Глава 30

Полина

Мы с Верой взяли наши уставные документы и засели после окончания рабочего дня за изучение всех мелких шрифтов. Раньше все юридическо-консультационные услуги нам оказывала контора Марата. Я разорвала с ней договор и обратилась в адвокатскую фирму Небесного. У него тоже был отдел по работе с корпоративными клиентами по форме аутсорсинга. Они тоже изучали правовое состояние «Эдема». Я начистоту Вере рассказала о нашем положении:

— Марат требует, чтобы через три месяца я забыла о разводе, иначе начнет руки выкручивать. Он может. Заявит о нарушениях и потребует через суд на основании крупного собственника полного аудита с остановкой деятельности на неопределенный срок. Это ж все, Вера. Считай, конец.

— Слушай, так не разводись с ним! Пусть живет и спит в обнимку с вашим свидетельством о браке!

— Пока я его жена, он мне жизни не даст…

Вера так на меня посмотрела: даст ли он мне жизни, даже если мне удастся получить развод? Я сняла обручальное кольцо, но продолжала прокручивать несуществующий фантомный ободок. Я все еще ЕГО. Сама морально не отделилась и не отдалилась от Загитова. Не сепарировала окончательно. Его до сих пор слишком много в моей жизни.

— Есть еще Давид, — вернулась к нашим баранам. — Этот тоже требует моего внимания.

— Популярная ты, Полька, — смеялась Вера.

— Хочешь, отсыплю своей популярности? — с легкостью предложила. Подруга только руками замахала и перекрестилась для верности.

— Этот Давид, конечно, охреневший… — вернулась на серьезную волну Вера. — На всякий случай я начала присматривать варианты для переезда. В принципе, есть неплохие. Шли его на небо за звездочкой.

— Обязательно. Я его еще Марату сдам перед переездом, — посмотрела в упор на Веру, — чтобы жизнь медом не казалась.

— Думаешь, сильно наваляет ему?

— Дело не только в этом. Давид хоть и храбрится, но если узнают в диаспоре на самом верху…

— Слушай, он такой финансово успешный, ему, думаешь, не пофиг?

— Вер, ты не понимаешь, у них очень сильны вертикальные связи и иерархия от старшего к младшему. Стать парией в диаспоре — это серьезно. Они очень помогают, решают вопросы с властями, силовиками, вытаскивают из самой узкой дырочки.

— Так пригрози ему, что расскажешь!

— Обязательно. Но, думаю, Давид слишком самоуверен. Его слово мужика и брата против женщины… — я тихо рассмеялась. — Черкесов просто недооценивает силу ревности Марата…

В моем случае стоит только намекнуть, и Загитов вспыхнет. Он уже вымочен в керосине, хватит одной искры. Марат ревнив, всегда был, не так чтобы невыносимо, но забыть о его собственническом характере не давал. Сейчас я реально верила, что у него может снести крышу, когда у меня появится другой мужчина. А он появится! Я в монашки не записывалась! Единственное, кому Загитов доверял — близким мужчинам в диаспоре. Жену своего брата желать нельзя — это закон. Марат никогда не ревновал к Давиду, а улыбки и шутки воспринимал, как черту характера. Вот Марат удивится, если узнает. Точнее, когда узнает.

— Поль, мне тут один благодарный клиент подогнал билеты на концерт Дивы в Gipsy. Чатский, Влад, Крис ты и я, идем?

Я обещала подумать. В субботу днем двойняшек мама Жанна забрала и повела в парк: погода для конца марта очень солнечная, обманчиво ласковая, завтра уже обещали дождь со снегом и снова плюс пять.

Я решила заняться зонированием у детей, отделить рабочую зону от игровой. Затем перебрала вещи, которые привезла из дома в Новой Риге. Да, мне бы еще один шкаф или раздать одежду, которую долго не надевала. Столько всего не нужного… Почему люди так любили цепляться за старое, прошлое, берегут пустое и забытое? И я такая же. Или нет?

Днем позвонила Ангелине в Израиль. Операция по пересадке костного мозга ее сыну прошла успешно. Их с мужем ждал долгий и сложный период реабилитации.

Вера звонила, уговаривала пойти в клуб на концерт, но наша няня на выходных с внуками, Марата просить посидеть с двойняшками, пока я тусуюсь — это приговор, тлен и мрак. Других вариантов не было.

