Глава 9

Утро было беспощадным. С трудом оторвав голову от подушки, я со стоном поднялась на ноги. Болело все, даже то, о существовании чего в собственном организме я и не предполагала. Легкий вечер в компании лучшей подруги превратился в ночной угар, наполненный алкоголем и дикими танцами на барной стойке. С барменом я-таки флиртовала, выпила, потанцевала даже, а потом, кажется… нет, не может быть!..

— Воды!.. — проскулило лохматое существо хриплым баском с соседней койки. — Черт! Воды…

Тонкая ручка свесилась с матраца и слепо нашарила на полу бутылочку негазированной воды.

— О да! — прошептало оно, и емкость исчезла под одеялом.

Затем раздался щелчок открываемой крышки, несколько громких глотков, и уже своим родным голосом Нель принялась восхвалять мироздание за создание амброзии в виде чистой, прохладной воды.

— Боже! Хорошо-то как! — протянула она, вытаскивая руку из-под одеяла и наугад бросая бутылку в меня. — На, глотни.

— Черт, — буркнула я, чуть не получив по лбу, — как же мне плохо! Зачем мы так напились?!

— Мы отмечали что-то… — Нель откинула край одеяла и сползла на пол. — Я в душ первая. Фу, что за вонь?..

Похоже, передвигаться на своих двоих она еще не могла, а потому неритмично переставляя конечности, на четвереньках направилась в сторону ванной комнаты, что была одна на двоих.

Вообще у нас обычный ученический блок в межакадемическом ученическом городке: комната с огромным, почти во всю стену окном, две кровати, два стола и два стула, пара торшеров, шкаф, разделенный также на два отсека и ванная комната с унитазом, душевой кабиной и крохотной раковиной в углу.

Мама была категорически против того, чтобы я жила в общежитии, и хотела поселить меня в одной из принадлежавших Маркусу квартир, расположенных в центре города. А сам он поддержал мое стремление стать такой же как все, обычной. Правда, наши мотивы с отчимом разнились: я просто хотела больше находиться среди других людей, да и хоть какими-то друзьями или приятелями обзавестись, а он считал, что это поможет мне легче адаптироваться в этом мире. Лучше понять его и научиться ладить с обитателями.

— Кар! — Я резко подняла голову и вскрикнула, когда яркая картинка вчерашнего дня наконец озарила мое непутевое и страдающее от похмелья сознание.

— Кар! — взвизгнула Иннель. — Новый кар!

Мы одновременно с ней метнулись к окну и, припав лбами к прохладному стеклу, уставились на стоянку ученических каров, сверкающую в лучах утреннего солнца.

— Вон! Вон он! — завизжала Нель, а я тут же охнула, так как звонкий голос подруги, кажется, что-то взорвал в моей голове. — Прямо в самом центре! О боже, он такой! Та-а-акой!

Я с трудом разлепила один глаз и скосила его в сторону, куда указывал палец Нель, тут же выхватив взглядом яркий бок нового красного кара.

— Красавец, — не смогла я сдержать довольную улыбку, — мой собственный!

— Фу! — Иннель скривилась, косясь на меня. — Ну и выхлоп! Давай-ка собираться, чистить зубы и… Черт!

Она внезапно вскочила на ноги и стрелой метнулась в сторону ванной комнаты, а я проводила ее ошарашенным взглядом.

— Эй, ты чего?

В ответ она лишь хлопнула дверью, а я снова посмотрела на своего красавца, рядом с которым уже замерли двое парней.

— Прафтифа! — раздалось за спиной, и медленно обернувшись, я воззрилась на подругу.

В зубах она держала зубную щетку, белая пена от пасты пузырилась вокруг ее рта, а руки усердно намыливали гриву темных волос.

— Прафтифа! Тфу! — Она бросила намыливать волосы и, вытащив щетку изо рта, рявкнула, разбрызгивая вокруг снежную пену: — Практика, твою мать! Первый день! Лионери! Этот твой, как его, вот! Роутек!

