Глава 32

Разговор с Данькой оставил тягостное впечатление. Я ехала к нему домой, размышляя об услышанном.

Как ни крути, все сводится к Ярославу. И он наверняка это понимает. А самое главное, он вполне мог все это провернуть. И все же остаётся вопрос — какая роль отведена мне? И тут в голову пришла новая мысль. Что, если все проще? Он продержал меня рядом несколько дней, прощупал почву, поискал компромат, а потом решил, что я пустышка, и выставил прочь за ненадобностью?

Вот это вообще дерьмо. Я ясно поняла, что готова принять любой расклад, кроме того, что изначально была ему равнодушна. Хотя по ходу этот вариант и есть самый верный.

У Даньки я прошлась по квартире, повинуясь первой мысли, зачем-то обыскала кабинет и спальню Георгия, естественно, никаких таблеток не нашла. Кто бы сомневался. Приняв душ, уселась на диване и уставилась в стену. Так себе занятие, конечно. Набрала маму. Все эти дни я ограничивалась с ней короткими разговорами, ссылаясь на то, что занята. Впрочем, так оно и было на самом деле.

О том, что я стала свидетельницей и подозреваемой в преступлении, я не сообщала, зачем лишний раз их волновать? Говорила, что завалена работой, несколько срочных заказов, по которым горят сроки. О работе, кстати, не мешало бы подумать. За следующий месяц надо платить аренду, в конце концов.

— Привет, — услышала бодрый мамин голос в трубке, — ну наконец-то. Разделалась со своими проектами?

— Разделалась, мам, — улыбнулась в ответ. — Так разделалась, что решила к вам на пару дней приехать. Что скажешь?

— О, конечно, приезжай, мы только рады! Когда ждать?

— Завтра думаю выехать с утра. Так что к вечеру ждите.

— Отлично, я тебе голубцов наделаю. А то худющая поди опять, будем откармливать.

Эх, мама, если бы моя главная проблема была в худобе…

Ещё немного поболтав, мы распрощались, я уставилась перед собой. Ну и чем теперь заниматься, чтобы ненужные мысли не бродили в голове? Впрочем, главная мысль начинала вытеснять остальные: права ли я касательно компромата, и что делать, если действительно найду бумаги?

Идти к Ярославу, просить защиты за эту информацию? Чтобы он избавил меня от возможных разборок, в которые я могу оказаться втянута? А надо ли ему это? Он не хуже меня понимает, что труда не составит забрать компромат. Вполне может сообразить, что и к родителям я еду не просто так. Я закусила губу. Как же мне себя обезопасить, когда вокруг люди, которые ни перед чем не останавливаются ради достижения своих целей?

Риторический вопрос.

Немного повалявшись, я зашла в Данькину комнату и включила ноутбук. Пока он грузился, сидела, постукивая пальцами по столу. Автоматически выдвинула верхний ящик стола. Какие-то бумаги, явно рабочие, вперемешку с чистыми листами.

Во втором ящике обнаружилось несколько набросков, которые я делала, находясь в отношениях с Данькой, а ещё несколько распечатанных наших фотографий.

Я вздохнула. Иногда всерьёз не понимаю, почему именно я стала его зазнобой, а ещё не могу оценить степень его привязанности ко мне. Вот спит же он с другими бабами, и сей факт его не коробит, однако уверяет меня в своих чувствах.

Вытащила одну из фотографий, улыбнулась криво, рассматривая Данькино довольное лицо. Сунув фотку обратно, нагнулась и дернула нижний ящик. Наверное, слишком сильно, потому что он выскочил из петель. Ящик оказался пустым. Присев на корточки, я вытащила его и стала вставлять обратно.

— Да что такое, — буркнула после третьей попытки.

Отставив ящик, нагнулась, заглядывая внутрь, и замерла. На нижней стенке второго ящика было что-то приклеено. Сердце почему-то неприятно заныло. Протянув руку, я нащупала скотч, отклеив его, вытащила на свет пакетик, набитый мелкими белыми таблетками.

