Глава 4. Праздник в Посте
Что ни вечер, то мне, молодцу,
Ненавистен княжий терем,
И кручина, злее половца,
Грязный пол шагами мерит.
Завихрился над осиною
Жгучий дым истлевшим стягом;
Я тоску свою звериную
Заливаю пенной брагой…
Вернувшись из дубравы в расстроенных чувствах, Катя долго не могла прийти в хорошее расположение духа. О нападении каменщика и неожиданной помощи Волка девушка предпочла умолчать в семье пекаря. «У них и своих забот полно, и я еще тут со своими несдержанными поклонниками… Еще знать бы, что с парнем-то сталось, выбрался хоть из леса живым…».
За семейным ужином Барг объявил, что завтра в Посте будет что-то вроде ярмарки, а вечером пышный праздник, который устраивают торговцы из Карста, которым было разрешено проехать через земли Постанов к большому Торжку у подножия горных склонов, окружающих Долину.
Грейта заметно оживилась от этой новости, и Катя прекрасно поняла подругу, обычная жизнь в деревушке была не очень-то веселой, а тут что-то вроде всеобщей вечеринки намечается — сначала обновки и лакомства, затем музыка и танцы.
Катя даже попыталась выведать, нет ли у девушки кого-то из молодых мужчин на примете, но Грейта лишь краснела, опуская глаза.
— Скоро, скоро улетит наша пташка из родного гнезда, — вздыхала Арита, сматывая в клубок шерстяные нитки.
— Давно обещана внучка в Хортам, еще муж мой ладил обручение с семьей Громли.
Губы Грейты начинали дрожать, щеки побледнели.
— Я не хочу уезжать так далеко от вас, до Хортама пара дней пути! Не хочу жить в чужом доме, они… они будут меня обижать, я знаю…
Когда девушка залилась слезами, Катя совершенно растерялась:
— «Да, что же это такое! Уже с малых лет все за девчонку решили, она жениха и в глаза-то не видела, а вдруг он косой и рябой, и вообще, злыдень… Как с ним… детей-то делать… Им же всем сразу потомство подавай, продолжение рода!
Нет уж, пусть лучше меня непорченой считают, зато никто с замужеством не полезет, как-нибудь одна перебьюсь, местных кавалеров надо за километр обегать. Двух слов связать не могут, ухаживать даже не пытаются, а сразу юбку задирают… Настоящее Средневековье… Рыцари галантные только в сказках для маленьких девочек остались… Или всех Драконы сожрали, не иначе.»
Ночью Катя долго не могла уснуть, прислушивалась к тому, как Грейта ворочается на своей постельке, что-то беспокойно бормочет и даже всхлипывает. А перед глазами Кати стоял ее странный спаситель в мохнатой шкуре. «Неужели это все тот же Волк с Мохова болота… Может, и мое появление здесь как-то с ним связано, а ведь он мне здорово помог, заступился… что бы я делала, если бы Сарх… как бы потом жила здесь…»
Дальше думать на эту тему девушке резко расхотелось, Катя зажмурилась и принялась считать в уме белых овечек, что видела днем во дворе у соседа, правда, наяву они выглядели не особенно белоснежными и чистыми, но на процессе засыпания это явно не сказалось.
А следующий день представлял собой настоящую карусель из сменяющих одно другое дел и хлопот. С самого утра Катя встала к разделочному столу в пекарне и занялась стряпней. Барг садил хлеба и булочки в печь, следил за огнем, заказов сегодня было много, еще надо было к вечеру напечь пирогов с особенными для Поста узорами в виде острых зубчиков по краям.
— Это клыки Волка — древний оберег наших земель. Мы всегда подаем гостям такое угощение, чтобы все знали — край Постанов защищает Могучий Зверь, и Он никому не позволит обидеть тех, кто ему предан.
— Это такая легенда? Очень красиво звучит! — похвалила Катя, смазывая верхушку пышного пирога растопленным маслицем.
Барг замялся отчего-то и смущенно улыбнулся, вытирая руки полотенцем.
— Ну, да… может и легенда. Только ведь, знаешь, все предания когда-то были правдой, многие в них верят до сих пор. И Волк тоже бродил по нашим лесам, охраняя и преследуя врагов. В последние годы о нем, правда, ничего не слышно. Только вот хорошо ли это… старики, говорят — не очень. Может, прежний-то Хозяин и бывал крут, но его все же видели, хотя… лучше бы и не видать.
