Глава 17

У вас было когда-нибудь такое, что ранним утром, когда до назойливого будильника есть еще куча времени, вам плохо. Когда вы еще не проснулись, а вас уже тошнит. Вот со мной такое уже несколько дней происходит: что я не успеваю открыть глаза, как меня мутит. Секунда, и я быстро зажимаю рот руками, откидываю от себя одеяло и как угорелая несусь в сторону ванной комнаты. Слава богу, туалет не был занят, поэтому я быстро опустилась на колени и не успела убрать руку от лица, как меня стошнило. Не знаю, как долго я так сидела, но пятая точка знатно успела замерзнуть, как и ноги. Прошло уже два дня, как я страдаю этой херней. Отравилась, что ли. Вроде не ела ничего из ряда вон выходящего. Может это из-за пиццы, которую я скушала как раз позавчера, испортилась что ли? Хотя она, по-моему была свежей.

— Катюш, это ты? — ко мне заглядывает бабушка, натягивает рукава своего халата и садится рядом. Помогает мне убрать волосы с лица и придерживает их, пока я выворачиваю все содержимое желудка в унитаз. Боже, как горло болит от этого. — Снова тошнит? Уже который день, — не знаю куда она клонит, но решаюсь не заморачиваться на этот счет, так как меня настигает очередной приступ, и я уже плачу, обнимая унитаз.

— Это все из-за пиццы! Она была испорченой, ба-ааа!

— Эх, вот говорила я тебе, не есть её, но ведь не стала слушаться. Вот теперь и мучаешься.

Бабушка заботливо гладит меня по волосам, а после помогает подняться с места.

— По пути зайду в аптеку и возьму нужные лекарства, — бурчу, пока умываю руки.

— Тогда и не забудь взять мои лекарства. Они закончились.

— Хорошо, ба, дай только список и письменное разрешение врача.

— Я уже приготовила, на столе лежат. Заканчивай давай тут побыстрее, и садись за стол, я сейчас омлетик тебе приготовлю, — бабушка останавливается и добавляет: — И Лешу не забудь разбудить.

— Хорошо, только сделай мне, пожалуйста, с сыром?

— Ты же не любишь его? — удивляется бабушка.

— Не люблю, но сегодня хочется.

Я сама в шоке от самой себя, не говоря про бабулю. Раньше я никогда не ела сыр, даже на дух не переносила, любое блюдо, которое заказывала, всегда просила его не добавлять, и мы с братом часто из-за этого ссорились. Он-то его любит, но из-за меня постоянно отказывался. Что это сегодня меня переклинило, не знаю…

— Ну ладно, — бабушка простояла еще несколько секунд, а после ушла, оставив меня одну.

Закончив умываться, потопала будить брата, а потом вернулась к себе. Наряд на работу выбирала долго. Ничего из моего шкафа не нравилось. Но в итоге чертыхнувшись, надела первый попавшийся в руку комплект: это оказалась белая блузка с юбкой, французской длины.

— Катюша, милая, завтрак остывает!

— Иду! — прокричала в ответ, укладывая волосы в высокий хвост.

— И с каких пор ты стала есть сыр? — начал Леша, стоило мне сесть на свое место.

— Вот с этой самой минуты. Есть еще вопросы, папочка?

— Хватить издеваться над братом, Катя, — бабушка покачала головой.

— Ммм, вкусно, спасибо ба!

— Катя, с тобой все хорошо? — бабушка странно на меня посмотрела, Леша тоже далеко не ушел, переводит взгляд то на меня, то на бабулю.

— Да, а что?

Почти все нормально, если не считать, что меня безумно раздражает, когда Леша вот так чавкает, кошка тереться о мои ноги, а чайник на плите громко урчит. А ещё это тошнота. И то, что я соскучилась…

— Дочка, а когда у тебя последний раз была близость? — мда, бабушка словами за карман не лезет.

Чего-чего, но такого разговора я никак не ожидала. Вон, даже Алексей, бедняга, аж кофем поперхнулся, и побледнел. Боже, закатываю глаза, как будто он впервые услышал это слово.

— Бабушка, причем тут это? И потом, тут же Леша сидит!

— Я просто хочу проверить свои догадки. Так была или не была?

— Месяц назад. Плюс минус.

Да, прошел почти месяц, как мы с Константином поссорились и разошлись вдоволь натрахавшись. Но к чему сейчас бабушка завела этот разговор? Не понимаю.

— Бабушка, о чем ты подумала?

— Ох, надеюсь, ты не беременна.

Вот теперь пришёл мой черед поперхнуться. Только не кофем, а омлетом.

— Что?! — в один голос закричали мы с Алексеем. А он-то что кричит? Не он же возможно в положении. О чем это я сама вообще думаю? Какая к черту беременность, как такие мысли вообще могли в голову придти?

