Глава 9. «Мой молчаливый Друг…»
Был я весь — как запущенный сад,
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным…
Едва ушей Веймара коснулось известие о том, что Катарина отправилась в Блодсбург, барон пришел в неописуемый гнев. Нарида пятилась задом, прижимая к груди кувшинчик с водой, который она припасла, чтобы напоить «мальчика», уставшего с дороги — немного охладить его пыл… Веймар рвал и метал, понося старую прислугу последними словами. А, потом, вдруг осознав, что никакой бранью не приблизит к себе желанную девушку, мужчина потребовал свежего коня и стремительно помчался в сторону города.
Чуть поотстав от Господина, «летели» его верные воины, правда, приказа сопровождать себя барон им не отдавал, но быстренько посовещавшись, мужчины решили, что не годится оставлять Хозяина Ульфенхолл одного в таких расстроенных чувствах. Правда, из некоторых соображений «свита» все-таки нарочито отставала…
А Катя в это время вовсю наслаждалась поездкой по ровной мощенной дороге и чем дальше оставался Блодсбург и его развлекательные мероприятия, тем веселее становилось на душе у девушки. Не прошло и получаса, как на взмыленной лошади маленькую кавалькаду догнал Ансельм. Выяснилось, что он торопится в поместье к Рыцарю Дагмару, дабы рассказать тому последние новости и посетовать на собственные неудачи.
Путь в Черные камни лежал как-раз через Волчьи земли и Катя от души была рада приятному спутнику. Девушка как могла утешала юного Рыцаря, предсказывая Ансельму множество выигранных турниров впереди. Путешествие до родного поместья обещало быть весьма приятным.
Торм и Кротх помалкивали, следя по сторонам, а Катюша вовсю болтала со своим разговорчивым «паладином», который, правда, не смог подарить ей победу на поединке. Девушку это совершенно не заботило и она открыто заявила об этом Ансельму, а заодно спела новую песенку на стихи Р. Бернса:
— Ах, Леди Катарина, как же мне повезло, что вы согласились стать моей Дамой! Я непременно сложу в вашу честь прекрасную балладу, где воспою вам тонкий ум, вашу несравненную красоту и ваш дивный голос!
Катя едва рот открыла, чтобы рассыпаться в благодарностях, как ее остановил Торм, у старого вояки в отличие от Кати настроение вдали от Блодсбурга стало быстро ухудшаться. «Не о вдовушке ли симпатичной он уже тоскует…»
— Только Веймару совершенно не нужно знать, что у вас появился такой пылкий поклонник. Прошу вас, Леди… юноша только начинает жить, зачем лишать его возможности найти себе другую Даму.
— Зачем же другую? — немного обиделась Катя. — Ведь, это только красивая традиция — песенки, посвящение побед, рыцарские жесты.
— Барон не поймет! И кое — кто может уже не дожить до следующего турнира! А парнишка славный, мне было бы его искренне жаль.
Катя нахмурилась и примолкла. Ансельм пытался ее снова развеселить и вскоре ему это вполне удалось. И вот тогда-то Катя попросилась у Торма самой сесть на коня из повозки, самой поехать верхом. Однорукому эта идея явно не пришлась по вкусу, но разве с увлеченной девицей поспоришь? Да еще с будущей Хозяйкой…
Катя еще на постоялом дворе переоделась в свои удобные джинсы и вполне была готова сейчас к верховой езде. Вот только резвый конь был не особенно рад чувствовать над собой столь неуверенного седока. Едва девушка закрепилась в седле, как молодой Рок тут же понесся и Кате оставалось лишь вцепиться в поводья, прижавшись к телу горячей «лошадки».
Торм был рядом, он непременно остановил бы вскоре норовистого скакуна, но на беду Кати из придорожных кустов наперерез всадникам выскочил какой-то рыжий шустрый зверек и, метнувшись перед самыми копытами лошади, помчался через поле за дорогой. Катин конь встал на дыбы, а девушка полетела наземь.
Через пару минут Катюша уже сидела на плаще, что вытащил из повозки Торм и прижимала к щеке смоченную в воде тряпицу. Где-то неподалеку затрубили охотничьи рожки и послышался остервенелый лай собак. А вскоре на дорогу выбежали первые псы. Торм подхватил Катю и спрятал под полог, сами же мужчины немедленно обнажили мечи и закрыли своими телами испуганную девушку. Приближались незнакомые всадники, их было много…
И впереди мчался сам Альберт фон Холле — сын любимой сестры Короля Гальбо. Теперь он с улыбкой гарцевал перед Катиной повозкой, бесцеремонно разглядывая девушку.
— Какая удача! Мы гнали лисицу, а она обратилась в златокудрую красавицу! Вот, если бы каждая моя погоня приводила к столь прелестной добыче!
Катя едва сдерживала слезы от обиды и боли, в голове у нее словно колокол гудел, на лице и руках ныли ссадины.
— У тебя от одного моего вида язык отсох? Эй, девица! Скажи хоть слово…
— Зато у вас язык, кажется, вообще никогда не отдыхает! — грубо кинула ему Катя. — Усмирите, наконец, своих собак, из-за вашей своры я упала с лошади, а это больно, если можете себе представить.
— Как вы смеете так разговаривать с Благородной Дамой?! Немедленно принесите свои извинения или я вызову вас на поединок! — Ансельм с самым воинственным видом взмахнул мечом перед Холле, но кажется, только развеселил последнего.
— А это еще что за сосунок? Из пеленок выпал, не иначе…
За спиной Альберта раздался пренебрежительный смех, а у Ансельма покраснели уши.
— Да, вы… вы…
Торм оттолкнул юношу себе за спину, и с достоинством обратился к всаднику:
— Мы приветствуем вас на границе Волчьих Земель, Милорд! Перед вами Леди Катарина, супруга Барона де Лостан.
Катя даже не стала возражать, видимо, Торм знал, как надо разговаривать с этим разряженным наглецом.
— А я и не знал, что Веймар женат! Надо же — меня забыли пригласить на свадьбу, вот несчастье! А, впрочем, что я не видел в вашем хлеву… И, все-таки, интересно, он же обычно развлекался со шлюхами… наверно, ты уже понесла от него Волчонка… Леди… как тебя там? Верно, и Леди ты стала совсем недавно — Лостаны любят брать за себя деревенских скотниц!
— «Ах, же ты петух недорезанный!»
— Вы-то сами, Милорд, верно предпочитает пастушков?
Кто-то из многочисленной свиты Холле не сдержал смех, который вскоре сменился чуть ли не одобряющим шепотом. Мужчина на коне побагровел от злости:
— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, грязнуха?
— Конечно! Передо мной грубый, невоспитанный, невежливый, самонадеянный мужлан, который явно не Рыцарь, потому что Рыцарская честь не позволяет обижать Дам, пусть даже их предки сеяли хлеб и пекли булочки.
