109. Лера

— Лерочка, может чая еще? — спрашивает Мишина мама, когда я заканчиваю ужинать. Чувствую, что и так уже объелась, но неудобно отказаться, она ведь ради меня в магазин ходила.

— Конечно, попьем, мам. Зря ты, что ли, за кексами и за сгущенкой ходила? — Миша улыбается маме.

Но я знаю, что все слова он мне направляет, мастер подтекста. Ладошку при этом свою кладет на стол, как раз туда, где недавно моя попа была и стирает несуществующую пыль.

А у меня снова начинает все скручивать внутри. Повторить бы. Полгода- это слишком долго.

— Спасибо, — встаю из-за стола и направляюсь к раковине, — я лучше завтра. Люблю кекс на завтрак. Спасибо. Так хотелось сладкого, а как поела — перехотелось. — Я ставлю тарелку в раковину и собираюсь вернуться в комнату, но в последний момент понимаю, что домработницы и посудомоечной машины тут нет, да и обслуживать меня ведь никто не обязан. Я включаю кран и беру губку для мытья посуды.

— Ой, я когда беременная была, тоже как захочу чего, а потом, пока дождусь, уже перехочу. Лера, иди отдыхай, — Мишина мама забирает у меня из рук губку, — я уберу мне не сложно. А тебе надо отдыхать. Только из больницы.

— Мам, разбалуешь ее, — смеется за спиной Миша.

— Ага, тебя избаловала. Давай-ка ты помоешь посуду, а я помогу Лере.

Она берет меня под руку и, подмигнув, уводит из кухни. Я успеваю только приподнять брови в язвительном “договорился, дорогой” и уйти с его мамой.

Я переодеваюсь и ложусь в прохладную постель, жду своего домохозяина. Хочу его рядом… Даже не верится, что мы можем просто спать вместе. Рядом. Всегда. Вместе все делать. Рядом чувствовать его. Всегда быть счастливой.

— Ждешь? — появляется в комнате и стягивает домашние брюки, бросая их на стул.

— Жду.

— А я устал. Целый вечер с кексами провозился, потом еще убирал за всеми.

Миша выключает свет и ныряет под одеяло. Прижимается ко мне и нависает сверху. Я обнимаю его за шею и целую. Мои любимые губы, которые свели с ума еще тогда на набережной.

— Кажется, ты стал целоваться лучше. Но я не распробовала. Мне надо еще. Гормоны требуют.

— Спать давай ложиться, гормон. Мне надо завтра рано встать. Я выбиваюсь из графика и не успеваю закончить проект.

Миша разворачивает меня спиной к себе и прижимает. Гладить низ живота, не заходя за верхний край трусиков. Видимо, чтобы лишний раз не будить во мне кондитера.

* * *

— Лер, — слышу как жмется ко мне на подушку, утыкаясь в шею, — подвинься, не могу своею подушку найти.

Я переворачиваюсь на другой бок и вытягиваю затекшую ногу.

— Мне было неудобно спать и теперь на твоей подушке спит мой живот.

— Ладно, пусть спит, куплю завтра еще одну подушку. Раз теперь и живот должен спать на подушке.

— Лучше купи мне специальную, для живота.

— Хорошо, куплю тебе специальную.

Прижимаюсь к нему ближе спиной и попой и кладу руку себе на грудь. Если без кекса, так хотя бы в его объятиях. Зря я об этом подумала. Сон тут же проходит, зато просыпается либодо.

— Миша, Миш…

— М, — мычит сквозь сон. — Я не могу уснуть.

— Болит что-то?

— Гормоны.

— Маму в магазин отправить?

— Миш, ну сколько мы так ее будем дергать? Та квартира все еще на мне числится. Давай в нее переедем. С твоей мамой очень хорошо, но у нас же своя семья. Я хочу за тобой ухаживать, готовить тебе, стирать, а не пользоваться маминой помощью. И я тебя хочу не по расписанию.

— Хочешь вернуться в ту квартиру и снова зависеть от отца?

— Мы можем ее продать и купить что-то другое. Новая жизнь в новой квартире. Я съехала оттуда, чтобы он меня не нашел, но квартира на мне.

— Дай мне время, и я сам заработаю на квартиру.

— Я не говорю, что ты не зарабатываешь, просто, если есть возможность, почему бы ей не воспользоваться.

— Потому что эту возможность дает твой отец. Я не хочу от него ничего. Даже коврика коридорного.

— Упрямый какой.

— Угу, спи давай, а то мне вставать рано.

Он кладет руку мне под живот, а второй рукой обнимает за шею. В таком положении как в коконе. Если бы не его мама…. Может, устроить ему кекс-каникулы, чтобы сам понял, что втроем, вернее, вчетвером, нам слишком тесно будет. А еще лучше включить режим соблазнительницы-монашки. Вот тогда он сам взвоет.