33

Яна

Сбегаю вслед за Даниилом. Не могу оставаться с мамой наедине, слишком неловко. Нет, не стыдно, просто нервозно. События развиваются слишком стремительно, и я еле поспеваю за ними.

В подъезде мы целуемся, не в силах сдерживать наши чувства. Они ждали взаперти несколько лет, и теперь лавиной скатились на нас. И мы больше не в силах противиться.

— И чего ты осознала из книги, что дала тебе мама? — отлепившись от меня, спрашивает Даня.

Он, наконец, вызывает лифт, и я вновь тянусь к его губам. Даня не даётся, ждёт, когда я отвечу на вопрос.

— Я боюсь серьёзных отношений, где будет царить любовь и близость, — выпаливаю я и заскакиваю в отрывшийся лифт.

— Да, ну? — с видом скептика спрашивает Даня и заходит в лифт следом.

— Да, это про избегание. Я и в отношениях была с тем, кто никогда не мог полностью дать мне близость. Он постоянно устраивал мне те ещё эмоциональные качели, — честно говорю я, а затем, видя реакцию своего спутника, добавляю: — Ну, что? Ты забыл, что моя мама — психолог?

— Забудешь тут! Помню, когда в детстве гостил у тебя, вечно насквозь меня видела. Если бы она сразу мне сказала, что и ты в меня влюблена… — прерываю его речь очередным поцелуем.

Ну, а что? Теперь-то я могу это делать без зазрения совести.

— Я рада, что получилось именно так. Теперь мы знаем, что это такое — быть вдали друг от друга, и будем ценить каждый миг! — читаю я целую речь, а затем вновь его целую.

Это безумие продолжается и на двенадцатом этаже. В квартиру мы буквально вваливаемся, чуть не раздавив Искорку.

Та недовольно мяукает и смотрит на хозяина голодными глазами. Пока Даня возится с кошкой, я прикрываю дверь. Замечаю с какой заботой он всё делает и умиляюсь. Точно будет хорошим отцом.

Даня кормит мурлыку, наливает ей свежей воды, меняет лоток.

— Ну, что? Пойдём домой?

— Э, нет, дорогая, — Даня притягивает меня к себе и вновь жадно целует, что я не могу сопротивляться.

Меня мгновенно накрывает бурное желание. Но ведь так нельзя? Там меня ждёт мама и…

Чувствую его стояк и понимаю, что это адское желание до безумия взаимно.

— Мы можем по-быстрому, не раздеваясь. Если, конечно, ты хочешь, — шепчет мой мужчина, а в его глазах играют огоньки.

Я не могу сопротивляться и тянусь к его шортам. Если действительно быстро, то, может, мама и не заметит.

— Знала бы ты, как я сильно тебя люблю, — шепчет он мне в ухо, и я ахаю от такого признания.

— Это взаимно, — произношу я, чувствуя, как начинают гореть глаза. Вот-вот, и я расплачусь, от счастья.

Мы плюхаемся на диван и продолжаем целоваться.

— Слушай, ты не хочешь переехать ко мне? — вздрагиваю, резко остановившись.

Смотрю на него, округлив глаза. Страх вновь на мгновение поселяется в моей груди, но я напоминаю себе, что нет смысла бояться чего-то хорошего.

— А мы не слишком торопимся?

— Я на тебе хоть сегодня бы женился, но, боюсь, что ты от предложения либо откажешься, либо испугаешься слишком сильной серьёзности и сбежишь, — он нависает надо мной, а я вылезаю из его объятий и встаю. — Видишь, как ты реагируешь, — с печальной улыбкой замечает Даня.

— Дань, я тебя люблю. Искренне и сильно. И меня действительно это пугает. С другой стороны, разве есть «неправильно» и «правильно» в нашем случае, когда мы никак не могли начать отношения в школе? Если это такое странное предложение, то я согласна.

Я уже собираюсь пойти к маме, но Даня ловит меня в последний момент, прижимает к дивану животом и задирает платье.

— Я не могу оставить без оргазма свою будущую жену, — после этих слов он осторожно входит в меня, и я охаю.

В этот раз от удовольствия. Потому что никто и никогда не доставлял мне столько удовольствия только от самого секса.

В этот день я узнала, что такое заниматься любовью, а не просто трахаться.

* * *

Несмотря на яркий оргазм, мы управились быстро. Ощущение лёгкой запретности всё-таки доставляло больше удовольствия.

Встаю, опускаю платье и с лёгкой улыбочкой, надеясь, что Даня передумает, сообщаю:

— Пойду скажу маме, что мы женимся.

— Ага, давай. Я сейчас переоденусь. А то я итак будущую тёщу встретил чуть ли не в одних трусах, нужно перед ней реабилитироваться.

И вот тогда-то я и поняла, что он совершенно не шутил. Впрочем, я не так уж и против.