Наступившую тишину прерывал только яростный хрип собак, которым не терпелось мчаться в погоню за ускользающей добычей.
— Ах, ты маленькая дрянь! Я тебе этого не прощу, ты в ногах у меня будешь валяться, моля о пощаде, а я еще подумаю, какое наказание для тебя выбрать!
Альберт спешился с коня и уже направился в сторону повозки, как к нему подбежал мужчина постарше, одетый не менее богато и вычурно:
— Я вас прошу, мой Господин, оставаться благоразумным! Нам не следует ссорится с Лостаном, если это и правда его жена, лучше просто поехать дальше…
— Девчонка меня оскорбила!
— Вы сами себя оскорбили, осмелившись унизить достойную Леди! — немедленно парировал Торм.
Вдали послышался топот копыт, на дороге впереди заклубилась пыль. Торм приложил руку к глазам и воскликнул с наигранной радостью:
— Сам барон выехал нас встречать, а с ним и целое войско, что ж — Лостан тоже будет не прочь поохотиться, он это любит… особенно, если на крупную дичь!
Свита Альберта заметно заволновалась, а сам племянник короля неохотно вскочил на коня и кивком головы велел своим спутникам следовать за ним дальше на поле. Уже съезжая с дороги, фон Холле бросил сквозь зубы, обращаясь к Кате:
— Надеюсь еще увидеться с вами… Леди… в более удобной для меня обстановке! Ответом ему был лишь презрительный взгляд девушки.
— Вы сильно ударились, Катарина? Вам нужно приложить холод. Вот фляжка с водой, но боюсь, она уже успела нагреться…
Вокруг девушки сейчас крутился Ансельм, его глаза были полны сочувствия, а вот Торм… Он тяжело вздыхал, подкручивая усы, а потом невесело усмехнулся:
— Ох, и достанется же мне старому дурню! И как это у меня хватило ума усадить вас на Рока…
— Ты не при чем, это все лиса… и эти болваны ряженые… в перьях! Ну, вылитые петухи.
— Я бы не отказался одного такого ощипать…, - боевой дух Ансельма, кажется, ничуть не угас.
— Как бы вас самого сейчас не ощипали… немедленно отойдите от Госпожи! Иначе, клянусь Богами, Веймар из вас всю душу вытрясет…
Девушка взволнованно наблюдала, как барон спрыгивает с коня и быстрым шагом направляется к повозке.
— Катарина! Что здесь произошло? Ты ранена?
— Я немного ушиблась… совсем чуть-чуть…
— Ты упала с лошади?
— Нет… то есть, почти…
Катя отчего-то вдруг оробела, на Веймара и правда, было жутко смотреть, у него был сейчас такой дикий взгляд и верхняя губа чуть приподнялась, обнажая какие-то уж очень белые и острые клыки.
— Ты больше никогда не сядешь на лошадь!
Катя быстренько закивала головой со всем соглашаясь, «сейчас его лучше не злить, а потом посмотрим…». Между тем, не довольствуясь расспросами, барон начал очень активно проводить физический осмотр Катиного тела, а точнее, просто ощупывать девушку:
— Ты цела? Покажи лицо… что это… будет синяк… Ты себе что-нибудь сломала?
Катя краснела, пыталась оттолкнуть настойчивые руки Лостана и уже начинала злиться, тем более, что вся эта не очень деликатная сцена происходила на глазах Ансельма.
— А, если бы вдруг сломала? Вы бы не стали на мне жениться?
— Ничего подобного! Все-равно первый месяц вам не пришлось бы вылезать из постели!
— Вы просто хам!
— А какого Бешеного Могра вам понадобилось в городе? Я возвращаюсь домой, а вас нет, что я должен был думать?!
— Но, Леди Катрин всего лишь хотела увидеть турнир… что же тут такого?
Лучше бы Ансельм не раскрывал рта!
— А это еще кто? Кто это такой — я тебя спрашиваю? Ты притащила из города какого-то юнца и он смеет учить меня как я должен разговаривать со своей женой?
— Я вам еще не жена…, - тихо промолвила Катя, пытаясь подняться и выбраться из повозки, чтобы расправить ноющие от долгого сидения ноги.
О, нет! Ансельм бросился поддержать Катю за локоть и тут же отлетел назад на несколько шагов от звучной оплеухи Веймара. Кажется, барон намеревался подойти к лежащему на земле парню, но Катя бросилась на грудь жениху:
— Стойте! Веймар, так нельзя — он же щенок по сравнению с вами! Ансельм просто ехал рядом, ему по пути в Черные камни. Он даже заступился за меня, когда здесь был этот Ряженый Клоун… Торм, как его зовут — Холл? Из-за этого Холла, а точнее из-за его собак, которые гнали лису, я и упала. Не смейте обижать мальчика, он совсем не при чем! Я вам клянусь, что ни в чем перед вами не виновата… клянусь… нашими будущими детьми.
Веймар медленно прижал Катю к себе и девушка, закрыв глаза, с удовольствием устроилась на его широкой груди. «Кажется, гроза миновала…»
Волк был настороже, Волку отчаянно хотелось пустить кровь, хотя бы даже этому юнцу, но это было бы бесчестно, вокруг угадывались чужие запахи: погоня, лошадиный и людской пот вперемешку, охрипшие от бешенства псы и тяжелый мускусный дух загнанного зверька, которому едва удалось улизнуть, чтобы немного зализать раны…
И среди всего этого дурмана тонкий аромат Его пары, нежный, едва уловимый… И вот теперь Она рядом, совсем близко и Ей ничто не грозит… Зверь потихоньку успокаивался.
Веймар усадил Катюшу на своего коня и повернул к Ульфенхолл, до него оставалось уже не долго. Торм благоразумно решил задержаться, помог Ансельму встать и даже предложил глоток вина, припасенного еще в городе.
— Ну, ты хоть можешь идти? Кости целы?
— О, не стоит беспокоится… пустяки. Оплеуха от самого барона де Лостан — это даже почетно!
— Можешь передать Дагмару, что тебя посвятили в Рыцари второй раз!
Торм рассмеялся от души: «А парень — молодец! Удар держит и еще пытается шутить, хорошо бы Даркос его подучил, тогда мальчишка и впрямь мог бы совладать с Альбертом, всего-то надо пару годков подрасти и окрепнуть…»
— Непременно передам ему ваши слова, господин Торм, а не нужно ли чего передать моей тетушке, когда навещу ее на обратном пути?
Торм задумался, с легкой грустью обернувшись в сторону Блодсбурга.
— Я приеду к ней при первой же возможности, так и скажешь.