— Кто отец?

— О чем ты? — снова одновременно сказали мы оба. Если я обращалась к бабушке, которая, видимо, чокнулась на старость лет, Алексей видимо ко мне. — Не говори глупостей.

— А вы предохранялись?

— Что?

Я никогда не вспоминала наш секс после того последнего раза. Запрещала себе думать об этом, на работе пыталась вести себе, как обычно. Даже наши мимолетные встречи в офисе стали редкостью за эти дни, а тут бабушка. Её слова, как гром среди ясного неба. Пытаюсь отмотать плёнку своего воспоминания назад и вспомнить, использовал ли Бестужев презервативы во время секса. Ничего не помню.

— Я ушёл.

Мрачно сказал Алексей, бросил вилку на стол, и взяв рюкзак, вышел из дома, ругаясь на всю квартиру. Когда за ним захлопнулась дверь, я вжала голову в плечи.

Боже, мы что, действительно ни разу не пользовались контрацепцией во время близости. И сколько раз он кончил в меня? Он даже не пытался остановить себя.

Мы оба не пытались, потому что были заняты друг другом…

— Что теперь будешь делать? Оставишь ребёнка или…

— Бабушка, откуда ты взяла, что я беременна? — голос получился не таким, как хотела я. Запнулась на полуслове. — Лишь из-за сыра? Так не буду я есть этот долбаный сыр!

На нервах закричала я и рывком встала со стула, что голова закружилась, и перед глазами потемнело.

— Катя, с тобой все хорошо?

— Да, хорошо.

Я не стала говорить ей, что закружилась голова. Не хотела лишний раз её беспокоить, да и дать еще один повод подумать, что я якобы в положении. Чушь, абсолютная чушь!

— Я пойду, опаздываю уже.

Хоть у меня еще и было много времени в запасе, просто не хотелось развивать и дальше эту тему. Пока шла к аптеке, думала, что никогда не окажусь в такой ситуации, где буду бояться увидеть две полоски на тесте. А сейчас не знаю, что и делать. Но как бы там ни было, я должна узнать: беременна или нет.

В аптеке, несмотря на то, что еще было рано, была очередь, правда не такая большая как в кафе или столовой. Поэтому уже через двадцать минут я была на работе. В кабинете сидел лишь Анатолий, а Инны Григорьевны на горизонте пока не было видно. Увидев меня, он быстро сел на свое место, и спрятал руки под рабочим столом.

— Доброе утро, Толя.

Однако парень меня даже взглядом не удосужил, не говоря о том, чтобы поздороваться. Анатолий будто сидел в трансе, и неосознанно играл с ручкой, тем самым раздражая меня. Боже, быстрее бы этот ад закончился.

Достала из шкафа документы, включила компьютер и начала работать. Вскоре пришла и Инна Григорьевна, поздоровалась с нами, однако Толя и с ней вел себя, как и со мной недавно. Женщина упрекнула его за это, а он даже ухом не повёл. Ну и железные нервы. Правда у кого именно, не решила еще.

Я никак не могла сконцентрироваться на работе, ведь мне захотелось поесть солёных огурцов. Причем очень захотелось. Скосила взгляд в свою сумку, где лежал тест на беременность, и никак не могла решиться. Я боялась, боялась увидеть там две полоски. Я не хотела сейчас становиться матерью, да ещё и матерью одиночкой. Я не готова, как физически, так и морально. Не го-то-ва!

— Анатолий, пожалуйста, исправьте эти отчёты.

Я положила перед коллегой стопку бумаг, где указала ошибки ручкой. Однако его поступок очень напугал меня. Он швырнул бумаги мне в лицо, и наорал. Что я не совладела со своими эмоциями и заплакала. А он просто взял куртку и вышел из кабинета. Я тоже долго не стала задерживаться, попросила у Инны прощения и пошла в туалет, взяв с собой сумочку.

Решив больше не мучиться, кое-как взяв себя в руки, все-таки решилась сделать тест, и больше его не откладывать. Раньше я никогда не пользовалась такими штуками, но славу богу, в них имелась инструкция. Внимательно прочитав ее, во время вспомнила, что еще неделю назад у меня должны были начаться месячные…

Руки задрожали, из-за очень сильного волнения, глубоко вздохнув, я сделала все что было написано и стала ждать, крепко зажмурившись. Было страшно открывать глаза и смотреть на тест. Сердце безумно стучало, и отдавало в висках. Просидев еще несколько минут все-таки раскрыла глаза и… заплакала, когда увидела две ярко красные полоски. Боже! Я стану матерью!

Я судорожно стёрла со щек слезы и улыбнулась. Если до этого я боялась, то сейчас будто камень упал с души, стало так легко. Я была рада, и это пугало, ведь я не понимала своей реакции.

Погладила пока все ещё плоский живот.

