Глава 20. Яна

Никогда мне не доводилось работать в новогоднюю ночь. Алексей Михайлович сразу сказал, что эти сутки будут самые веселые в году, я не очень поняла смысл. Но вскоре в полной мере выхватила это «веселье». Наше отделение буквально превратилось в проходной двор. Люди словно сошли с ума. Переломы, сотрясения мозга, травматические ампутации пальцев и кистей из-за неправильного обращения с пиротехникой. Отделение не резиновое, но людей все равно доставляют. Такая суета кругом, что некогда даже чаю выпить, не то что зацикливаться на своих переживаниях. Но я все же зависаю временами. Антон так и не вернулся. А я продолжаю ждать. Телефон вибрирует в кармане. Сердце на мгновение замирает и начинает стучать быстрее. Одной рукой держу стойку с капельницей, второй достаю и смотрю на экран. Леонид. Легкое разочарование проскальзывает внутри. Хотя чего я ожидала? Что Антон будет мне звонить? У него даже номера нет, как, в общем-то, и рук. Вздыхаю, отставляю капельницу в сторону и принимаю звонок. – Привет. – Голос Лени ровный и спокойный, впрочем, как и всегда. – Здравствуй. – Ты не передумала? Мама спрашивает. Все время мама, хоть бы раз что-то без нее спросил. – Прости, Лень, никак не вырваться. – Жаль, – вздыхает он. – Да, мне тоже. Вру, конечно. Ни капли не жаль. Не хочу я отмечать праздники на даче с его родителями. Я, может, по-взрослому хочу. Вдвоем с любимым. – Ты не обидишься, если я не заеду? – осторожно интересуется он. – Пробки, а мне за город ехать. Подарок же позже можно подарить. – Ничего страшного, – натянуто улыбаюсь. У меня и подарка нет. – После Нового года встретимся. – Ну да. С наступающим. – И тебя… Сбрасываю звонок и едва сдерживаю раздражение. Какой же он душный, почему раньше я не обращала на это внимания, а сейчас прямо бесит? Но сосредотачиваться на своих эмоциях некогда. Забираю капельницу и везу в палату. К вечеру стало потише. Поток людей закончился, и можно немного выдохнуть. Правда, как говорят, ненадолго. Спускаемся в столовую, чтобы проводить старый год. Карина смотрит по сторонам и хлопает ресницами. Не привыкла. Здесь многолюдно. Медперсонал из других отделений вовсю отмечает. За исключением дежурных, которые сегодня меняются через час. Столы накрыты чисто символически, а в фужерах детское шампанское. Все-таки мы на работе, и алкоголь строго запрещен. – Дорогие мои. Минуточку внимания. – По залу прокатывает звонкий женский голос, и все поворачиваются на звук. – Эмма Эдуардовна? – удивленно распахиваю глаза. – Почему не дома? – Она всегда на работе. – Тихий смешок раздается за спиной. Воронцов! Ну конечно. Тоже вечный трудоголик. Протягивает бокал и чокается с моим. Отпиваем сладкой газировки и обмениваемся улыбками. Эмма произносит поздравительную речь. Новый год все ближе, а Антон так и не приехал. Смотрю на часы. Судя по всему, уже и не приедет. – Что загрустила, подруга? – Игорь подозрительно прищуривается. – Устала просто, – пожимаю плечами и даже почти не лукавлю. День выдался не самый простой. – Да у вас всегда аншлаг, а у меня тишина… И снова начал свою песню. – Я не пойду в ваше отделение, – смеюсь и качаю головой. – Не очень-то и хотелось, – хмыкает Воронцов. – Страдай дальше. – Травматологи, на выход, – доносится до меня голос Эммы. – Самообращение. К вам поднимают. – Что там? – устало спрашивает дежурный врач. – Салют. Мальчик с травмой руки. – Мы же не детская? – возмущается он. – Там аншлаг, привезли к нам. – Эмма пожимает плечами. – Хоть дерни мне кого-то. – Обязательно, – натянуто улыбается она. – А мне что делать? – Готовить палату. У вас випка освободилась? – Эмма смотрит на меня и ждет ответ. – Яна? А я не знаю, что сказать. Освободилась уже или я еще надеюсь, что Антон вернется? Нет уже, наверное, не надеюсь. – Д-да, – заикаясь, отвечаю. – Свободна. – Значит, туда его. Оставляю сестру в столовой на попечении Воронцова, а сама поднимаюсь в отделение. Приготовить палату. Убрать все, что напоминает про Красовского. Я не готова, но надо пересилить себя. В конце концов, никто не умер. Просто он выбрал свой путь, и больше мы не увидимся. Нервно сжимаю кулаки и толкаю дверь в палату. – Ну наконец-то! – Антон расплывается в улыбке как ни в чем не бывало. – Где же ты ходишь весь вечер? – Антон? – удивленно округляю глаза. Это же не галлюцинация? – А ты кого ожидала увидеть? Привидение? – смеется он, а глаза остаются серьезными. – Я думала, ты уже не вернешься, – честно признаюсь и подхожу ближе. Жадно всматриваюсь в его лицо и улыбаюсь. – А я вернулся, – довольно хмыкает Красовский. – Ты же меня ждала? – Ждала, – смущенно отвожу глаза в сторону. – Давно ты здесь? – Давно, а ты где-то ходишь… Не сдержавшись, обнимаю его за шею. Как же я рада, что он вернулся. Молодец! – Ой, – вспоминаю и отпрыгиваю, будто обжегшись. – Что «ой», – хмурится Антон. – Палата-то не твоя больше, – растерянно кусаю губы. И как теперь быть? – То есть как? – Я сказала, что ты не вернешься… – А вот сейчас обидно было, – прищуривается он. – Как ты могла так обо мне подумать? – Прости, – виновато вздыхаю, а в груди бабочки, как заполошные, лупят крыльями. – Я что-нибудь придумаю. Подожди меня здесь!