Молодой Рыцарь отправился своим путем, а Торм поспешил догонять молодцев из родного поместья. Ох, и тяжелый разговор у него будет позже с бароном, но пожалуй, поездка того стоила… К тому же, Госпожа, ни смотря ни на что, кажется, осталась довольна, а уж Торму не впервой сносить брань от Хозяина, авось переживет и на сей раз его лютый гнев.
Катя склонила усталую голову на плечо барона и наблюдала, как нервно бьется крохотная жилка на его шее, так и хотелось прижать ее пальчиком, а потом отпустить… так ведь не осмелишься.
— Ты на меня очень злишься, Веймар?
— Очень!
И ведь он даже на нее не посмотрел, и не расправил сурово сведенные брови, и даже золотистых искорок сейчас не было видно в его серых глазах. Катя вздохнула и погладила белую рубашку, что выглядывала из распахнутого плаща мужчины. А потом пальцы девушки коснулись горячей кожи груди и задержались там на миг… и даже гораздо дольше…
— У тебя так быстро бьется сердце… Ты, наверно, обдумываешь, куда меня теперь посадить — в холодный, темный подвал или на вершину башни, а там, наверняка, сквозняки. В замке есть высокая башня, Веймар? Жаль, я не успела там все изучить…
— Теперь у тебя будет достаточно времени, ты больше и шагу не ступишь за пределы поместья!
— Ах, я так и знала… А ты… Ты больше никуда не уедешь?
— Теперь никуда! Тебе жаль, да? Больше не выпадет возможность позабавиться с юнцами?
— Что ты такое говоришь? Ансельм моложе меня… Да, я вообще его не воспринимаю как… ну, близкого приятеля. Зря ты его ударил, это было очень грубо с твоей стороны, очень дико…
— Да, я такой! И тебе придется привыкнуть!
Катя медленно убрала руку с груди мужчины и ухватилась за ворот его рубашки.
— Сейчас же верни на место!
— Что… вернуть на место?
— Свою ладонь! Туда, где она была!
— Ну, надо же… ты вот все командуешь, а меня будто и не слышишь.
— У меня превосходный слух!
— Веймар… не сердись, ладно… я больше никогда так не буду делать — уезжать без спроса. Я же только хотела тебе помочь, Торм меня представил Райнбоку, я за тебя заступилась.
Из горла барона вырвалось рычание, Катя испуганно отпрянула, заглядывая в глаза мужчине.
— Как это у тебя получается, и ведь ты часто так делаешь, я заметила…
— Всего лишь скверная привычка! И учти, что в твоем заступничестве я не нуждаюсь! Надо же, Райнбок! Этот похотливый старый тролль на тебя глазел! Грр…
— Он пожелал нам весело провести медовый месяц!
Катя вдруг отчего-то вздумала и за Райнбока постоять, забавный в принипе дядька, хотя так пошло шутил с ней.
— Пусть его это не заботит, уж я постараюсь, чтобы наш медовый месяц прошел как следует.
— Задушишь меня в объятиях?
— Довольно меня дразнить, женщина, или я сейчас остановлю Кора и утащу тебя в лес!
— Ты меня обещал не трогать до свадьбы! Слово Лостана!
— Ну, слова-то я вам, кажется, не давал… что-то я плохо помню, кажется, нет…
Веймар вдруг резко натянул поводья и в самом деле велел коню едва ли не остановиться. Впереди уже показался каменный вал, что окружал поместье. Лошади рвались домой. Барон отправил своих спутников вперед, а сам поехал шагом, пристально глядя на Катю. И та, смущаясь, отводила глаза и прятала пылающее лицо на груди жениха, никогда прежде Веймар не смотрел на нее с таким откровенным желанием…
Однако, впереди Веймар заметил небольшую группу крестьян, они торопливо шли навстречу, громко что-то обсуждая. Следовало, обратить внимание на их нужды, выслушать и принять решение, это прямой долг барона. А причина столь шумного сборища оказалась к тому же весьма серьезной, несколько всадников из вассалов Одри заехали в поселение на местную свадьбу и увезли с собой юную невесту.
Катя даже не сдержала возмущенный возглас, а Веймар стиснул зубы до скрипа. Его Зверь утробно зарычал, обнажая клыки, сегодня он все же переломит чей-то гнилой хребет!
Драгоценная невеста была доставлена к замку, а барон с кучкой воинов поехал разбираться с новой бедой. Впрочем, девушка чувствовала себя настолько измотанной этой дорогой, что мечтала лишь об отдыхе. И Катя отдыхала вплоть до обеда следующего дня, пока ей не пришла мысль отправиться на прогулку вдоль крепостной стены, а точнее за ее пределами. Пока барон все еще «разбирается со своими недругами» можно немного подышать ароматами сочных лугов.
— Леди, я вас умоляю, останьтесь в замке хотя бы до возвращения Веймара, — взмолился Торм.
Его серьезный разговор с бароном был отложен на неопределенный срок, но вряд ли Хозяин забудет пожурить старого слугу за недавнюю вылазку Госпожи. А тут еще новые приключения назревают…
— Я со вчерашнего вечера только в замке и нахожусь, а во дворе все на меня смотрят и кланяются, мне даже не по себе, я хочу просто побродить немного вон там у леса.
— Прямо у реки?
— А рядом есть река? Торм, что же ты молчал, я люблю текущую воду! Пойдем со мной, туда и обратно, ну, давай еще кого-нибудь возьмем… Точно, для охраны!
— Госпожа, вы меня погубите! Какая там река — крохотный мутный ручеек, да и только… Барон же запретил вам выходить.
— Я же всего одним глазком взгляну на ручеек, Торм! И тотчас назад… Неужели ты так сильно боишься, Веймара? Нарида сказала, что ты ему и слово не можешь сказать поперек, а когда-то носил на руках.
Торм лишь вздохнул и украдкой погрозил кулаком окну, из которого выглядывал белый чепец старой болтливой няньки.
— Идемте, Госпожа… Только туда и обратно…
Веймар вернулся в Ульфенхолл, когда солнце стояло уже высоко. Ему удалось почти миром договориться с людьми Одри вернуть девушку, крестьянка даже не пострадала, хотя была порядком напугана. На обратной дороге маленький отряд застигла ночь и уставшие люди разбили лагерь у леса. Потом пришлось заезжать в Брахту, чтобы вернуть девушку семье, барон сам проследил за тем, чтобы ее как должно принял обиженный супруг. А порукой чести юной красавицы должен был послужить именной перстень Веймара.
— «И с каких это пор я стал таким сентиментальным…» Меня ждет своя прелестная невеста, а я развожу по домам похищенных деревенских девок… Грр… ауфф! Еще один повод местному люду восхвалять отвагу и доброту своего барона».