Смотрела на него, растерянно моргая. Что за… мысль сразу скакнула в сторону разговора со следователем. Таблетки, спрятанные в комнате… но почему Даньки? Это как-то совсем нелепо. Если только… от пришедшей в голову мысли я вспотела. Если только это не Данькины таблетки. Я мотнула головой. Тогда я совсем ничего не понимаю. Если таблетки принимает он, то почему их обнаружили в крови Георгия?

Так, стоп. Я не могу делать категоричных выводов и быть уверенной, что эти таблетки наркотические. Тогда зачем Даньке их прятать?

— О боже мой, — прошептала, тяжело выдыхая. — Кончится это все когда-нибудь?

А если все-таки это наркотики? Те самые таблеточки? Ну чисто гипотетически могли же отец и сын принимать их отдельно друг от друга. Такие вещи обычно не афишируют. Наверное…

Я встала, держа пакетик в руках. И что мне теперь делать? Наехать на Даньку, вот что. Против меня он не сможет противостоять. Надеюсь. Потому что чем дальше, тем больше я сомневаюсь в том, что знаю этого человека. Он всегда казался мне простым милым парнем, а тут вам проститутки, азартные игры, наркотики… Такими темпами я начну сомневаться в том, что он не мог убить своего отца.

Данька пришёл около семи. Хлопнув дверью, крикнул:

— Кать, ты дома?

Я вышла из его комнаты, держа руку с пакетиком за спиной.

— Как день прошёл? — спросила его, присматриваясь, пытаясь обнаружить что-то в его лице, что могло выдать состояние наркотического прихода.

Начиталась в интернете я прилично. Зрачки вроде нормального размера, движения тоже обычные.

— Ты чего? — замер он, глядя на меня.

Я вытащила руку с пакетиком, демонстрируя его Даньке. Он застыл, побледнел, взгляд забегал.

— Откуда?.. Ты рылась в моих вещах?

— Я нашла его случайно.

Данька хмыкнул, проходя ближе, я отступила на два шага.

— Случайно вытащила ящик стола и нашла приклеенный пакет?

— Да.

Данька посверлил меня взглядом, потом прошёл мимо в гостиную. Устало рухнул в кресло, прикрыв лицо рукой, вздохнул.

— Когда же это все кончится… — услышала я его бормотание, не одна я терзаюсь этим вопросом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это наркотики? — задала вопрос. Он поднял на меня взгляд. — Ты их принимаешь?

— Да, — ответил нехотя. — Нечасто.

Я вздёрнула бровь.

— Твой отец тоже их принимал?

— Кать… — Данька подался вперёд, я инстинктивно сделала несколько шагов в сторону. Он замер. — Ты что, боишься меня? Кать, я никогда тебя не обижу…

— Я хочу знать, связано ли наличие у тебя таблеток с тем, что в крови твоего отца обнаружены наркотики?

Данька закрыл глаза, тяжело вздыхая. Несколько секунд посидев так, посмотрел на меня. Его взгляд был настолько красноречив, что внутри все сжалось. Упав на диван, я выдохнула:

— Зачем, Дань? Он ведь твой отец.

Он усмехнулся, потирая пальцами ладонь.

— Отец… Отец, который меня терпеть не мог, считал слабовольным недоумком, ни на что не способным.

— Дань…

— Не надо, Кать, я достаточно взрослый для того, чтобы осознавать очевидные вещи. Он бы с удовольствием отправил меня к матери, только той я был нужен ещё меньше. У неё там личная жизнь, мужа надо найти богатого, тусовка столичная… Ей сын не нужен был. И сейчас не нужен. А кто виноват, что я такой? Кто? Если он постоянно давил на меня? Можно подумать, я хотел быть экономистом? Я вообще-то мечтал архитектором стать, но отец посчитал, что я недостаточно талантлив и упорен. Сунул меня на экономический. И так всю жизнь было, Кать. Они все за меня решали, а потом удивляются, что я вырос таким… Я все терпел, честно терпел, не дурак, понимал, что без отцовских денег мне будет не очень. Только ради чего все было в итоге? К делам он меня не подпустил, ни во что не ставил…

— И ты решил травить его наркотиками? — не выдержала я. Данька кинул на меня быстрый взгляд.