Барг надолго замолчал и Катя притихла, формируя в муке замысловатые постряпушки. Очень уж хотелось девушке удивить селян и гостей новым «печивом» по своим фирменным рецептам. А еще девушка задумала приготовить настоящий торт с великолепным бело-розовым кремом, почти что свадебный, лучший из всех, что вообще могла сотворить Катерина, а могла она, и впрямь, немало.
— Пусть все увидят и ахнут! И чтобы потом закрыли рты и даже думать обо мне плохо не смели! И пусть я не «молоденькая скромница» по их древним понятиям, пусть у меня «темный лес» за спиной, но все должны будут согласиться, что Барг не зря меня кормит, кое-что я могу и сама, да такое, что тут никому и не снилось. А тортик я сейчас такой «забабахаю», что и королю «ихнему» будет подать не стыдно!
Медленно, но упорно день катился к вечеру… Работа в пекарне кипела вовсю. Мира с бабушкой Аритой готовили девушкам наряды на предстоящее торжество, а Грейту отправили помогать отцу. Вот уже были готовы и традиционные «волчьи» пироги и булочки, политые медом. Уже остывали на блюдах горки румяных пирожков с ягодной и с мясной начинкой.
Катя устала, даже мысли о предстоящей «вечеринке» больше не вдохновляли.
— «Да и чего мне там делать, — уныло размышляла девушка, — говорят, пиво будет и еще что-то спиртное, пристанет ко мне какой-нибудь новый подвыпивший Сарх, бегай от него потом, а Волк вряд ли явится в деревню меня спасать… Одним глазком только гляну, как они на мой тортик отреагируют и вернусь в дом».
Надо еще добавить, что зря Катя волновалась о своем незадачливом ухажере. Зверь каменщика не тронул… почти. В тот злополучный вечер, в родительский дом мужчина вернулся даже раньше Катюши, изрядно помятый и до смерти перепуганный, что, правда, не помешало ему затаить в душе великую злобу.
Но, девушке о том ведомо не было — она, наконец, с помощью Грейты вытащила из печи свой кондитерский шедевр и была немного разочарована.
— «Дома он у меня больше поднимался — пышнее был, воздушнее, а тут с жаром, что ли мы перестарались, так ведь всего и не предусмотришь, что поделать, каждый торт уникален».
Но, несмотря на Катины профессиональные самобичевания, творение ее ручек привело в полный восторг старосту Борто, которого заранее пригласил пекарь.
— Вот это красота, никогда не видал такого, даже когда был в городе! Будет чем удивить Господина! Он передал, что явится сегодня на наше торжество… Наконец-то почтит своим вниманием Пост, давно не бывало такого… Эта большая честь для поселения! Мы должны приготовить все самое лучшее, я зарежу собственного барана, Миртель запечет гусей. Угостим барона на славу! Если он, конечно, не побрезгует угощением.
Катя с раздражением брякнула тяжелый противень в угол. Этот барон-феодал ей определенно начинал не нравится. Нет, чего ему еще надо? Сказочка, а не жизнь…
Сиди себе в замке, палец о палец не ударив, а местное крепостное население само тебе все принесет и притом лучшее: молочко и яички, курочек и теляток, овощи и муку.
А сам-то, наверно, плешивый и толстый, да еще молодушек безропотных пощипать не прочь, старый потаскун! Такие только под старость и женятся, когда опомнятся, что наследников пора оставлять, передавать кому-то свои райские угодья!
Надо же… осчастливит народ своим внимание! Как бы праздник не испортил… и чего все его так ждут?
Катиному возмущению не было предела. «А жену его будущую, конечно, жаль… Он себе, обязательно, молоденькую красавицу возьмет… Запрет в замке своем и будет всяко приставать… старый черт… похотливый!
Катя и сама толком не понимала, откуда у нее в голове сложился четкий образ барона в виде хромого кривобокого старика, толстого, словно пивная бочка.
— «А с чего ж ему быть худым-то, если пища сама в рот идет, винища, пожалуй, целые погреба самого марочного, хоть залейся… И делать ничего не надо, про турниры рыцарские тут не слыхать. Карам говорил, что все Королевские Всадники сейчас в Главном городе или в Походе».