А вот когда Нарида с нескрываемым удовольствием сообщила Веймару, что Катрин вопреки его приказу отправилась за крепостную стену… и этот выживший из ума старый Торм даже не попытался ее остановить…
— «Выпорю!» — безоговорочно решил Веймар, — «уж на сей раз она не отвертится!»
И сейчас его Зверь абсолютно был с ним согласен. Барон заметил Торма еще издали, мужчина вместе с таким же пожилым дюжим конюхом нежились на полуденном теплом солнышке, но вот Катарины рядом с ними не было.
— Где госпожа?
— Она сейчас у реки, милорд.
— Одна?
— Она запретила нам идти с ней. Она хотела искупаться.
— И ты так просто ее послушал?! Я тебя не узнаю, Торм… да что с тобой стало!
— Если бы ты сам больше времени проводил с ней, то понял, что ей очень трудно в чем-то отказать, ей, похоже, уже нравится роль здешней Хозяйки… Да, и что же с ней может случиться? Она в трех шагах, я отсюда слышу ее голос.
Со стороны обрыва неподалеку, и правда, доносился смех Катарины и какая-то из ее задорных песенок, а также плеск воды.
Веймар зловеще прищурился:
— Ну, что ж… тогда я сам отважу ее от таких прогулок. Она штаны обмочит от страха и будет целыми днями сидеть в замке. Можете возвращаться, она скоро сама домой прибежит.
Закатав до колен свои узкие джинсы, Катя весело шлепала босыми ногами по мелководью. И вдруг странное ощущение чьего-то присутствия заставило девушку подозрительно оглядеться. На обрыве, прямо напротив нее стоял большой лохматый волк. Несколько мгновений Катя смотрела прямо в его холодные желтоватые глаза, а потом зверь, угрожающе зарычал и спрыгнул на берег вниз, сразу же оказавшись в двух шагах от девушки.
— О Боже! Спасите!
Катя в ужасе отбежала подальше в воду и, прижав ладони к судорожно бьющемуся сердцу, не спускала взгляд с волка. А тот почему-то остановился, словно раздумав нападать, и как-то даже насмешливо фыркнул, встряхиваясь всем телом.
— Так, ты еще и смеешься, глупое животное! — немедленно возмутилась Катя, — думаешь, я тебя не узнала, ты явился мне на Моховом болоте, помог мне в Священной роще, а сейчас явился сюда напугать меня до полусмерти? Ничего не выйдет, дружочек! Я тебя не боюсь ни капли, так и заруби на своей серой морде.
Волк тонко заскулил и приблизился к самой воде, теперь в глазах зверя была тоска.
— Я тебе, конечно, за все очень признательна, но… не мог бы ты уже отправиться в лес… погулять. Звери должны жить в лесу, или я не права?
Волк снова фыркнул, словно не соглашаясь с девушкой, и бесцеремонно улегся на берегу, словно поджидая Катю.
— Что за новости? Мы так и будем здесь валяться — ваша серая милость? А что делать мне?
Волк зевнул во весь рот, обнажив внушительные челюсти. Катя задумалась — если бы он хотел наброситься, пожалуй, сделал бы это уже давно, может, ей и впрямь не нужно его бояться…
— Я выхожу…
Волк склонил голову набок и теперь с любопытством рассматривал девушку. Катя медленно, шажочек за шажочком выбралась из воды и замерла… «Может, позвать Торма… Он прогонит Серого… но ведь Волк кажется безобиден… и всегда один… может, у него нет семьи и ему скучно, грустно, вот и бродит тут сам по себе — одинокий волк… Какая же я Леди Волчьих земель, если буду бегать от Зверя почти из легенды? Надо бы с ним подружиться. Точно!»
Кате вдруг пришла в голову мысль, что этот волк — ручной зверь, сбежавший от прежнего хозяина, может, его еще волчонком нашли в лесу и вырастили люди, вот потому-то он и дружелюбен к Кате.
Девушка уже без страха подошла ближе к зверю и вдруг, сама от себя такого не ожидая, уселась на светлый песок рядышком.
— Привет! Меня зовут Катя, а ты — Волк. Просто Волк. Серый грозный Хищник. Гроза овечек и зайчиков. Но я тебя, почему-то, уже не боюсь. Слушай, давай дружить!
Кате даже в голову не могло прийти, что зверь может ее понимать, но Волк после ее слов приподнялся и, подойдя к Кате вплотную, лизнул ее сложенные на коленях руки.
— Ой, да ты у нас просто галантный кавалер, уже научился целовать дамам ручки. Прямо как Ансельм…
При упоминании этого имени у Волка вдруг поднялась шерсть на загривке и он зарычал так свирепо, что Катюша невольно отшатнулась:
— Ну, тише, тише… Чего разошелся… Когда ты так рычишь, мне хочется назвать тебя Веймаром, тот вечно не в настроении.
Кате показалось, что при этих словах волк будто бы дернулся в сторону и, прижав уши к голове, посмотрел на девушку с каким-то даже обиженным выражением.
— Ты, что же, тоже его боишься? Знаю, знаю, это его земля и все здесь трясутся от страха перед ним… ну, разве что кроме меня, хотя и мне порой бывает с ним жутковато. Но, вот тебя-то я должна боятся по-настоящему, ведь ты же все-таки дикий зверь, и несомненно, хищник, а кто же знает, что на уме у настоящего хищника? Даже если он порой и бывает нежным… как ты со мной. А потому, не рычи, и не пугай меня. Давай-ка лучше поедим хлеб и сыр, я сегодня не хотела обедать в замке, взяла с собой пару бутербродов. Будешь?
Волк взял кусочек сыра из рук девушки и, словно в благодарность, снова лизнул ее теплую ладонь, а после улегся у ног Кати, положив голову на передние лапы.
— Вот какой ты у меня молодец, послушный мальчик!
Катя погладила зверя по загривку, запустив пальчики в густой подшерсток.
— А еще ты очень красивый, тебе кто-нибудь такое говорил прежде?
Катя тихо рассмеялась своей шутке, а Волк поднял большую голову и внимательно посмотрел на девушку, теперь в его взгляде таилась почему-то самая настоящая человеческая тоска.
— Нет? Ну, что ж, тогда я буду первой. Знаешь, я рада, что ты опять пришел ко мне сегодня, я правда, не очень понимаю, зачем тебе эти встречи, но мне ты точно нужен, поэтому не бросай меня одну, ладно? Понимаешь, здесь все чужое, все другое, и я никак не могу привыкнуть, хоть и делаю вид, что все хорошо, а еще это предстоящее замужество… ну, какая из меня Баронесса де Лостан?
И если честно… я очень бы хотела сбежать куда-нибудь подальше, я бы даже взяла тебя с тобой, будь я мужчиной и мы бы путешествовали вместе, но я всего лишь маленькая трусливая женщина и все это совершенно невозможно. Меня сразу же вернут обратно и Веймар будет в ярости.