— Приехали! — вышла встречать своих бандитов и свекровь. — Не устали? — помогла раздеться маме Жанне. У меня даже мысли не было называть ее как-то иначе. Сначала, да. Не знала, как общаться, даже на звонки не отвечала, но мы поговорили. Она выразила мне поддержку и как бы не любила сына, но просить за него не стала.

— Нормально, Поля. Что еще бабушке делать.

Я отправила детей мыть руки, а сама поставила чайник. Ильдар с Лианой выгулялись и, перекусив пирогом, ушли лежать и смотреть телевизор.

— Поля, я поговорить хотела, — осторожно начала мама Жанна, — может, позволишь хоть иногда брать Ильдара с Ляной к нам? Адам соскучился, он с нами гулял сегодня, но бурчал, что дети в доме не бывают. Мы ж собаку им взяли: щенок скучает, да и внуки спрашивали о нем.

— Я понимаю, просто…

— Ты же не думаешь, что мы можем украсть внуков? — неожиданно ахнула. — Мы бы никогда, да и Марат не позволил бы! Я бы сама не позволила!

— Нет-нет, что вы! — замахала руками. — Просто вся эта ситуация с… — бросила на нее короткий взгляд, — отрикошетила в нас. Я не берусь судить чужую культуру и традиции, но мои дети… Мама Жанна, я боюсь, что для них это может стать нормой.

— Ох, Адам, и заварил ты кашу… — тяжело вздохнула, помянув мужа. — Марат поступил отвратительно, и это совсем не про религию. Это в принципе про мужчин. Поля, дурак он, но тебя любит.

Я открыла рот, готовая возразить, но свекровь опередила.

— Просить простить не буду. Это уж по сердцу делать нужно. Мужчины, они порой такие глупые мальчишки: хотят новую игрушку, покупают, а потом оказывается, что она стоила им слишком дорого, а вернуть в магазин ее нельзя.

— Адам Даниярович? — спросила осторожно.

— Ага. Разводиться с Динарой решил.

Я округлила глаза. Я ж слышала, как шептались мужчины на празднике: и счастливый, и помолодевший, удалой и ретивый жеребец. Неужели не долго музыка играла?

— Ну или от меня уходить.

Я вообще уронила челюсть на пол. Неужели?!

— Недавно приехал после визита к ней, и сердце прихватило. Динара молодая, бойкая, да и характер далеко не кроткий. Требовательная. Адам к уважению, спокойствию, миру в доме привык, а она после родов как сцепи сорвалась. Пилит его: мало ей подарков, дом маленький. Мол, я одна, а они втроем ютятся… — и посмотрела на меня выразительно.

Дом у Динары очень приличный. Квадратов триста, это не считая участка и сада!

— Адам на нее орет, на место ставит, грозит лишить всего. Но ему это сложно, он же не привык так с женщинами. К нему всегда и все с уважением, а эта фигу крутит. Уже и секс ему этот ваш не нужен, — махнула рукой. — Ему б таблетки от давления, да тихонечко телевизор посмотреть с чаем и любимыми пирожками, — вздохнула. — Только жена не рукавица: с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь.

— Трижды сказать «я развожусь с тобой» легче, чем в суд идти, — вспомнила свою ситуацию я.

— У них дети. Динара теперь навсегда с ним. Она ж их мать… С начала мужики думают известным местом, потом не знают, куда бежать от последствий. Адам же возит ко мне близнецов, я не против иногда с малышами побыть, но я не собираюсь быть нянькой им для того, чтобы Динаре было облегчение. Я своего сына вырастила. Хватит. У меня внуки. Есть кому внимание давать. А забирать близнецов у матери и мне привозить… — возмущенно фыркнула. — Уже чуть ли ни каждый день, Полина! Я к ним привязалась, не скрою, хорошие они мальчишки, спокойные, но я твердо сказала: пусть их воспитывает мать. У меня внуки, все! — и такой гордый вид. Я улыбнулась.

— И что? Передумал разводиться с ней?

— Не знаю, — пожала плечами мама Жана, — призадумался. Ох, Поля, я точно поняла, что если еще дам слабину, он их всех ко мне в дом притащит, вместе с самой Динарой, и счастлив будет. Адам знаешь как устает на работе? С делами диаспоры тоже. Не мальчик уже и разрывается на два дома. Там дети, а у нас я. Но там, где дети, там и мать, а эту видеть у себя не хочу! В общем, сказала: если устал ездить, оставайся уже там и живите. Разводится не буду, шум поднимать, что первую жену не навещает, тоже не буду, захочет приехать, поговорить, рядом побыть — встречу как родного и доброго друга. Но не больше.

