. Наклоняется. Чувствую на шее влажные поцелуи. Медленные, мучительные.

Прикрываю веки и откидываюсь назад. Низ живота пылает.

Как только я узнала, что беременна, завожусь как мотор гоночного болида. Стыдно в таком признаваться, но от одних поцелуев я на грани оглушительного оргазма.

– Ты же не думаешь, что мы будем здесь?.. – с придыханием спрашиваю.

– Все уже про нас забыли.

Дорожка из поцелуев спускается к груди. Руки Вика накрывают увеличившуюся грудь. Она ноет, болезненные ощущения заставляют покусывать губы.

Варламов прижимает меня к стене и смотрит горящим взглядом. Улыбаюсь и таю от него. Ненавижу и люблю. Люблю и ненавижу. Не смогу уже без него!

Рукой ведет по бедру, задирая юбку. Кожа покрывается мурашками, а тело пробивает горячая дрожь.

– Алиска, а врач… разрешил? – резко прервавшись, испытующим взглядом уставился в мои глаза.

Между бровей уверенная складка, а виски покрыты крошечными капельками пота. Здесь жарко и душно, дыхания смешиваются, каждый из нас жаждет большего. Я уж точно.

– Ты что, конечно же нет! Все девять месяцев и два года после… – шучу.

Вика нужно было видеть. Вся гамма эмоции отразилась на его лице.

Сцепляю руки за его шеей, чуть повиснув, и губами касаюсь его губ. Часть Алисы Комаровой внутри меня все еще желает крошечной мести за то, что Вик косвенно виноват в моем увольнении.

– Ты же несерьезно?

– Почему? Очень серьезно.

Люци сглатывает и отходит от меня. Становится некомфортно. Мысленно топаю ножкой и капризным тоном приказываю вернуться на свое место.

– Все хорошо, Вик. Врач разрешил. С… ребенком все в порядке.

Образовавшийся ком давит в горле.

Ребенок.

В голове не укладывается, что я буду мамой, а Люци – папой. Еще вчера сидела на его капоте и мечтала утереть ему нос, а сейчас эта модель терминатора сжирает меня своими глазами и целует в отместку за мою шутку.

Уносит.

Вик слизывает мои извинения с губ, смакует и прикусывает. Только он так может: хочется и вырваться, и сильней обхватить его ногами и прижаться всем телом.

Варламов высвобождает полы блузки из-за пояса и поднимает. Грудь сильно ноет. Она стала чувствительной за какие-то пару дней.

– Ты мне говори, если что не нравится.

– Мне не нравится, что мы собираемся заниматься сексом, когда внизу сидят наши родители.

– Уверяю, они в молодости грешили тем же!

Тонкие колготки как-то неожиданно оказываются у меня в ногах, а Вик подхватывает меня и несет на кровать.

Мягкая, удобная. Видать, для гостей все только самое лучшее в этом доме.

Ловкий Люци сдвигает трусы в сторону и оказывается внутри меня.

– Ах! – выдыхаю от накрывшего наслаждения.

Вик стискивает мое тело в руках, но умудряется неощутимо нависать надо мной. Я не чувствую его веса, и это огорчает. Мне нравились его сила и мощь. Хоть и признаваться в этом не всегда могу.

– Так хорошо? – спрашивает, взглядом кружа по лицу.

Заботливый.

Киваю сотни раз как заведенный безмозглый болванчик и глупо улыбаюсь.

Мне не просто хорошо, лучше еще не бывало. Мышцы в промежности приятно искрят и вибрирует, тотальная наполненность выбивает стоны один за другим, как автоматная очередь.

Варламов двигается уверенно, но мягко. Все еще боится.

Вход во влагалище окольцовывает приятное тепло, которое сжимает все сильней и сильней.

Люци смотрит на меня голодно, хоть и находится сейчас во мне. Ему мало, чертовски мало.

– Выйдешь за меня? – спрашивает между поцелуями.