Он закроет меня в башне наверху и не выпустит гулять, а я умру, если не увижу больше знакомых в Лосте, реку, и лес, и луг, и… тебя. Ведь ты словно какая-то ниточка между двумя нашими мирами — между Березовкой и Дэриланд. Я верю, ты все понимаешь и сочувствуешь мне… иначе бы не приходил. А, может, ты тоже заколдован и тебе нужна моя помощь? Ах, если бы я знала, как тебе помочь, я бы все сделала для тебя.
Катя порывисто обхватила руками лохматую шею Волка, прижимая его серую голову к своей груди. Девушке вдруг показалось, что по телу зверя пробежала дрожь. Они еще немного посидели так, почти обнявшись, а потом Катя всерьез забеспокоилась и решила вернуться в замок.
— Наверно, Веймар уже вернулся и будет меня искать, только бы не ругался, я же ничего плохого не сделала. Так не хочется снова ссорится с будущим мужем. Знаешь, а он мне даже начинает нравиться, он бывает такой… ммм…заботливый… и еще…
Катя задумалась, а Волк, казалось, терпеливо и весьма заинтересованно ждал ее следующих слов.
— Мне порой так хочется к нему прикоснутся… представляешь? Погладить его по груди, по лицу… расправить сведенные вместе брови, словно два черных крыла… он мне даже кажется симпатичным… ну, мужчина же не должен быть уж совсем красавцем, такие как Альберт мне точно не по вкусу.
В мужчине должно сразу чувствоваться это самое мужское — что он сильнее, что он сможет защитить и помочь. Веймар такой! И то, что он любит командовать, это даже правильно. А кто же должен быть в доме главным, как не достойный, умный мужчина? И я совсем даже не против, лишь бы меня не сильно тиранил при этом. Ну, вот ответь, разве я не права?
Волк внимательно слушал Катю и потом будто бы покачал головой, со всем соглашаясь. Этот жест привел девушку в полный восторг, не сдерживая чувств, она снова обхватила ладошками морду зверя, прижавшись щекой к серой шерсти у глаз, и вот тогда Волк осторожно лизнул ее почти в губы. Катя рассмеялась, обозвала зверя проказником и побежала в сторону каменного укрепления Ульфенхолл.
— Приходи сюда завтра, Волк… я попробую отпроситься погулять после обеда. Я буду тебя ждать у реки!
Девушка без помех вернулась в свою комнату, выяснила от служанок, что барон недавно прибыл в замок, но снова отправился куда-то по важным делам. Эта новость девушку изрядно порадовала, значит, ее короткое отсутствие осталось незамеченным. До самого вечера Катя развлекалась тем, что дразнила Нариду, обсуждая с кухарками количество блюд, которые можно приготовить из яиц и молока.
Между болтовней Катюша и сама завела тесто, сама разделала его на пирожки и занялась начинкой. Вкусной стряпни досталось даже маленькому поваренку, что как всегда присматривал за вертелами. Нарида прожевала второй круглый пирожок с крученым мясом «девчонка называла их беляшами, чудное слово…» и важно изрекла:
— Барон точно такое не будет есть! Он терпеть не может выпечку!
— Так они же с мясом… вам самой нравится.
— Барон любит есть мясо с кости и чтобы капала кровь!
— Фи, это как-то дико… по-звериному…
В кухне мгновенно установилась тишина. Вся прислуга отчего-то уставилась на Катю, а кое-кто даже поперхнулся.
— В Ульфенхолл свои традиции, милая, и тебе придется их уважать!
— Я буду-буду уважать, только если смогу сохранить некоторые свои привычки, например, любовь к пирожкам и булочкам, а еще к большим пирожищам с капустой, с грибами и картофелем, с зеленым лукой и с рыбой, с мясом, разумеется, и с ягодами… А еще такие маленькие рыженькие лепешечки с сыром… ммм… какая прелесть.
Поваренок шумно проглотил слюну, благоговейно глядя на Катю, как на земное воплощение Богини Живины, и все засмеялись, а Нарида украдкой стащила еще один пирожок с аппетитной горки на блюде.
С Веймаром Катя встретилась только за ужином и к удивлению девушки барон пребывал в глубоких раздумьях. На Катю он даже не смотрел, отрешенно потягивая вино из высокого бокала. Девушка всерьез насторожилась.
— «Уж лучше бы покричал немного, да успокоился…, а так… вообще страшно… что у него сейчас в голове… точно посадит в башню».
Катя решилась начать разговор первой:
— Я очень рада вашему возвращению, Веймар… то есть твоему возвращению… рада… Поездка прошла хорошо? Мне сказали, что девушка уже дома, с мужем. Ты ее спас, вырвал из рук этих уродов. Ты герой.
Выждав паузу и не дождавшись ответа, Катя поинтересовалась, отложив в сторону столовые приборы:
— Веймар, что случилось? Ты снова злишься на меня, да? Разговаривать не хочешь, да?
Мужчина, сидящий во главе стола, наконец, поставил бокал на специальную серебряную подставку и на Катино удивление как-то очень спокойно и даже устало ответил:
— Я долго думал, Леди. Мне кажется, я иногда слишком вас тираню и притесняю. И я пришел к выводу, что вы вполне заслуживаете моего доверия. А как же иначе? Должен же я доверять своей второй половине — своей Ненаглядной!
И потому, начиная с этого дня вы можете совершенно свободно гулять за каменным валом у реки, Торм будет находится рядом, но, если вам потребуется уединение, можете просто оставлять слугу на пригорке, а сами спускаться к воде и даже наведываться к лесу. Таково мое решение, Леди Катарина!
Катя в полнейшем смятении опустила глаза в тарелку, даже аппетит пропал.
— «И как это понимать… я просто не могу поверить, нет, он что-то задумал, он ни за что бы не разрешил мне гулять так просто, да еще и без Торма. Что-то здесь не так… только вот что?»
Катя решила немного схитрить и глубже прозондировать «почву» разговора:
— Я благодарю вас… тебя за доверие и, конечно, его оправдаю. Но мне даже и не хочется никуда выходить в последнее время. Мне вполне нравится находиться в замке. К тому же Торм собирался отпрашиваться у тебя в город… у него там, кажется, личный интерес появился.
Из рук Нариды выпало серебряное блюдо и с грохотом завертелось на каменной плитке пола. Две глиняные мисочки с соусом разлетелись вдребезги, забрызгав низ роскошной скатерти.
— Какой это еще интерес в городе может быть у старого дурака?
— Ну, видимо, не все считают Торма старым… дураком, — осторожно ответила Катя, еле сдерживая смех.
— К тому же у нас в Березовке… ну, откуда я родом, говорят, что «старый конь борозды не портит».