— Нет, я не думал об этом всерьёз… Пока не узнал, что он сделал. Замутил с тобой, чтобы показать мне, что ты лживая охотница за деньгами.

Я часто заморгала.

— Ты знал?

— Я случайно услышал, как он рассказывал об этом дяде Гене. Вот тогда моё терпение лопнуло. Какое он имел право лезть в мою личную жизнь? К моей женщине, которую я люблю? Соблазнять её? Да ещё так ошибиться в тебе, я ведь знаю, ты не такая, тебе мои деньги по боку… Мне хотелось хоть как-то ему отомстить. Но в голову ничего не приходило.

— И ты напичкал его наркотой?

Данька поморщился.

— Да не пичкал я, доза была маленькая… Не знаю, мне показалось это забавным. У отца выявилась высокая чувствительность, отходняк он переживал тяжело.

— И ты стал подкидывать ему таблетки регулярно?

— Да. Нечасто, когда он меня особенно выбешивал. Знаю, это мелочно. Да и вообще-то приход ему нравился. Сил много становилось, и мир вокруг красивый, яркий… Но потом шарахало в голову…

— А полгода назад?.. — спросила я. Даня снова на меня посмотрел.

— Он, конечно, считал меня дураком, но я прекрасно понимал, что ты рассталась со мной из-за него. Что он надавил на тебя и заставил.

— И ты увеличил дозу? — догадалась я.

— Нет, уменьшил промежутки. Подкидывал ему постоянно. Он стал реально от них зависим, через пару дней готов был о стенку биться, ломало его жестко.

— Господи, — я запустила руки в волосы, опуская голову. Это как-то уж слишком жестоко. — И тебе не было жаль его? Когда он вот в таком невменяемом состоянии бродил по квартире?

Взгляд Даньки ожесточился.

— Он меня никогда не жалел, Кать. Я не о такой жизни мечтал, а он ломал все на корню, как только я начинал чем-то увлекаться. Я все проглатывал. Но ты, Кать, тебя я ему простить не мог.

Я устало потёрла лицо. Таких откровений я точно не ожидала услышать. И что теперь с этим всем делать? Что? А главное, как теперь относиться к Даньке? Раньше я была уверена, что могу ему доверять, теперь же… Теперь я уже ни в чем не могла быть уверенной.

— Тебе надо поговорить со следователем, — сказала наконец, Данька посмотрел протестующе. — Он копает во всех направлениях, и лучше сознайся сам, чем тебя, и правда, подставят. Где ты покупал таблетки? В том же клубе? — Он молча кивнул. — Ты же понимаешь, Петренко прекрасно знает о твоих долгах и… увлечениях. И с легкостью может сыграть против тебя, если такое придёт ему в голову. На момент убийства ты был в ресторане.

— Значит, ты тоже считаешь, что Петренко может так сделать? — спросил вдруг Данька. Я на мгновенье смешалась, а он продолжил. — Ты влюбилась в него да, Кать?

Я растерялась ещё больше. Ну вот таких разговоров точно мне вести не хотелось.

— Дань, все это не имеет значения, — сказала в итоге. Он усмехнулся.

— Знаешь, ты ведь совсем не умеешь врать. Даже не пытаешься, просто от темы уходишь, и все. Кать, — он вдруг подался вперёд, садясь на пол, взял мои руки в свои. Я вздрогнула от неожиданности. — Я сейчас скажу, а ты ничего не отвечай, ладно? Я не дурак, прекрасно знаю, что ты меня не любишь, и что влюбилась в другого, тоже вижу. Но… Дай нам шанс. Я клянусь, я исправлюсь, — сказал тут же на мой изумлённый взгляд, — никаких карт, наркотиков, на сторону даже не посмотрю, мне никто кроме тебя не нужен, Кать.