Темные глаза вколачиваются в меня сильнее его твердого члена в мою плоть.

Приоткрываю рот, но ни слова не могу произнести, лишь бессвязные звуки удовольствия.

Толчки становятся чаще и глубже. Почти будущий муж отпустил себя и свои страхи и стремится догнать свой привычный темп.

В ушах гул, мышцы скручивает знакомая тугая судорога. Я крепко сощуриваюсь, не в силах оставить глаза открытыми.

– Да! – кричу на пике.

– Вот и славно, – слышу сквозь шум движения крови в моей голове.

Чувствую, как Вик замирает внутри, а следом горячее семя обжигает внутренние стенки.

Варламов откидывается на спину и утягивает меня на себя. Его кожа на груди влажная и очень горячая. Липну к Вику как скотч, отрывать будет болезненно. И дышу им. Нами. Запахи смешались и действует как релаксант.

Прикрываю глаза и, кажется, уношусь куда-то.

– Ты хочешь свадьбу? – безбожно вырывает из сладкого сна.

Опираюсь на локоть и смотрю на этого жестокого Люци.

– Я, вообще-то, нормального предложения и не услышала, – сдвигаю брови к переносице и дуюсь.

Гормоны берут свое.

Вик прикусывает нижнюю губу, как пакость какую-то задумал, и подскакивает со своего места. Из заднего кармана джинсов достает коробочку. Открыв, протягивает мне.

А я, блин, уже плачу. Оттого, какой он невыносимый, упрямый, все делает тогда, когда сам решит и как решит.

– А так?

Шмыгаю носом. Сентиментальной становлюсь, хоть вой.

– Сам выбирал?

– Нет, Оливия помогала.

Треснула бы, да ничего нет под рукой.

– Сам, конечно, – говорит, чуть смягчившись или прочитав по моим глазам степень моей злости.

Вынимаю кольцо из коробочки и рассматриваю красивый овальный бриллиант. Там сотни, а может, и тысячи, бликов. Глаза острыми искрами посыпаются при взгляде на украшение.

– Дорогое, наверное.

– Кредит пришлось брать.

Прыскаю от смеха. Под ребрами растекается сироп из удовольствия, смазывая все шероховатости вроде обид и ревности.

Набираю воздуха, только меня грубо прерывают громкие голоса снизу. Переглядываемся с Варламовым и тут же начинаем собираться.

Господи, стыд-то какой. Там все точно в курсе, почему нас нет так долго.

– А я тебе говорю, у него внебрачный сын! – спотыкаюсь о порог из-за голоса моей бабули.

Кое-как одевшись и спустившись, застаем картину, от которой все внутренности меняют порядок и сторону.

Во главе стола бабушка с разложенными картами, а вокруг столпились мои нынешние родственники и будущие.

– То есть как внебрачный сын? – на Ларисе лица нет.

Издалека вижу бубновый валет и шестерку треф. И где там сын? Да еще и внебрачный?

– Боря, ты мне не говорил, – обращается к парню, выражение лица которого почти нечитаемо. Он один тут, по-моему, адекватным остался. Остальные сошли с ума.

– Может, потому что нет никакого сына? Ни брака, ни сына…

– Пойдем, – шепчет осторожно мой будущий муж и, не дождавшись ответа, выводит из столовой, пока не стали гадать еще и на наше будущее.

Оно уже более-менее ясно.

Сейчас смотрю в глаза Вика и понимаю, что у меня не было ни единого шанса не полюбить этого коварного Люци.

– Куда на этот раз?

– Погреб. Там та-ак интересно!

– Ты озабоченный, Варламов, – хихикаю в кулак.

– Ты, кстати, не ответила на вопрос, – останавливается у двери и преграждает мне пути, – согласна?

– Терпеть тебя до конца твоих дней? Согласна!

Почти муж закатывает глаза – зануда – и примыкает к моим губам.

Он тоже согласен терпеть, потому что любит.