— Я этому Торму сама бы попортила… все его старые борозды!
Теперь Нарида вымещала свой непонятный гнев на худенькой служаночке, что торопливо подбирала с пола осколки. Веймар равнодушно взирал на эту сцену, словно улетев мыслями куда-то далеко. Катя поглядывала на жениха с все нарастающим беспокойством:
— «А, может, у него там где-то в деревне краля завелась и он ночевал у нее? Или понравилась дочка какого-нибудь местного Знатного Грубияна, а женится приходится на мне, из-за всяких там предсказаний, предназначений… Только мелодрам мне тут не доставало, для полного счастья!»
Катя обратила к барону пылающий взор:
— Знаешь что, Веймар, если что-то случилось, если твое отношение ко мне изменилось, так и скажи… я второй раз этого не потерплю… я не переживу, если ты будешь жить со мной и бегать к другой девице, я уже этого нахлебалась, больше не надо! Если я тебе разонравилась и ты передумал жениться — отправь меня немедленно домой! Слышишь, немедленно!
Катя бросила на стол двузубую вилку и всерьез приготовилась заплакать, опустив голову и чинно сложив ручки на коленях, предварительно зажав в кулачке салфетку… надо же будет вытирать слезы…
Катя даже не слышала, как к ней сзади подошел барон и хрипло проговорил, наклонившись к самому уху девушки:
— Моя прекрасная Катарина! Я считаю минуты до нашей свадьбы, но я не из стали… Мне трудно находиться рядом и не сжимать вас в объятиях, не осыпать поцелуями вашу нежную шейку. Ни о какой другой девице не может быть и речи! «Волк меня просто разорвет в клочья, я не успею даже представить подобное бесчинство!»
А потому, позвольте мне какое-то время держаться на расстоянии от вас, если вы, конечно, не сжалитесь и не освободите меня от моего обещания не ласкать вас до брака.
Окончив сию пылкую речь, Веймар прильнул губами к Катиному слегка оголенному плечику, совсем близко к «нежной шейке», а потом провел дорожку из поцелуев до самой линии подбородка. Катя только глубоко вздохнула и зажмурилась, как же это было волнительно хорошо.
— Так вы готовы… избавить меня от данного слова, моя Леди… Я сейчас же отнесу тебя в спальню…
И Катя колебалась какие-то доли секунды, а потом в голову ее закралась одна лишь мысль:
— «А если это проверка? Если он хочет знать, насколько я податлива, недаром же вчера так взревновал к бедному Ансельму… нет, мой дорогой, придется подождать еще три недели или сколько там еще осталось… до того самого».
— Я… я еще не готова… прости, Веймар.
У Кати на глазах показались слезы, ей вдруг безумно захотелось, чтобы он просто схватил ее на руки и утащил к себе, безо всяких там разрешений и слов. Просто решил все сам и за нее тоже. Она бы ни капельки не сопротивлялась, она бы позволила ему делать все, что он пожелает, она ему уже почти… доверяла… только бы он был хоть чуточку ласковым и деликатным… например, как тот Нежный Хищник, что снова встретился ей у воды… как ее Серый Молчаливый Друг, что всегда появляется вовремя, когда он особенно нужен.
Барон глубоко вздохнул и тут же шумно выдохнул, заставив разметаться пушистые Катины локоны, потом мужчина потерся носом о русую макушку девушки и тихо рассмеялся.
— Ты вкусно пахнешь! Булочками с корицей…
— Ты же не любишь булочки…
— А их запах люблю… теперь…
— Я сама испекла пирожки, а Нарида сказала, что ты их даже не попробуешь, — обиженным тоном нажаловалась Катя, искоса поглядывая на сумрачную «бабусю».
— Чепуха! Где твои пирожки? Сейчас я с ними разберусь — Гррр…
— Ты же опять рычишь! — засмеялась Катя, вдруг осознав, как где-то глубоко в груди зарождается странное теплое чувство к этому грозному мужчине, что сейчас вел себя словно ребенок. Веймар придвинул к себе блюдо с пирожками и ел их один за другим, вознося при этом громкие похвалы Щедрым Небесам за ручки, приготовившие столь вкусные кушанья.
Катя открыто рассмеялась и, не выдержав, сорвалась со стула, подбежала к Нариде, крепко ее обняла и громко чмокнула в щеку:
— Милая бабушка! Мы вас так любим, я и Веймар! И не вздумайте чахнуть и хворать, вам же еще с внуками придется водиться! Набирайтесь сил, ешьте мои пирожки, здесь на всех хватит!
Нарида притворно хмурилась, уворачиваясь от ловких рук девушки, и вдруг расплакалась, тоже обнимая Катю:
— О, моя Госпожа! Хвала Богам, что Веймар нашел именно вас… Только… уже скорее бы уже у вас появились «волчата»… мне не терпится взять их на руки.
Катя немного удивленно заглянула в покрасневшие глаза старой женщины:
— Волчата? Это так принято здесь говорить? Еще одна традиция Ульфенхолл?
Нарида захлюпала носом и снова залилась слезами, обращаясь теперь уже к барону:
— Я совсем выжила из ума! Простите старуху, мой Господин, но, не пора ли ей уже все знать.
— Знать что, Веймар?
Катя повернулась к барону с самым заинтересованным видом, но лицо мужчины будто окаменело:
— Нарида, иди к себе и, наконец, успокойся! И пусть здесь все уберут!
— Веймар…
— Я сейчас пойду в свою комнату, хочу отдохнуть, день был тяжелым. Ты побудешь рядом со мной? Просто… рядом… я тебе что-нибудь покажу… карты… книги… драгоценности… что захочешь… Или может быть, заберемся вместе на самую высокую башню и посмотрим сверху на окрестности Ульфенхолл? Что бы ты сейчас хотела, Катрин?
Катя опустила глаза, немного смутившись, сердце ее стучало как сумасшедшее:
— Но ты… ты же сам только что сказал, что хочешь держаться от меня подальше.
— Разве я мог так сказать? Разве я могу теперь расстаться с тобой хоть на час… Единственная… Желанная… Любимая…
Веймар обнял Катю и легко прикоснулся губами к ее губам, но тут же отстранился и уже серьезно добавил:
— Завтра после обеда мне нужно будет уехать по делам, а ты сможешь погулять у реки, как и планировала, я не буду держать тебя в клетке. Лишь бы ты не заблудилась и не попала в беду. Только не уходи далеко, и знай — в сторожевой башне всегда сидит человек, он затрубит в рог, если вдали покажется какая-нибудь опасность.
— «С чего же он взял, что я собиралась гулять у реки… кажется, я даже Торму этого не говорила. Просто чудеса!»