— Ч-черт! — вспомнила наконец и я. И тут же вскочила с места, уже не обращая внимания ни на головную боль, ни на ломоту во всем теле.

Спустя полчаса мы с Иннель уже практически в приличном виде выскочили из здания общежития. Нам нужно было в разные стороны, так что мы торопливо распрощались с ней и разошлись. Ехать на машине мне показалось неправильным, да и хмель из головы еще не выветрился, потому поймала кар с водителем и назвала нужный адрес.

Вчера я даже не удосужилась проверить, где именно будет проходить моя практика, поэтому сегодня утром, с трудом отыскав распределительный бланк, ошарашенно уставилась на адрес… Академии. Единственное, номер корпуса был странным, но об этом я решила подумать чуть позже. Вначале проверила сумму, оставшуюся на личном счете, и застонала от досады — погуляли мы вчера неплохо. Хорошо хоть до стипендии денег должно хватить. Теперь я готова была перейти и ко второму вопросу — найти на территории Академии тот самый корпус. Пошарив в коммуникаторе добрых пять минут и перелопатив всю карту, я наконец нашла небольшой квадратик с нужным номером.

Несмотря на то, что я училась в Академии уже три с половиной года, часть территории учебного городка так и не исследовала. Да мне и не было это интересно. Главные корпуса я знала, сад был изучен мной досконально. Небольшие старенькие корпуса и лаборатории, где иногда проводились практические занятия, также были мне знакомы. Существовало лишь два места, где я, пожалуй, никогда не бывала — это преподавательский городок и дальняя часть дикого парка, заросшего плющом и колючими кустами ежевики.

Так вот адрес, указанный на бланке, указывал на небольшой домик на окраине преподавательского городка.

— Что за черт? — удивленно протянула, уже стоя перед небольшим двухэтажным коттеджем с увитыми диким виноградом кирпичными стенами и поросшей мхом черепичной крышей крыльца. Кажется, такой же слоем мха покрывал и всю крышу здания. От углов домика в разные стороны уходил высокий, не меньше двух метров, забор, так что дальнюю часть двора, выходившего как раз на дикий парк, видно не было.

— Это шутка? — промямлила я, переводя взгляд с бланка на адрес, указанный на табличке, закрепленной на стене здания. — Какого черта?..

Похоже, что нет. Сделав шаг вперед, поискала взглядом звонок или камеру, чтобы связаться с хозяевами, но дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла тень. Сейчас ее обладатель хоть и терялся в темноте помещения, но холодный блеск глаз тут же расставил все по местам. Я прибыла по адресу.

— Не думал, что найдете, — прогремел его голос. Мужчина сделал шаг вперед, осмотрел меня с ног до головы и тут же отступил обратно в тень. — И уж тем более, что придете вовремя.

Я постаралась расслабиться и не обращать внимания на его выпады, ведь по сути все они относились не ко мне, а лишь к его представлению обо мне, а значит, изначально были не верны. А еще мое внимание привлекло его постоянное желание находиться в тени, словно только там, в сумраке, ему было комфортно. Как хищнику какому-то. Точно так же он прятался в тени и вчера. Скрывался, наблюдая за учениками подобно дикому зверю, а потом…

— Вы собираетесь работать в этом? — снова его недовольный тон, полный сарказма, вырвал меня из дум.

— А что не так с моим костюмом? — Я нервно одернула юбку ученической формы, что, как мне казалось, идеально подходила для работы на кафедре.

— Вчера вы были в брюках. Сегодня вырядились в юбку… Думаете, сможете добиться чего-то, впечатлив меня видом своих стройных ног, и избежать практической нагрузки? Зря.

После этого он развернулся и исчез во мраке дома. Совершенно выбитая из колеи его в высшей степени странным выпадом, я ещё раз оглядела себя. Белая блуза, заправленная в ученическую юбку до колен. Телесного цвета чулки и черные, довольно простые ботиночки на низком каблуке. Стандартная и, если честно, видавшая виды форма ужасно мне не шла, а если учесть вчерашнюю гулянку и ее следы на моем лице… Кого я могла решиться впечатлить или даже соблазнить в таком виде? Просто смешно! А главное, было бы кого соблазнять! Противного старикашку?