Честно сказать, к мужчинам, грозно восседающим на коне с мечом и в латах, Катерина была неравнодушна… В детстве еще, посмотрев иностранный фильм «Айвенго», долго грезила девушка суровыми воинами, что мчаться друг на друга с копьями наперевес, а после один из них падает ниц, а другой сходит с коня и преклоняет колено перед Прекрасной Дамой.
А Дама благосклонно машет ему белым платочком, посылая условный сигнал о тайной встрече. Нет, в Посте точно такого не увидишь. Скучно живете, господа обыватели!
Приближался вечер. Катя и Грейта, вместе с помощником — слугой доставили свою мучную продукцию под большой навес на главной площади, здесь должно было состояться что-то вроде основной церемонии:
Приветствие торговцев Карста и ответное слово старосты Поста, ну, как водится, совместное преломление хлебов в залог уважения и вечной дружбы, обмен подарками. Наверно, и барон до Лостан речь «толкнет», если он, вообще, на такое способен. На этом официальная часть должна закончиться, а потом люди будут кушать и веселиться.
Катя еще даже не переоделась в нарядное платье, выбранное для нее Грейтой и Мирой специально для «мероприятия». Девушка хотела из любопытства поглазеть немного на приезжих торговцев, сильно ли они отличаются от знакомых селян.
К приятному удивлению Кати — торговые гости из города Карст оказались очень похожи на старых русских купцов, такие же бородатые и осанистые крепкие мужики. Девушка подошла поближе, почти с восхищением глядя на лица, что будто были ей знакомы по фильму «Александр Невский».
На одной из повозок сидела юная, очень симпатичная девушка с длинными золотистыми волосами, заплетенными в две косы, что вились по плечам. Она улыбнулась Кате и Катя сразу же направилась к ней, чтобы познакомиться.
— «А чего стесняться и робеть… может, меня завтра уже обратно в Березовку родную выкинет, надо хотя бы узнать побольше про местные нравы, столько здесь всего интересного».
— Я — Катарина, я работаю в пекарне, а ты тоже торговлей занимаешься или здесь с родственниками?
Девушка отрицательно покачала головой, ее хорошенькое личико помрачнело.
— Мир тебе и твоему дому! Пусть хранят вас Щедрые Боги! Я путешествую с торговцами до склонов Драконьего хребта, а потом хочу пойти дальше… наверх и… вниз. Если найду провожатого, конечно.
— Ты в долину собираешься попасть? — догадалась Катя, изрядно удивившись. — А мне говорили, там очень опасно и холодно, и вообще, царит вечная ночь. И что ты там забыла?
Девушка грустно улыбнулась, опустила васильковые очи.
— Кажется, это Она меня здесь забыла. А теперь вот зовет обратно, и ослушаться я не могу.
— А твои родные… Откуда ты?
— Я родилась в селении Хортам, это на берегу озера, у излучины Роси. Моя мать тяжело больна и ей нужно особое лекарство, которое можно достать лишь в Долине. Мой отец едет со мной, он сейчас пошел узнать насчет ночлега, наверно, скоро вернется. У вас здесь собирается большой праздник? Все ходят нарядные и смеются… Неужели в честь приезда городских торговцев? У нас не бывало такого…
— Да, да… в том числе, — рассеянно отвечала Катя, — слушай, вы можете остаться на ночь у нас, думаю, Барг не будет против. Наш дом рядом с пекарней, вон смотри, высокая красная крыша! Это же здорово, что вы из Хортама, мою подругу как-раз просватали за вашего парня, может, ты его знаешь, он из семьи Громли?
Светлокосая девушка ненадолго задумалась, а потом с улыбкой кивнула:
— Да, конечно, знаю! А мы-то все гадали, почему это самый видный парень в поселке на наших девушек не глядит — он суженую ждет, оказывается.
Новая знакомая звонко рассмеялась, глаза ее заблестели, а Катя с некоторым замешательством поняла, что собеседница ее — просто очаровательное создание: мила в беседе, кажется, не глупа и на редкость красива. И вроде бы совсем не кичится этими достоинствами.
— Так, ты мне, все-таки, скажи — он хороший человек, это ваш Громли? Я за подругу беспокоюсь, она славная, не хочу чтобы дураку в жены досталась!
Девушка на повозке сразу стала серьезной.
