Глава 16. Яна

Пулей вылетаю из палаты Красовского. Обида заполняет до краев горечью. За что так со мной? Что я сделала? Какой же гаденыш! Заносчивый и наглый! Всегда таким был и ни капли не изменился. А я-то уже начала думать, что может быть по-другому. Не может! Такие, как Антон, не меняются. Они другие, все их окружение, прогнившее до мозга костей. – Яна, ты куда спешишь? – Воронцов перехватывает меня посреди коридора. – Ой, Игорь, – теряюсь я. – Здравствуйте… – Привет. Вау, какая красота, – рассматривает синяк под глазом. – Кто тебя так? – Да никто, – небрежно отмахиваюсь. Не рассказывать же, как этот придурок засадил мне гипсом. – Только не говори, что у тебя есть муж-абьюзер. – Игорь нарочно понижает голос и округляет глаза в притворном ужасе. – Какой еще муж? – фыркаю я. – Просто рабочий момент. Случайность. – Ну слава богу, – расплывается он в кошачьей улыбке. – Ты сильно торопишься? Может, пообедаем? Подозрительно прищуриваюсь, считывая его намерения. А впрочем, какая разница? Это всего лишь обед. Я хочу есть! И почему не могу сделать это в компании мужчины? Могу! – А пойдем, – решаюсь я. – Только сейчас санитарку найду. – Давай, жду тебя на лестнице. Киваю и иду на поиски Карины. Она в сестринской, сидит с ногами на диване и залипает в телефон. Отличное занятие посреди рабочего дня. – Как работается? – хмыкаю язвительно. – Отлично, – отвечает, не отрывая глаз от экрана. Вот как с ней можно договариваться? – Там в платной палате надо убрать и пол помыть… – А сама че? – Риша недовольно хмурится. Не хочется работать? Но придется. Иначе мы не вывезем. Одна я не справлюсь. – Риш, это твоя работа, – мягко напоминаю ей. – Сделай ее, пожалуйста. – Ну ладно. – Она лишь пожимает плечами. – И постарайся не болтать с пациентом. – У меня есть… – Карина демонстрирует беспроводные наушники. – Вот и хорошо, – улыбаюсь я. Красовский не самый приятный тип. – Проголодалась? – Слона бы съела. – Надо принести тебе еды. – Ты надолго? – Нет. Скоро вернусь. Выхожу из кабинета и раздраженно смотрю на палату Антона. Вот и пусть сидит там один и голодает. Мне вообще все равно. Разворачиваюсь и иду к лестнице. – Готова? – Воронцов отлипает от телефона и важно смотрит на меня. – Да, пойдем. Спускаемся в столовую. Народу немного, все уже пообедали, а мы скорее уж опоздуны. У нас самообслуживание. Ставлю на поднос все, что мне нужно, и подхожу к кассе. Но сегодня у меня обед в двойном размере. На себя и сестру. Подходит наша очередь. Кассир пробивает мои блюда. – Иди садись, я оплачу. – Игорь довольно усмехается. – Но я сама могу… – растерянно хлопаю ресницами, не зная, как поступить правильно. – Не сомневаюсь, но мне будет приятно. Ну раз очень хочет. Мне деньги не лишние. – Хорошо. Сажусь за столик, выставляю свои тарелки, а для сестры оставляю на подносе. Игорь присаживается напротив и придвигает к себе суп. – Давай рассказывай, что за печаль, – между делом спрашивает он. – Какая печаль? – хмурюсь я. Что-то не припомню, чтобы на что-то жаловалась – Ну что я, не вижу. – Улыбка вновь растягивает его губы. – Колись, мы же друзья. – Воронцов игриво подмигивает и отправляет в рот очередную ложку супа. Какой быстрый, а стелет-то как мягко. – Ровно до того момента, как вы попытаетесь залезть мне под юбку? – усмехаюсь я и качаю головой. Оказывается, слава о нем бежит сильно впереди. Даже я уже успела услышать парочку печальных историй с Игорем в главной роли. И все похожи как одна. Финалом. – Натрындели уже? – смеется он и качает головой. – Врут, завистники. Все хотят меня опорочить. Вот кот – он и в Африке кот. Но такой обаятельный. Мало кто может устоять перед его чарами. – Воронцов! – Звонкий женский голос эхом пролетает по столовой. Все присутствующие, как по команде, поворачиваются на звук. Эмма Эдуардовна собственной персоной. – Твою мать, принесла же нелегкая. – Игорь неприятно морщится, но все же откладывает ложку и натягивает обезоруживающую улыбку. – Ну почему тебя никогда нет на рабочем месте? – отчитывает его, как пацана, и нисколько не стесняется, что все взгляды прикованы к ним. – Эмма Эдуардовна, я обедаю, – юморит Игорь и придвигает свою тарелку к ней. – Чего и вам желаю. Женщина, когда голодная, – злая. А от злости морщины преждевременные появляются. Это я вам как женский доктор ответственно заявляю. Эмма невозмутимо выслушивает его, но ни один мускул не дергается на ее лице. Дожидается, когда Воронцов выскажется, и чуть наклоняется к нему. – Ты свое красноречие прибереги для медсестричек, – смотрит на меня и обнажает ровный ряд белоснежных зубов. – На меня не действует. – И в мыслях не было, – дурашливо отшатывается Игорь, а я не могу сдержать улыбку. – Ты видел, какой аншлаг у тебя? – устало вздыхает Эмма, мгновенной становясь серьезной. – Видел. – Он тоже перестает улыбаться. – Но не выгонять же. – До вечера реши проблему. Переведи в смежное, Лыкову вызови. Сделай хоть что-нибудь, иначе… – Слушаюсь и повинуюсь. – Воронцов перебивает, не дав ей закончить. – Но сначала доем, ладно? Сдохну с голоду, где вы еще такого спеца найдете? – Не паясничай. – Эмма недовольно поджимает губы. Мажет ледяным взглядом, разворачивается и уходит, звонко стуча каблуками. – Вот же стервоза, – выдыхает Игорь, но не со злостью, а, скорее, с благоговейным трепетом. Может, она ему нравится? – А Алексей говорит, что она хорошая, – осторожно замечаю я. – Может, и хорошая, когда сытая и оттраханная, – стебется он, возвращаясь в свое привычное состояние. – Но я ее такой не видел. – Фу, как пошло, – неприятно морщу нос и принимаюсь-таки за еду. – Зато правда. Ладно, хрен с ней, – отмахивается Воронцов. – Что там твои бараны? – Да у меня все хорошо. – К Новому году готова? – А что, к нему как-то особенно нужно готовиться? – прячу улыбку в стакане с компотом. – Говорят, как встретишь, так и проведешь, – философски замечает Игорь. – Я дежурю, – пожимаю плечами. Значит, пахать мне весь следующий год не покладая рук. – Да ладно! – притворно удивляется и нисколько не смущается этого. – Вот совпадение, я тоже. Значит, будет не скучно. – Да уж… – Ладно, я побежал к своим писечкам. – Едва не давлюсь компотом. – А то эта мегера с меня живьем шкуру сдерет. Тарелки отнесешь? Согласно киваю. Мне не сложно. Игорь подмигивает и поспешно сбегает. А я остаюсь наедине со своими мрачными мыслями. Новый год, а у меня ни настроения, ни желания его отмечать.