Потом по крутой лестнице со стертыми ступенями Веймар увлек Катю на одну из старых башен замка, откуда открывался прекрасный вид на окружающие луга и ближайшие поселения, на темно-зеленый мрачный лес, что сейчас был озарен лучами заходящего солнца. А вот небо на востоке уже покрывали тяжелые тучи.
— Завтра будет гроза, — заметил барон, — настоящий ливень.
Волк сонно заметил, что у него еще с утра ноют лапы, но Веймар проигнорировал «безмолвного» собеседника. Сейчас не до него…
— А все-таки… есть что-то такое, чего я еще об этом замке не знаю, верно? Или даже о тебе? Какая-то древняя традиция, еще одна легенда, да?
— Я тебе потом расскажу, осталось недолго ждать… расскажу перед свадьбой… Если ты, конечно, не испугаешься.
— Я с тобой ничего не боюсь. Ты же всегда будешь рядом?
— Конечно! «А как же иначе…. Гарр-ах…».
У волка и впрямь сегодня было сонное настроение, все пока шло хорошо и не требовало его непосредственного вмешательства. Эти двое стояли сейчас так близко друг к другу, их ладони переплелись, их глаза смотрели в одном направлении, а губы мужчины осторожно касались золотистого локона на виске женщины… Можно было немного вздремнуть.
На следующий день Катя проснулась поздно, за окнами и впрямь шел дождь, немного похолодало. Сирма всерьез беспокоилась, не разжечь ли в комнате камин, но Катюша только закуталась в одеяло и, немного стесняясь, попросила «завтрак в постель».
— «Уж нам ли — сибирячкам, бояться небольшого холодного дождика?»
— А Веймар еще не выходил?
— Господин барон уехал еще до дождя, какие-то люди попросили его защиты от нападок соседской охотничьей своры. На границах Волчьих земель в это лето и так неспокойно, да еще неподалеку гостит этот высокомерный Холле. У нашего барона с ним давние разногласия, а уж прислужники Холле не упускают возможности «пощипать» наших крестьян.
— Видела я этого Ряженого…
До обеда Катя бесцельно слонялась по замку, даже выслушала полный отчет Нариды о пополнении запасов муки и колбас в кладовой. Между старой домоправительницей и будущей хозяйкой установились вполне дружеские отношения, однако старшая из двух женщин не упускала ни одного случая продемонстрировать молодой Госпоже свой кулинарный опыт и знание жизни. А Катя откровенно скучала, она вспоминала странный вчерашний вечер и места себе не могла найти в ожидании Веймара.
— Неужели я влюбилась? Влюбилась в барона Волчьих земель и стану его женой? Неужели это все не во сне и он тоже… любит меня? Это же просто какое-то невероятное чудо… И три недели осталось до того, как мы с ним перед людьми и богами станем единым целым… Как их прожить, эти дурацкие три недели… Вот его нет все утро, а я уже с ума схожу, где он, что с ним… Нет, мне непременно надо отвлечься.
Катя убедилась, что дождь уже кончился, переоделась в свою «походную» одежду и, даже ни у кого не отпрашиваясь, выбралась из замка на прогулку.
— «Интересно, явится или нет… понял ли меня вчера… или исчез так же неожиданно как и появился… Что ему до меня — дикому зверю».
Будущая баронесса с трудом добралась через мокрый луг до мелководной тихонькой речушки, сапожки девушки просто увязли в размокшей глине. Катюша даже успела пожалеть о такой неосмотрительной «вылазке», но вдруг увидела на другом берегу своего вчерашнего Серого Приятеля. Волк сделал несколько быстрых прыжков из стороны в сторону и даже покрутился на месте, выражая искреннюю радость от появления Кати.
А, между тем, Солнце, словно раскаиваясь за утреннюю прохладу, теперь немилосердно палило землю, желая вернуть в небо всю выпавшую недавно влагу. Недолго думая, Катя разулась и стащила с себя теплую безрукавку.
— Что тут у них за страна, утром от холода из постели не выберешься, а в обед просто Африка, да и только. Ну, привет, дружище! Ты хоть не вымок? Конечно, нет! Попробуй-ка промочи такую знатную шубу!
Катя потрепала Волка по загривку и аккуратно подвернула брючки. Зверь крутился рядом и будто бы даже пытался ей с этим делом помочь, хотя, кажется, больше был занят голыми Катиными ножками, чем ее одеждой.
— Ай, я немного боюсь щекотки! Вот же шалун! Если бы эту сцену видел Веймар, непременно полез бы драться, но ведь ты зверь, с тебя-то какой спрос.
Катя смеялась, да и Волк был невероятно рад такому развитию событий, иначе с чего бы он вдруг лизнул Катю прямо в лицо, а потом в тот треугольничек белой кожи на груди, что был виден из распахнутого ворота Катиной блузки. Девушка неловко качнулась назад, совершенно не ожидая от зверя столь бурного проявления дружеских чувств.
— Ну, и что ты натворил, чудик! Здесь же мокрая трава, у меня вся рубашка промокла, смотри… Что мне, идти домой? Не хочу… Я бы искупалась с удовольствием и высушила одежду на берегу, но здесь так мелко… кто-нибудь еще заметит из замка.
Волк вдруг ухватил Катю за штанину крепкими зубами и потащил в сторону леса.
— Что ты делаешь, дурачок! Это же мои единственные джинсы, ничего, что подпольного производства, мне бы их еще надолго хватило… Осторожно, говорю! Отпусти! Я все поняла, что ты куда-то меня зовешь, ну, пойдем… если это не очень далеко, конечно… мне, правда, «его светлость» разрешили болтаться по всей округе, но нельзя же злоупотреблять доверием «его светлости»… Веймар куда-то опять исчез… скучаю… просто не могу без него уже… представляешь?
Волк разжал челюсти и уставился на Катю с явным удивлением.
— И что ты так на меня смотришь? Да, влюбилась! Как последняя дура! А, почему сразу как дура… подумаешь, ну, барон… Я полюбила бы его и без замка… и без подарков… он удивительный… необыкновенный… у него такие глаза… вот, почти как у тебя.
Волк немедленно отвернулся и потрусил вперед, впрочем постоянно оглядываясь, идет ли за ним следом Катюша. Так вскоре они добрались до ближайшего леса на новом пригорке, а спустившись в небольшую лощинку, девушка обнаружила, что речушка размыла пологие песчаные берега в небольшом котловане наподобие чаши.
И за редкими деревьями девушку уже не было видно даже со сторожевых башен замка, так что лучшего места для купания и придумать нельзя. Однако Катя не спешила.
— Наверно, вода совсем холодная, такой утром был сильный дождь. Нет, нет, что ты, я же просто так сказала, я не собираюсь заходить в воду.
Тогда Волк сам подбежал к маленькому водоему и ткнул носом воду, а после чего вполне удовлетворенно фыркнул и выразительно уставился на колеблющуюся девушку.