— Глен Громли будет ей замечательным мужем, это тебе любой житель Хортама подтвердит. Трудолюбивый, честный, добрый, не боится никого. В кузнице с отцом работал, наверно, сейчас будет его заменять, пока мы… не вернемся.
Катя заметила, как девушка, словно вспомнив о какой-то далекой беде, враз загрустила. В то время как сама Катюша была весьма успокоена насчет будущего замужества Грейты.
— Я ведь даже твое имя не знаю…
— Я — Тали…, а мой отец — Арем. Вот он уже идет сюда, улыбается, значит, с хорошими новостями.
К повозке действительно приближался высокий мужчина мощного телосложения, и тоже с густой чуть вьющейся бородкой.
— «Настоящий великан! Сразу видно — средневековый кузнец!» — постановила в душе Катюша, весьма впечатлившись увиденным.
Мужчина слегка поклонился Кате и вполголоса сообщил дочери, что их приютит на ночь одна пожилая бездетная семья на окраине Поста.
— А ты, я смотрю, здесь уже подруг завела?
— Почему бы нет… Можно, я Тали в гости приглашу, до мероприятия еще время есть, чая попьем с пирожками, побеседуем…
О том, что следовало бы и ее отца — кузнеца пригласить Катя как-то не догадалась, немного оробев при виде его колоритной внешности. Но, кажется, мужчина и сам понял ее смущение и тут же ответил:
— Конечно, погуляйте, только одну девочку не оставляй, здесь все нам чужие… Я тебе ее поручаю, смотри у меня… Сам я тогда пока посижу с мужчинами, выпью немного пива, встретимся на празднике у общего стола.
После такого строгого напутствия Катя сразу почувствовала на себе некую ответственность и уже относилась покровительственно к девушке, что явно была моложе. Вместе с Тали они вернулись в дом Барга, чтобы немного отдохнуть и начать готовиться к празднику.
Надо еще сказать, что Тали захватила с собой из повозки небольшой музыкальный инструмент, не то старинная гитара, не то арфа…
— Ты на этом играть умеешь? — изрядно удивилась Катя, сама-то она была скорее в рядах восхищенных слушателей, чем уверенных пользователей.
— Да, меня с детства обучала мама… Она знала много-много прекрасных песен, я выучила их все.
В доме пекаря новую знакомую встретили очень хорошо, от угощения, правда Тали отказалась, но увидев Миру долго не отводила от нее взгляда. Старая Арита даже забеспокоилась.
— И чего уставилась, девчонка, ишь глазищи-то растопырила… Как бы ничего худого не вышло…
— Бабушка, успокойтесь, я вреда не принесу, просто… вижу иногда больше, чем другие. Эта женщина ждет сына, но малыш очень слаб. Я могла бы немного помочь. Я это умею… если позволите. И тогда он будет жить… не как прежние сыновья.
После этих слов Мира залилась слезами, а старая женщина тяжело опустилась на колени, склонив голову чуть ли не до пола. Катя только изумленно глазами хлопала, разглядывая странную гостью:
— Ты умеешь лечить?
— Я немного знаю травы и… разные слова, тоже как песни, особенные… но, они часто помогают. А «видеть» я могу с детства, точнее…, - девушка покраснела, — когда начала ронять кровь.
Катя ее поняла, конечно. Тали попросила Миру лечь на постель поудобнее, а сама села рядом, поглаживая ладонями обнаженный живот беременной женщины.
— Мне еще нужен уголек из печки и красная шерстяная нить, и свежее куриное яйцо!
Катя немедленно кинулась выполнять поручения. Арита сидела на скамеечке в углу, вытирая слезы, что-то тихо про себя шептала, наверно, тоже молилась Добрым Богам.
Барг и Грейта сейчас были на главной площади, наверно, не хотели пропустить «официальное открытие» праздничного вечера, да еще собирались приветствовать этого Феодала.
Тали уже около получаса «колдовала» на Мирой, а потом устало выдохнула:
— Теперь все будет хорошо… Он родится в срок и очень легко… Он послушный мальчуган, сам перевернулся, а то бы ножками шел, было бы труднее…
Катя обняла Тали, смахивая слезы с собственных глаз, Арита привстала со скамьи и снова чуть было не упала в ноги смущенной «целительнице».
— Мы так тебе благодарны, доченька… Вот вернется Барг, он тебя наградит…
— Мне ничего не нужно, что вы… Я же просто помочь хотела… я поняла, что смогу.