Он сжимал мои руки, а я и правда молчала, не зная, что сказать. Как я могу быть с ним, зная все то, что знаю? А если он и меня будет чем-нибудь тайком пичкать, чтобы я никуда не ушла, вдруг мне такое в голову придёт? Он, словно прочитав мои мысли, быстро заговорил снова:

— Я никогда не причиню тебе зла, Кать. Никогда. Ты для меня стала как глоток свежего воздуха. Ты такая… живая, настоящая, эмоциональная. Если бы я видел, что ты счастлива, я бы не вмешивался, отступил. Но ведь это не так… Позволь мне просто быть рядом, Кать.

Снова воцарилась тишина. Я силилась отыскать слова, но их почему-то не находилось. По-моему, ясно, что идея совершенно неперспективная и ничем хорошим кончиться не может. Тем более принять такого Даньку в свою жизнь ещё надо постараться, не уверена, что я на подобное способна.



— Дань, — сказала в итоге, — я даже не знаю, как сказать… Мы уже пробовали ведь разные варианты, и ничего хорошего из этого не вышло. Я не люблю тебя, и это существенно мешает быть с тобой.

— Я понимаю. Ну оставайся хотя бы сейчас. Я не буду торопить тебя. Но… вдвоём все равно легче, чем одному в такой ситуации.

Он встал, отходя в сторону, словно тут же подтверждая свои слова поступком. Сел в кресло, мы немного посидели в молчании, наконец я поднялась.

— Если не против, я прогуляюсь.

— Конечно, — он суетливо поднялся следом. Пакетик я сунула ему в руки, мне он точно ни к чему. — Ты же вернёшься, Кать? — спросил, когда я уже была на выходе из гостиной.

— Да, — ответила коротко.

На улице вдохнула вечерний воздух, тёплый уже по-летнему. Пошла в строну центра, не глядя по сторонам. Мысли неслись в голове скопом, налетали друг на друга, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Данька… Данька смог меня удивить. К сожалению, неприятно. Это надо же придумать такую месть — пичкать собственного отца наркотой. Я застыла на месте, пальцы похолодели.

Что я там читала об этих наркотиках? При длительном употреблении возможно появление суицидальных наклонностей? Да, совершенно точно, что Даньке никогда не хватило бы смелости убить отца, но довести до самоубийства, планомерно подмешивая таблетку в утренний кофе… я потёрла лицо руками. Боже, да он сам псих тот ещё, если додумался до такого. И оставаться с ним в одной квартире, возможно, опаснее, чем в своей, ожидая, что в неё нагрянут плохие дяденьки.

Пожалуй, лучше сегодня мне переночевать у себя. И не только сегодня… Вообще, стоит держаться подальше от него вместе с его маниакальной любовью ко мне. Чем дальше я буду, тем быстрее он меня забудет. А эти его “просто быть рядом” ни к чему хорошему не приведут, знаем, плавали.

Тут я остановилась, как вкопанная, потому что чуть впереди на стоянке возле торгового центра увидела машину Петренко. И самого его, вылезающего из этой машины. Я испытала глупое желание спрятаться за стоящую рядом скамейку. А потом подумала: сейчас вечер, я стою довольно далеко, чтобы он меня заметил, если только специально посмотрит в эту сторону.

Но он смотреть не собирался, его внимание было отдано подошедшей к нему Ане. Он быстро поцеловал ее в щеку, они начали разговор. А я вдруг подумала: он ведь и правда вычеркнул меня из жизни. Не знаю, что уж послужило тому причиной, но Ярослав явно не из тех, кто тянет резину. И нет смысла пытаться его оправдывать, чем где-то в глубине души я и занималась. Мол, важные дела, сложная ситуация… Для благотворительной блондинки и для Ани у него нашлось время. Как находится оно тогда, когда ему это нужно. Даже вот целый выходной мне выделил. Только зачем? Зачем было так пудрить мне мозги? Или я сама себе их запудрила, навыдумывала то, чего нет? А Петренко просто совмещал приятное с полезным.

Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, я резко развернулась и пошла в обратную сторону. Не оборачиваться, не оборачиваться, ни за что на свете не оборачиваться. Пнула попавшийся под ногу камешек, втягивая громко воздух носом. Ну ещё давай разревись, идиотка несчастная.

Нет уж, не дождётся он от меня.

Моя машина стояла рядом с Данькиным домом, но я убрела куда-то совсем далеко от него и возвращаться не было никакого желания. Навалилась тупая апатия, я шла, шла, пока не пришла к своему дому. Посмотрев на темные окна, открыла подъездную дверь, зачем-то прислушалась. Тихо, на всех этаж свет горит. Никому ты не нужна, Катя Авдеева, кроме немного спятившего парня.

Даньке я отписалась, что переночую у себя, ответ не получила, хотя сообщение он прочитал сразу. Приняв душ, легла спать и долго смотрела в тёмный потолок, прогоняя все приходящие мысли. Наконец, измаявшись, уснула, а в девять утра уже выезжала из города. Удивительно, но я даже не волновалась, думая о том, что могу найти то, из-за чего тут весь сыр-бор образовался, из-за чего могли убить Матвеева… Наверное, не верила до конца в такую возможность.

В родной город въезжала около пяти, удивительным образом уже давно ничего внутри не екало и никакая ностальгия не нападала. Родным городом считала тот, в котором живу сейчас, а этот… ну просто вот я тут выросла, тут семья, родственники. Но не моя жизнь, даже в прошлом. Странно, конечно, но и такое бывает.

Папа как раз приехал с работы и ужинал борщом, когда я ввалилась к ним в квартиру.

Тут же начались привычные поцелуи, осматривания, охи и ахи, как будто я тут год не была, месяца же ещё не прошло, а. Меня накормили борщом, потом попытались запихать голубцы, от которых я решительно отказалась. Папа двинул в сторону балкона, вытащив пачку с сигаретами.

— Па, — тут же спросила я, — помнишь, я тебе зажигалку подарила, из Вены которую привезла?

— Ой, она сразу сломалась, — хмыкнул папа, у меня упало сердце. Ну все, трындец. — Тоже мне европейцы, простую зажигалку не могут нормально сделать.

Папа у меня категоричен к западу, черт знает, почему.

— Выкинул? — спросила с тоской. Он почесал голову.

— Да на даче валяется, наверное. Мы после твоего отъезда туда поехали, я пытался ей печь разжечь, а она того… А зачем она тебе?

— Она у меня вроде талисмана, — хмыкнула я. Папа тоже хмыкнул, но ничего не сказал, ушёл курить. Впрочем, я все по его взгляду прочитала: талисман-зажигалка — та ещё дурь у дочки в голове.

На дачу потянуло, кстати, со страшной силой, она совсем рядом тут, минут десять на машине. Сославшись на то, что иду в магазин, я быстро свинтила туда, незаметно стянув ключи из тумбы.

Посёлок, где располагалась дача, был вполне себе жилым, многие жили здесь постоянно, правда, народу на улицах не было, но в любом случае, на мой крик в случае чего точно сбегутся.

Я загнала машину во двор, закрыв калитку, прошла к дому. Открыв дверь, оказалась на просторной веранде. Включив свет, сразу потянулась к большой жестяной банке, стоящей на подоконнике рядом с пепельницей, в ней лежала гора зажигалок вперемешку со спичками. Высыпав на стол содержимое, пробежалась взглядом, и вытащила из горки ее. Зачем-то чиркнула — работает. Ну вот, зря, оказывается, папа так о европейцах.



Подцепив край, стала сдирать наклейку, под ней был прозрачный желтый корпус, и очень быстро стало понятно: зажигалка это только наполовину. В нижней части корпуса была маленькая флешка.

Я выдохнула, глядя на неё. Вот так, значит, все-таки правда?