— Утверждаешь, что она уже успела нагреться? Сейчас проверим…
Катя босыми ногами зашла в воду у самого берега и сама убедилась, что купаться в таком «парном молоке» было бы одним удовольствием. Оставалось всего-ничего
— скинуть одежду и окунуться в эту ласковую влагу. Катя собрала волосы в узел потуже и укрепила прическу лентой, что прежде служила лишь украшением. Потом девушка сняла промокшую на спине рубашку и разложила ее на высоком бережке под жаркими лучами, «высохнет за пять минут». Сейчас же рядом легли ее джинсы.
Девушка с наслаждением потянулась, оставаясь в коротенькой белой маечке, что удобно поддерживала грудь и шортиках из такого же приятного эластичного материала. Кстати, этот комплект своеобразного белья, как и несколько других пар одежды еще вчера вечером Катя получила от трех местных швей. Все было раскроено и сшито по личным Катиным просьбам буквально за пару дней.
Волк какое-то время стоял, как каменный, безмолвно взирая на полуодетую девушку, а потом отчего-то засуетился и отвернулся, с явным намерением бежать прочь.
— Эй, постой-ка! Я же тебя не гоню… Ты вполне можешь остаться, только отвернись, я тебя тоже чуть-чуть стесняюсь, хоть ты и не человек!
Волк неуверенно оглянулся, чтобы тут же снова опустить голову, Катюша уже избавилась от оставшихся на ней тряпочек и теперь медленно входила в теплую воду.
— Ах, как же здорово! Это просто огромная песчаная ванна, сам ты не желаешь побарахтаться со мной, дружок?
Катя уже зашла в котлованчик по пояс и с наслаждением поливала себя водой из ладоней.
— Ты, наверно, не умеешь плавать, эх, ты… у тебя сколько меха… потом надо полдня сушить, мне-то хорошо, я совсем голышка… только посмотри, как я могу…
Катя плескалась и дурачилась, как ребенок, которому в летний денек, наконец, разрешили добраться до речного мелководья. Девушка даже подбегала к самому берегу и пару раз окатила и самого зверя, что теперь лежал у воды и, опустив лохматую голову на лапы, взирал на нее почему-то с самым несчастным видом, даже тонко поскуливая порой.
— Я понимаю, тебе очень жаль, малыш, что ты не можешь со мной поплавать, но что поделать, придется тебе поскучать на берегу… Не повезло, значит, не повезло!
И, тяжко вздыхая, Веймар подумал, что когда-нибудь этой дерзкой девчонке здорово достанется от него за такое издевательство над Его звериной сутью… а пока…, пока можно только смотреть на нее, глотая слюну, и строить множество планов на первую ночь, один привлекательнее другого…
Но вот Катя выбежала из воды и, вздрагивая всем делом, буквально залетела на пригорок, где находилась ее рубашка.
— Б-р-р, вот же холод! А в речке просто благодать….
Катя торопливо натянула на мокрое тело шортики и, чтобы быстрее согреться, сразу же взялась за рубашку, буквально пропитанную солнцем.
— Вот теперь можно и позагорать…
Катя улеглась на траву, раскинув руки и ноги как морская звезда и даже закрыла глаза от удовольствия.
— Просто счастье! Вот если бы еще здесь был Он…
Голой Катиной коленки коснулся влажный нос Зверя. «Я же совсем рядом, Любимая… ты ведь даже не представляешь, насколько я рядом… и как хочу быть еще ближе…»
Катя вдруг ощутила как горячий шершавый язык осторожно облизывает ее ножки, поднимаясь все выше и выше до самого края коротеньких шортиков и едва ли не пробираясь под них.
— «Это ведь уже как-то неправильно… надо бы это все остановить! Это даже странно, ведь не с волчицей же он меня спутал… от долгого своего одиночества».
Но Катя отчего-то медлила, сама удивляясь тому, сколько приятных откликов вызвали в ее теле какие-то чересчур умелые действия Зверя.
— «Это все оттого, что у меня давно не было мужчины… я же тоже человек, я же тоже хочу иногда… вот даже прямо сейчас… очень-очень…»
Катя протянула руку и попробовала оттолкнуть чересчур нахальную лохматую голову от своих бедер, но ее движение было слишком неуверенным, вряд ли оно могло остановить «голодного» самца.
— Послушай, прекрати… также нельзя…
Волк огрызнулся и зубами осторожно оттянул ее шортики книзу, Кате стало совершенно не по себе. Она тут же села и попыталась вернуть одежду на место, а Волк немедленно переключился на Катины плечи и грудь. Так же зубами он вдруг резко дернул ткань у ворота и сейчас же разорвал рукав.
Катя ахнула, прикрывая открывший розовый сосок, но Волк, словно вдруг осознав свое дурное поведение, жалобно заскулил и лег рядом, положив голову на Катины колени.
Несколько минут девушка сидела смирно, даже боясь пошевелится, а потом несмело погладила серую шерсть на холке зверя.
— Слушай, Волк, а ты меня напугал! Никогда больше так не делай, ясно? Вот уж не думала, что ты такой у нас озабоченный… ну, что теперь… я же не собачка, вылизывать меня тебе уж точно не следует… хотя бы с точки зрения гигиены и здравого смысла. Но, знаешь… Я сама сейчас кое-что поняла… Я больше не хочу ждать… я не хочу дожидаться этой дурацкой свадьбы! Мне срочно нужен мужчина и этот мужчина Веймар!
— «Ну, вот и славно…»
Волк довольно лязгнул зубами и поудобнее устроился на Катиных ножках, потешаясь в душе над своим человеческим собратом:
— «Всему-то вас людей надо учить, а этой женщине требовалось лишь немного настоящей «звериной» нежности, и она уже сама готова дарить нежность в ответ… ну, пусть и человеку, что ж, Волк совсем даже не против, он ведь тоже будет рядом, он проследит, чтобы все прошло хорошо, чтобы собрат не сплоховал в самый ответственный момент, потому что есть такие моменты, когда сила и выносливость Зверя человеческому мужчине точно не помешает».
Где-то вдали раздался зычный звук охотничьего рога. Волк немедленно вскочил и потянул носом воздух, пахло бедой… Катя тоже поднялась и начала одеваться. Волк снова потянул ее за штанину, только теперь уже в сторону замка.
— Ну, конечно, куда мне еще-то идти… А, ты… в лес? С тобой ничего не случится? Будь осторожен, там кажется, много людей! Там всадники и собаки, у мужчин арбалеты в руках, не попадайся им на глаза, я тебя прошу!
Волк проводил Катю до цветущего луга, с которого до Ульфенхолл было рукой подать и повернул в обратную сторону. Нужно было все хорошенько разведать, а Желанная будет в безопасности за крепкими стенами.