Мира крепко спала. Бабушка осталась возле нее, поглаживала выбившиеся из-под платка волосы невестки, целовала ее натруженные руки. Катя вместе с новой подругой вышли на небольшую веранду, пристроенную к пекарне, присели на лавку отдохнуть.
— А, может, и вовсе на вечеринку не ходить? — всерьез размышляла Катюша, — наверно, праздник в самом разгаре, а у меня уже нет сил, ни петь ни плясать не хочется. Вечер-то какой дивный, так спокойно, тепло. Вот и солнышко почти село. Останусь-ка я дома… Хочешь, тебя отведу на вечеринку, тебе, наверно, любопытно посмотреть, еще отец беспокоиться начнет, если задержишься?
Тали задумчиво тряхнула косами, положила на колени свой музыкальный инструмент:
— Я тоже не хочу никуда идти… А спеть я могу тебе и здесь. Вот послушай:
— Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез;
Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос.
Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны,
Где дни светлы от света звезд.
Господином Горных Дорог назову тебя;
Кто сказал, что холоден снег?
Перевал пройду и порог, перепутие,
Перекрестье каменных рек…
— Дивная песня, только немного грустная. Тебе обязательно идти в эту Долину? Я бы с тобой отправилась, честное слово, но… здесь надо тоже помогать.
— Ничего… Я же не одна. Со мной Арем.
— А мама твоя… Что-то очень серьезное, да? Сама ты ее вылечить не можешь?
Девушка опустила золотистую головку, рассеянно провела пальчиками по струнам, рождая тонкий звенящий звук — стон.
— Ему нужна именно я. И Он своего не упустит.
— О ком ты говоришь?
Но, Тали не успела ответить, потому что к веранде подбежала запыхавшаяся Грейта.
— Ну, что же вы тут сидите, вы же все-все пропустите! Такого больше никогда не будет! Барон привез бочку вина… «ну еще бы! У него их, наверно, сотни» и множество других подарков, он старосте цепь золотую одел на шею и был милостив к приезжим
Он прежде и носа к нам не совал, а сегодня просто монеты швырял в толпу… все его так восхваляют… «почему я не удивлена…»
Катрин, немедленно одевай то красное платье и… повяжи волосы лентой, и еще мои бусы, мы идем на праздник. Умоляю, ты должна это видеть! А вы? Милая девушка! Вы ведь тоже идете с нами?
Катя только переглянулась с Тали и… побежала переодеваться.
Уже почти стемнело, когда втроем девушки смешались с праздничной толпой селян, что окружала небольшую площадку в центре Лоста. На краю этого мощенного каменной плиткой «пятачка» возвышалась огромная бочка с замысловатым вензелем на железном ободе. Катя фыркнула, понимая, что приличная очередь развеселых людей выстроилась за кружкой вина из «коллекции барона».
Рядом с бочкой стоял и Барг, а потому Грейта потащила подруг прямо к отцу. Изрядно захмелевший пекарь вдруг бесцеремонно стиснул талию Кати, прижимая девушку к себе и закричал ей в самое ухо:
— Два кусочка! Он съел два твоих кусочка и до сих пор пальцы себе облизывает. Ему все понравилось!
Катя возмущенно вырвалась из цепких ручищ Барга, с трудом понимая о ком он сейчас говорит. Но пекарь уже кинулся обнимать Тали, хорошо, что к ней вовремя подошел Арем. Под его строгим взглядом, Барг с извинениями немедленно отпустил юную красавицу.
Грейта уже тащила Катю куда-то вперед, и девушка едва успела взглядом попрощаться с Тали. Они расстанутся в это вечер надолго… У каждой впереди своя дорога и свой суровый перевал. Однажды, подруги встретятся снова. Это случится весной, когда Тали будет возвращаться домой через Лост… правда, уже не одна… Но, историю этой отважной и доброй девушки поведает следующее предание Дэриланд.
А Катя сейчас, взявшись за руки с вместе с другими девушками, от души пританцовывала в большом хороводе, пыталась подпевать деревенским песенкам, посмеивалась над выкрутасами изрядно «поднабравшихся» мужчин, что вздумали на потеху публике помериться силой, стоя на двух гладко оструганных бревнах.
