Глава 2. Антон

И без того большие глаза медсестры распахиваются и становятся похожими на блюдца, а щеки вспыхивают праведным гневом. Открывает рот, как рыба, и, так ничего и не ответив, убегает из палаты. Вот и славно. – То-то же, – криво усмехаюсь, провожая это недоразумение надменным взглядом. Ты не в моем вкусе, детка. Простовата и бледновата. Лицо кажется смутно знакомым, но после наркоза зрение не очень четкое. Мало ли… Может, видел в каком-то клубе. Хотя откуда у нее бабки на клуб? – Я бы на твоем месте был повежливее, – хмыкает врач, имени которого я, конечно не запомнил. – А ты хочешь на мое место? – Да господи упаси, – ехидно смеется он. – Быть зависимым от глухой и бракованной медсестры так себе перспектива. – В смысле? – хмурюсь, не понимая, куда клонит. Как это «зависеть»? Что я, маленький, что ли? – Ты даже помочиться без помощи не можешь, – издевается врач. Это вообще нормально? – Вот еще, – фыркаю. На члене я крутил их строгий режим. – Уеду сегодня же. У меня билеты на самолет. Перевожу взгляд на отца, но его лицо непроницаемо. И что-то мне это совсем не нравится. – Без вариантов, – качает головой врач. – Только под вашу ответственность. Чего? Охренели, что ли? Я не могу пропустить поездку. От нее зависят моя дальнейшая судьба и карьера. Отбор в одну из топовых команд России. Это же такой шанс, что меня пригласили. Шансище! Второго может и не быть. – Отец, я должен ехать, – цежу сквозь зубы. – Ты же знаешь, как это важно для меня. Он долго смотрит мне в глаза, считывая эмоции и выносит вердикт: – Он остается. Да как так-то, блядь?! Почему? – Нет, – рычу зло и с силой бью руками по постели. Острая боль прорывается даже через слой обезболивающего и лупит меня в ответ. – Бля… – стискиваю зубы и откидываюсь на подушку. – В общем, Алексей Михайлович. Делайте все, что нужно. – Отец сразу же теряет ко мне интерес. – Вас мне рекомендовали очень серьезные люди. Я доверяю их мнению. Ни в чем себе не отказывайте. – Благодарю, – кивает врач. – Да, кстати, моя благодарность… – Это к Назару Леонидовичу. – Да-да, наслышан, реабилитационный центр для малоимущих. Что ж, достойно. Отец делает вид, что это интересует его. Он же относится к людям, как к низшим существам. Какое ему дело до благотворительности? Противно слушать. – Спасибо. – А мое мнение тебя не интересует? – с вызовом смотрю на отца. Впрочем, все как всегда. Все преференции только старшему. Он же у нас свет в окошке. Гордость и опора семьи, а я так… Досадное недоразумение. – У тебя был шанс проявить себя, – криво усмехается отец. – А ты как всегда его упустил. Да, я жалкий неудачник. Ничего у меня не получается. – Но так нельзя! – зачем-то пытаюсь спорить, хотя все и так понятно. Меня уже списали. Все. Можно даже не пытаться. – Полежишь, подумаешь, – небрежно дергает он плечами. – Без телефона и друзей своих непутевых. – Нормальные у меня друзья. А главное, верные. Не бросили одного. Только в больницу их не пустили. – Конечно. – Отец неприятно кривится. – Что-то в соседних палатах никого их них нет. – Так получилось. – Хочешь идти – иди. Но я в этом не участвую. – Можно мне хотя бы мужика в помощь? – Посторонние в отделении запрещены, – торжественно усмехается врач. Точно издевается. Он-то за что? Ему-то я где насолить успел? Или просто из вредности? Ну и подавитесь! – И правильно, – соглашается отец. – Разбирайся сам. – Ну ты же понимаешь… – Все, я сказал, – отрезает он. – Вернусь после праздников, и поговорим. – Пойдемте, я вас провожу. Зашибись. Откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Ну и как можно было так влететь? Все же шло хорошо. Треня обычная. Ничто не предвещало. И чего меня понесло на турник? Пацаны еще подначивали. Выебнуться решил? Выебнулся. Сорвался и приземлился на обе кисти. – Можно? – Медсестра робко заглядывает в палату. Та самая, с глазами-блюдцами. Надо же, какая послушная. Может, я и недооценил. – Кофе? – усмехаюсь и сажусь на постели. – Ну наконец-то. Девушка как ни в чем не бывало подходит ко мне, демонстративно ставит стаканчик на тумбочку и отходит на безопасное расстояние. И как это понимать? Прекрасно же знает, что я не могу взять стакан руками. – Как я, по-твоему, должен пить? – вопросительно изгибаю бровь. Тупая, что ли? – Прояви фантазию, – пожимает она плечами и идет к выходу. Вот сучка. Проучить меня решила? Не выйдет. Наклоняюсь и отпиваю несколько глотков. Гадость какая, хоть и горячая. Это же невозможно пить. Но другого, судя по всему, не будет. – Ах да, чуть не забыла… – доносится до меня мягкий женский голос. – В тот кофе случайно упала таблетка слабительного… То, что я пытался проглотить, фонтаном вырывается обратно изо рта и носа. Кашляю и едва не захлебываюсь. – Ты охренела? – Но ты не переживай. От одной ничего не будет, – язвительно улыбается медсестра и словно между делом добавляет: – Наверное. Перспектива обосраться мне совсем не нравится. – Твою мать, – цежу сквозь зубы. – Ты сохранилась, что ли? Если бы я мог убивать взглядом, медсестра уже бы пала смертью храбрых. – Позову санитарку, – как ни в чем не бывало выходит из палаты, а я обтекаю и прислушиваюсь к своим ощущениям. Лишь бы не приспичило…