— Мама тебе любит, малыш. И папа, — загрустила, когда вспомнила, что наговорила лишнего, — Наверное.

Я посидела еще немного в кабинке, и размышляла, стоит ли говорить Косте о беременности или нет. С одной стороны я боялась его реакции, а с другой была рада, что ребёнок от любимого, пусть тот и мерзавец, но любимый же! Решила все-таки сказать ему правду. Зачем мучить обоих? Пусть мой ребенок растёт в семье, где оба родителя имеются, а не как было у меня.

Тест бережно положила в сумку, предварительно упаковав его в коробку, и вышла из укрытия. А когда вошла в кабинет, меня попросили подойти к начальству.

Почему меня позвали? Натворила что-то? Вроде все отчёты сдала вовремя, на работу не опаздывала, тогда что?

Когда я прошла в приёмную Максимова, Дилфину не увидела на своём месте, а в кабинете босса были те, кого я не ожидала увидеть: Бестужев и глава охраны. Если Максим устало посмотрел на меня, то Бестужев отвернулся и встал у окна, скрыв руки в кармане брюк и молчал, а тяжёлый взгляд главы безопасности обжег мой затылок. Я всей душой хотела сбежать отсюда. Сидя перед боссом, чувствовала нервозность Бестужева, да и атмосфера здесь была слишком давящая.

Максимов быстро перевернул ко мне ноутбук, предварительно открыв какие-то отчёты.

— Вы знаете, что это?

— Кажется, но не уверена. Я вижу столько отчетов за день, что не запоминаю их все. Тут ошибка? Хотя, я не припоминаю, что делала такой отчет.

— Да?

Тут меня, как не вовремя мутит. Делаю глубокий вдох, а после выдох. И это помогает мне справиться с тошнотой.

— Я не понимаю, почему вы сейчас говорите загадками, Максим Афанасьевич. К чему весь этот разговор? Вы собираетесь меня уволить? Так ведь?

Смотрю в сторону Бестужева, а не он ли инициатор моего увольнения? Этого он хочет добиться из-за моих слов?

Видимо он почувствовал мой взгляд, повернулся к нам, а я, наоборот, отвела глаза.

— Никто никого увольнять не собирается, — проговорил он, снова одарив меня тяжёлым взглядом. — Мы просто хотим быть уверенным, что ты… вы, Катерина Сергеевна, не сливали информацию нашим конкурентам! — проговорил Бестужев и подошел ко мне.

— Что?!

Слишком громко спросила я. Сказать, что я в шоке, так это ничего не сказать.

— Да вы слышите себя, Константин Михайлович? Я сливала информацию? Знаете что, — я встала с места, опустила руки на рабочий стол босса и наклонила голову, что кончики наших носов соприкоснулись. — Да идите все вы к черту!

— Дерзишь? — он хмыкнул. — Могу ведь и уволить.

— Это не вы увольняете меня, а я сама увольняюсь. Меня уже тошнит от вас.

Тут меня и вправду чуть не вывернуло, плюс и голова закружилась, что мама не балуй. Чуть не потеряла равновесия, но крепкие руки босса удержали меня на месте и помогли сесть.

— С вами все хорошо? — Константин подал стакан воды, а Максимов отошел назад.

В кабинете стало очень тихо. Мужчины все разом замолкли. Константин взял из моих дрожащих рук пустой стакан и сам уселся напротив меня.

— Кто у нас устроился недавно? — спросил после нескольких минут молчанья большой босс.

— Кажется, никто.

— У нас в отделе есть новичок, — сказала я. — Правда, он сегодня ушел раньше.

— Не заметила ничего подозрительного?

— Он сегодня после одного звонка вел себя очень странно, витал в своих мыслях, да и на меня накричал, когда я попросила его исправить ошибки в отчете. Кинул документы в лицо и ушел, хотя раньше за ним такого не наблюдалось.

— Скорей всего это был он, — сказал Костя.

— Что мне делать? — в разговор вмешался безопасник, который стоял в кабинете все это время.

— Узнать, где живет, и наведаться к нему. А дело Воронцова оставлю себе и адвокатам.

— Хорошо. Давай я тебе помогу, — обратился ко мне Костя.

— Сама.

Я не понимала, что происходит, но и не пыталась вникнуть в суть разговора мужчин. Но и согласится на помощь Бестужева, тоже не хотела. Однако он не отпустил мой локоть.

— Пусти, — зашипела я, как ядовитая змея.

— Катерина, у меня и так настроение паршивое, хоть ты не беси!

Не знаю почему, но быстро замолчала. Не хотелось бы испытывать на себе прочность его злости, да и силы были неравные. К тому же, я беременная, волноваться мне сейчас нежелательно. И из-за перепадов настроения, решила, что пока промолчу, из вредности. Пусть помучается.