— А он? — я слушала с огромным интересом. Это какой-то турецкий сериал, ей богу!

— Думает. Ему детей жалко и от меня уйти не может.

— Вот и вы готовы отпустить, а Адам Даниярович не готов уходить, — проговорила я.

— Вот его расплата за новую игрушку. Уже и не в радость, а выхода нет, — развела руками.

— Мама Жанна, а если уйдет? Вы как? Все нормально же? — я реально переживала за нее.

— Знаешь, еще год назад, наверное, умерла бы без него, а сейчас… Уже как-то морально подготовилась. Вот у меня и собака появилась, внуки любимые есть. Сын вспыльчивый, еще и дурачок иногда, но люблю его. И Марат меня. С таким сыном я точно не пропаду, как бы судьба не повернулась.

— И еще будут внуки, — мрачно добавила.

— Много дурного Маратик наворотил, но малыш в этом не виноват. Я поэтому близнецов полюбила: дети — святые души. Это мы грешные создания.

— Простите, — ответила на звонок. Опять Вера уговаривала на концерт пойти.

— Так иди! — услышала разговор мама Жанна. — Давай мы детей с Адамом заберем, а завтра Марат с ними куда-то собирался. Вечером у тебя будут.

— Адам Даниярович подъедет?

— Так он в машине сидит, меня ждет.

— Все это время?! — изумилась я.

— Ага. Мне кажется, он тебя стесняется. В каком-то смысле и его доля вины в происходящем есть: из-за него пришлось рассказывать о многоженстве в исламе. Он вообще всю диаспору взбаламутил, по правилам хотел все сделать, без измен, а вышло, что теперь без таблеток от давления из дому не выходит. А у Адама всегда богатырское здоровье было! Знаешь, Поль, мне его сейчас искренне жаль. Дурачок. Но за дурость тоже расплачиваться нужно. Кому-то дурость, а кому-то от нее горе…

Я отпустила детей с ночевкой к свекрам. Как ни крути, а люди родные: они любят моих детей и плохого не допустят. Маме Жанне я верила как собственной. А Адам Даниярович точно ничего не сделает, что могло бы расстроить ее или двойняшек. И что-то мне подсказывало: никуда он не уйдет на старости лет. Мама Жанна уже часть его. Это как руки и ноги отпилить ножовкой: адски больно и все равно ползти к ней будет, на брюхе. У нас с Маратом иначе: я просто вырвала свое сердце и похоронила на пепелище своей любви. Вырастет ли новое? Умеет ли оно регенерировать? Не знаю. Посмотрим.

Я уже оделась и выбирала украшения. Кольцо, которое Марат подарил уже в Германии поразительно сверкало. Очень красивая дорогая штучка. Подарок за первую измену… Если Давид не врал, значит, та ночь, когда Марата найти не могла после прилета в Москву, стала точкой невозврата. Черкесов не лгал, ему это не нужно, слишком мелко. Можно было больше и круче придумать. А так… Марат изменял мне, когда я была с больным отцом. Все очень просто и больно. Он был мне нужен, просто хотя бы иногда рядом, а у него в Москве дела, важные, срочные, нельзя отменить. Так говорил, когда отменял обещанные поездки. Ок, я приняла это. А он пусть поймет, что развод — лучшее, что может сделать для меня сейчас.

Вероятно, хороший психолог мог бы разложить ситуацию: от ваш муж просто латентный кобель до он не смог стойко принять болезнь близкого. Что возможная смерть моего отца доставила ему такой стресс, что захотел ощутить жизнь, ее яркость, молодость, новизну, понять, что ничего не упускает живя моногамной жизнью. Да и меня можно обвинить, что оставила такого самца на долго без ласки и присмотра. Ну, конечно, кто ж виноват, если не жена!

Слова. Слова. Слова. Мне все это больше неинтересно. Не хочу. Устала. Говорить можно бесконечно, обелять себя, клясть судьбу и назначать виноватых. Дела и поступки говорят сами за себя.

Кольцо осталось лежать с остальными драгоценностями. Для дочери это все будет без моих болезненных флешбеков.

В клубе было очень круто. Это то, что мне было нужно. Я отрывалась, как давно не делала. Я ведь теперь свободная женщина и могла дарить улыбки и быть соблазнительной. Нет, в планах не было подцепить мужика и перепихнуться на скорую руку, не сегодня точно. Но мне пора ощутить свободу!

