Глава 18. Яна

– Лапина, ты обалдела? – Возмущенный голос Лилии разносится по сестринской. – Здесь не ночлежка! С трудом разлепляю глаза и с ужасом понимаю, что проспала. Собиралась встать за час до начала смены и привести все в порядок. Теперь придется объясняться. – Че ты орешь, курица? – недовольно ворчит сестра, переворачиваясь на другой бок. – Риша, – шикаю на нее. – Это еще кто? – Лиля округляет глаза. – Сестра. – Быстро вставайте и приведите себя в божеский вид. Если кто-то увидит, влетит всем! – «Кто-то» в курсе, не переживай, – пытаюсь успокоить и как-то сгладить конфликт. – Ян, че она такая горластая? – ворчит сестра и накрывает голову подушкой. – Помолчи. – Вот именно. Медсестра вздергивает подбородок и складывает руки на груди. Ждет от меня каких-то действий? Прямо сейчас? – Лиль, я тебя услышала, – спокойно поясняю я. – Выйди, пожалуйста. Закатывает глаза, разворачивается и уходит из сестринской, не забыв громко хлопнуть дверью. – Чего она такая борзая-то? – Карина откидывает плед и нехотя открывает глаза. – Поспать не дала. – Риш, не начинай. Она права. Здесь нельзя ночевать… Нам просто некуда было пойти. А вернуться домой я не решилась. – Но этот твой же нам разрешил. – Я обманула, – вздыхаю. На что надеялась, не знаю, но придется что-то еще придумать. – Пипец. – Она падает обратно на подушку и закрывает лицо ладонями. – Какая ты сложная. – Давай вставай, – сама поднимаюсь на ноги и стягиваю с сестры плед. – Я быстро все уберу, может, больше не заметит никто. – Она нас сдаст, – с уверенностью заявляет сестра. Да я и сама об этом догадываюсь, но что ж теперь делать? Как-то разрулим. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Быстро переодеваюсь и собираю диван. В ванной комнате привожу себя в порядок. Расчесываю волосы и собираю в небрежный пучок. Еще бы кофе, и можно за работу. – Риш, иди умывайся, а я к пациентам. – А завтрак? – сладко зевает сестра, медленно переодеваясь. – Закончу и сходим, ладно? – Ладно. Выхожу, на посту Лиля и Амина. Косятся на меня, негромко переговариваются и посмеиваются. Не обращаю внимания. Мне плевать на их мнение. Забираю новые назначения и иду работать. В процедурке разбираю капельницы и раскладываю ампулы. Начинать нужно с Антона, но я не могу себя заставить. От мысли, что он сегодня уедет и мы больше не увидимся, становится не по себе. На душе кошки скребут, истошно мяукая от тоски. Я не хочу, чтобы уезжал… и мне это совсем не нравится. Слишком хорошо знаю эти чувства. Думала, что все давно прошло, но сейчас понимаю, что все старые детские эмоции никуда не исчезли. Просто заморозились, а сейчас начинают оттаивать. Нельзя этого позволять. Ни к чему хорошему не приведет. – Лапина, – раздается за спиной голос заведующего отделением. Вздрагиваю от неожиданности и разворачиваюсь. – Да, Алексей Михайлович. – Вот, – протягивает мне ключи. – Что это? – Ключи от моего кабинета, – негромко поясняет он. – Но имей совесть… Настучали уже. Ну никакой взаимовыручки. – Спасибо, – улыбаюсь я. – Я сниму жилье, просто праздники… – И не распространяйся об этом, – строго добавляет он, а сам улыбается. – Хорошо. Алексей Михайлович, – окрикиваю, когда собирается уйти. – Ну что еще? – Красовский хочет уехать. С надеждой смотрю в глаза. Может, не отпустит или остановит. – Я в курсе, – задумчиво отвечает Косолапов. – Сегодня выписку подписал. – Как подписали? – охаю я. – Нельзя же… – Насильно его, что ли, держать? – хмыкает он и конечно прав. – Ян, баба с возу… – А последствия? Нельзя же вот так бросать лечение. Антон же хоккеист. – Я обо всем рассказал. – Алексей равнодушно пожимает плечами. – У них свои врачи и методы. Без меня… – Ясно. Какие могут быть претензии. Думаю, он сделал все что мог. А я не могу оставить все как есть. Не получается отмахнуться. Хоть Красовский и сволочь, но мне не все равно, что с ним будет. Набираю в шприц лекарство, беру все необходимое и иду к Антону в палату. Негромко стучу в дверь и приоткрываю. – Можно? – мямлю себе под нос. Вижу его, и вся решимость резко испаряется. Чувствую себя овечкой – Лапина, что за траур? – Красовский расплывается в улыбке, только глаза так и остаются грустными. Может, мне не показалось? – Какой траур? – непонимающе хмурюсь я. – Ты себя в зеркало видела? Вселенская скорбь! Все шутит, а мне не до смеха совсем. Надо как-то подобрать слова, но я даже не знаю, что хочу сказать. – Укол надо сделать. – Делай… Ввожу иглу и задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться. Антон шипит, но терпит. Прижимаю салфетку и натягиваю штаны на место. – Все-таки уезжаешь? – решаюсь я, но, когда, он поворачивается, отвожу глаза в сторону. – Ян, ты чего? – Его голос звучит неожиданно мягко. Мурашки волной прокатывают по телу, а к глазам подступают слезы. – Просто интересно. – Я должен… – вздыхает Антон. – У меня есть определенные обязанности… и я не могу подвести отца… Бла-бла-бла, все это я уже слышала. Но все это не то. – Чего ты хочешь сам? – с вызовом смотрю в глаза. – Без отца и обязанностей? Антон лишь улыбается, но не отвечает. А мое сердце замирает в груди. Всего на мгновение, а потом срывается в галоп. – А ты чего хочешь? – Он все еще смотрит мне в глаза и медленно приближается. – Могу побыть Дедом Морозом для тебя. Загадывай три желания – Мне хватит одного… Сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу, но не позволяю себе струсить и отступить. Как и тогда, на выпускном, иду до конца, хотя понимаю, что ничего мне не светит. Просто не могу по-другому. – И какое же? – хрипло шепчет Антон, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. Он так близко, что кружится голова. Дышу через раз и тону в его глазах. – Я хочу, чтобы ты остался, – едва шевелю непослушными губами. – И закончил лечение.