Катя даже попробовала местный алкогольный напиток, очень напоминающий «медовуху». Катюша впервые оценила эту традиционную русскую настойку в городке Ялуторовске, на прошлую Масленицу, когда приезжала на выходные в гости к однокурснице. Ялуторовчане тогда хотели побить все известные рекорды по выпеканию самого большого блина.
Но, то ли кулинары намудрили с тестом, то ли плохо нагрели специально установленную на улице гигантскую сковороду — блин, что называется, «вышел комом». Правда, гости праздника «Проводы Русской Зимы» горевали тогда недолго и под вышеупомянутую «медовуху» смачно закусили неудачным «рекордом» под шумные аплодисменты. Кате тоже тогда достался маленький кусочек…
Эти домашние воспоминания так разволновали девушку, что она вышла из общей толпы и, желая поскорее покинуть площадь всеобщего развлечения, стала пробираться мимо накрытых столов в сторону пекарни. Вокруг стоял неимоверный шум и гвалт, звучала какая-то совершенно невообразимая музыка, со всех сторон раздавались вопли и хохот. Совсем стемнело, ориентироваться помогали только факелы, зажженные по всей площади и вокруг нее.
Видимо, крепкий напиток все же давал о себе знать… Катя чувствовала легкое головокружение и неловко наткнулась на широкую спину мужчины, что стоял возле стола с особенно богатым угощением.
— Простите, извините… я немного спешу…
Катя постаралась вежливо извиниться и, отодвигаясь назад, снова чуть было не упала, зацепившись ногой за скамью. Хмурый пожилой мужчина со шрамом на лице ловко подхватил девушку и помог ей удержать равновесие.
— А, не пора ли тебе домой, красавица, или ты здесь мужа караулишь? Э-э-э…, а мужа-то у тебя и нет…
— Скоро будет!
Катя даже вмиг протрезвела при этом заявлении. А потом вдруг обнаружила, что седоусый мужчина, что поддерживает ее за плечи, имеет только правую руку. Катя испуганно дернулась от него в сторону и… остановилась, оказавшись прямо перед высоким широкоплечим мужчиной, что буквально вчера попросил у нее напиться, а потом и коня своего хотел из этого же ковша напоить.
— Добрый вечер… сэр! Какая встреча.
Катя искренне попробовала сделать что-то вроде реверанса, но ноги ее слушались неважно, а потому, чтобы совсем не опозориться, девушка ограничилась легким поклоном. Катюша и сама не понимала, зачем она его дразнит, что он ей сделал плохого? Какое-то странное раздражение и досада охватили девушку…
— «Наверно, прислужник старого барона, кто-нибудь из охраны, сам-то он, наверно, упился вусмерть, где-нибудь уже дрыхнет на сеновале…»
А Веймар тоже словно оцепенел, явно расслышав в глубине своего сознания удовлетворенное ворчание Зверя.
— «МОЯ! Забери… Забери сейчас! ОНА МНЕ НУЖНА!»
Веймар только усмехнулся. Он уступил Ему в главном, позволив сделать выбор Избранницы, но вот исполнять все прихоти Волка он не намерен. Ему даже нравилось перечить и побеждать своего Зверя, хотя тот потом частенько брал реванш, словно в отместку, но сейчас Веймар был расположен рискнуть.
— Я тоже рад нашей встрече, Катарина! Правда, хотелось бы видеть вас более устойчивой…
— Простите, но мне пора домой… Это точно…
Катя еще раз неуверенно поклонилась и, стараясь сконцентрироваться на ближайшем факеле, направилась по окраине площади к пекарне. Глаза Веймара сузились, ладони сжались в кулаки, а ногти вдруг заострились, до крови впиваясь в кожу.
— «Сейчас же — за Ней! Иди и возьми Ее… Верни Ее мне-е…»
Едва сдерживая неистовое бешенство Зверя, барон успел отдать распоряжение Торму:
— Ступай следом и проводи девушку до ее дома, с ней ничего не должно случиться. Заодно узнаешь, где она живет… Вы приедете за ней завтра!
Глубоко вдыхая в себя свежий ночной воздух, перемешанный со смолистым чадом факелов, Веймар быстрым шагом направился к лошади, чтобы покинуть деревню. А там, у леса, отпустил своих людей и скрылся один в чаще. Его воины вернулись в замок, ведя за собой великолепного белого коня Господина. Ему он сейчас был ни к чему…