Ага, как же. Я заметила странную агрессивную возню на навесных мостиках в ВИП-зоне. Марат. Давид. И… Реутов?! С ними? Это нужно осмыслить. Я отошла к нашему столику, схватила бутылку воды, горло промочить хотела, только поставила, как меня круто развернули! Загитов пылал праведным гневом! Я плохая гулящая мать. А он хороший отец, но тоже не с детьми, а в том же клубе и явно под градусом. Глаз не видно, две черные впадины, вены вздулись, жилка на шее готова взорваться от натуги.

Неожиданно рядом за столиком вскинула голову симпатичная брюнетка с бокалом. Знакомое лицо. И похоже не только мне.

Маратик…

Наш сыночек…

— Тебя так давно не было, вот я с подружками гуляю…

Ее слова доносились через странную плотную вату. Это его любовница. Вот она. Живот уже заметен, недель двадцать. Девушка повернулась, наконец обратив внимание, что ее Маратик продолжал крепко держать меня за руку. Боже мой, это же та девица, что приходила на прием! Глупенькая девочка, хотевшая мужика на крючок с помощью ребенка подсадить!

— Камилла, исчезни, — Марат понял, что его раскрыли и буквально раненным диким зверем рычал на нее. Точно, Камилла! Я начал смеяться. Меня разрывало от хохота. Загитов теперь смотрел только на меня и его шлюходева тоже. О, она, кажется, узнала меня! Глаза-блюдца беспомощно округлились, а длинные ресницы с кукольным эффектом 3d очень часто моргали.

— Так ты и есть папик этой тупоумной девы?! — я немного успокоилась и смогла поднять на него глаза без истерики. — Она же на пузо поймать хотела взрослого любовника. Получается, что… Тебя?!

Я снова смеялась до слез. Ну умора!

— Я не понял? — нахмурился Марат. Ну, оно и понятно! С кем поведешься, от того и наберешься! Дальше так вообще! Может, адвокатскую практику закрывать придется!

— А может, ты специально послал ко мне свою любовницу, чтобы помогла залететь, м? Эдакое извращенное удовольствие. Жена не хочет рожать, поэтому пусть косвенно поучаствует в оплодотворении новой любови! — мой веселый запал резко кончился, осталась одна горечь. — Ну ты и мерзавец, Марат Загитов…

— Полина… — я вырвала руку и отступила.

— Господи, как ты мог так низко пасть… — покачала головой. — Это же… Она же…

А-а-а!!!

— Марат, это реально твоя судьба. Вот он, — указала на мявшуюся рядом Камиллу, у которой не хватило мозгов даже слинять по-тихому, — твой уровень. Совет да любовь, ребята. Честное слово, от души, — приложила руку к груди. — Дура и моральный импотент — идеальная пара, — резко развернулась и пошла через толпу.

— Полина! — подонок снова схватил меня за руку.

— Не смей трогать меня! Деву свою, будущую мать в алкогольном амбре домой вези. Ты только это, настольную книгу поменяй: Цвейга на Мурзилку. Большего вы вместе не осилите!

Не знаю, как но я умудрилась убежать через толпу. Загитов не стал догонять. Пусть! Пусть со своей шлюходевой разбирается! Господи, я уже смирилась, что там девица не блещет умом и сообразительностью, но чтобы настолько… Мой муж! Мой Марат! Прекрасный адвокат! Умнейший мужчина! Начитанный. Эрудированный. Интеллектуал, не смотря на брутальную внешность и агрессивную натуру. А в сорок лет его девчонки с IQ ниже среднего привлекали настолько, что мозг отключился на все сто процентов. Утек в штаны! Видать, кризис накрыл, захотелось молодости, глупости, порывистости. Правда, получил головняк, тупость и геморрой. Ну туда ему и дорога! Мерзавец!

Я, накинув на плечи короткое пальто, быстро шла по набережной, хватая разгоряченными губами холодный воздух. Ну что за жизнь! Как же так вышло, что все скатилось в какой-то грустный цирк Шапито. Я резко остановилась, ощутив спазм внутри, я задыхалась от эмоций. Мне нужно что-то сделать. Я ударила острой шпилькой, пронзая узорчатую тротуарную плитку, следом бросила сумку, кулаки сжала и оглушительно крикнула:

— Ненавижу! Тебя! Загитов!

— Сногсшибательная страсть, — услышала и резко обернулась. Нет, все-таки меня мужики решили сегодня доконать!