Постояв на пороге ещё несколько секунд, я решительно шагнула вперёд и тут же оказалась в прохладном сумраке прихожей. Темный коридор уходил в глубину дома. Он оказался заставленным какими-то высокими шкафами, тут и там высились стопки коробок, на полу валялось какое-то барахло. И только из-под двери, расположенной в ее дальнем конце, лился еле заметный свет. Не теряя больше времени, я направилась в ту сторону и, стараясь не споткнуться о разбросанные вещи, наконец добралась до места.

— Господин Роутек? — позвала я преподавателя, но не получила ответа.

Приоткрыв дверь, заглянула внутрь и охнула — все помещение было завалено какими-то ящиками и коробками, горы бумаг, перевязанных истрепавшейся веревкой, высились вдоль стен.

— О мой бог! — только и смогла выдать, разглядывая весь этот ужас.

— Я рад, что вам нравится. Это архивы исследований Первой Волны, материалы по материям и теням иных.

За спиной возник Ксандр Роутек, и я от неожиданности вскрикнула. Прижав руку к груди, шарахнулась в сторону, налетев и повалив на пол груду бумаг. Попыталась подхватить часть и вернуть на место, но сделала только хуже.

— Черт! Какому идиоту в голову взбрело устраивать тут склад барахла?! — зашипела, потирая ушибленную ногу и одновременно с этим пытаясь отряхнуть перепачканные в пыли руки. — Неужели нельзя навести тут порядок?!

— Ну, раз вы, уважаемая госпожа Марс, так рьяно ратуете за чистоту, то флаг вам в руки! Считайте, это вашим первым заданием — разобрать тут все!

— Что? Но такие объемы невозможно разгрести в одиночку! На это уйдет не один месяц! Да и я вам не уборщица! Найдите или наймите специальных людей!

— Нет, — последовал лаконичный ответ. — Ваше задание — разобрать архивы, упорядочить все бумаги и расставить их по стеллажам.

— Но это невозможно! Такая работа даже не для исследователя или архивариуса, а для… ну, не знаю… — попыталась я возмутиться, только мой голос стих под его ледяным взглядом. Он будто даже не обратил внимания на мои слабые попытки возразить. Мне казалось, что он не слышит меня, настолько его взгляд был одновременно рассеянный и пустой. Он смотрел на меня, но совершенно точно не видел, и где именно сейчас пребывал господин Роутек, одному богу известно. Я тоже уставилась на него, только в отличие от мужчины, рассматривала его довольно внимательно, стараясь составить хоть какое-то мнение.

— А вы считаете, Кира Марс, что все исследователи лишь в белых блузках и коротких юбках ходят? — Совершенно неожиданно он подался вперед и склонился так, что его глаза оказались практически на одном уровне с моими. — Боятся замарать свои чистенькие ручки и очаровательные вздернутые носики? Я вас снова разочарую! Настоящий исследователь — это человек, стоящий по колено в грязи! Его руки перепачканы, лицо покрыто грязью, а сердце…

Роутек замер и уставился на меня, словно только увидел и никак не мог понять, откуда я взялась и что тут делаю. Он нахмурился и выпрямился, отступая.

— То, что вы описали, — наконец прервала повисшую паузу, — больше похоже на воина в разгар битвы, а не на ученика потока общих дисциплин.

— Мы и есть воины. Мы Щиты, а в некоторой степени и настоящие солдаты, единственные, кто может спасти других… и не важно, стоим мы в первых рядах с орденами на груди или находимся в тени и прикрываем… — тихо бросил мужчина и привалился плечом к дверному косяку.

На последних словах, произнесенных практически шепотом, я просто забыла как дышать. Нечто подобное я слышала из уст своего деда, но только сейчас оценила и, наверное, осознала в полной мере подобные слова. Вот уже десять лет как я забыла об этом. И сейчас в грязном, пыльном помещении слова, произнесенные Роутеком, выбили из меня весь воздух.