Глава 24

День третий. Вечер

Как оказалось — я была права.

Ура!

Бернар Бьорн действительно оказался оборотнем — медведем.

Но как же смешно было видеть ошарашенные лица мужчин после моего невинно-наивного вопроса. Это было нечто.

Ха! Коварная Лара.

Но мужчины довольно-таки быстро отошли от шока и взяли себя в руки, а Бер подтвердил мою догадку. При этом почему-то настороженно поглядывая на потемневшего лицом Айсера.

И я даже в тот момент с неудовольствием и легким страхом подумала, что могла спросить что-то такое, чего спрашивать в их зверином мире, по крайней мере, людям, категорически было нельзя.

Но как выяснилось, предначертанные могут спокойно спрашивать, уточнять и так далее, в общем, капать на мозг другим собратьям без страха получить за это всяческие мирские и не только кары.

А причина резко плохого настроения моего мужчины оказалось крайне банальной — ревность.

Ну, не смешно?

Вот и я так им сказала и много раз убедила легкими поцелуями в подбородок моего котика, что ничего такого, крамольного, не имела в виду.

На что мой ирбис пояснил: его ревность, как бы ему ни хотелось, будет к другим самцам до того момента, пока мы не закрепим связь. И на данный момент, когда связь не закреплена, неважно, чем она вызвана — разговором, взглядом или, не дай боги, касанием другого мужчины.

Пусть он хоть тысячу раз брат Айсара.

Без закрепления связи ревности не миновать.

Бер уронил, поделившись, что Айсар еще достойно держится. И даже когти в его сторону не выпустил. Хотя был в своем праве.

Когда я уточнила, что такое это закрепление связи, Айсар слегка смутился и под смешливые фырки брата буркнул, что расскажет мне об этом потом.

Я только пожала плечами и отпила чай, но подавилась, вдруг отчетливо осознав, что за закрепление связи там такое будет.

Кошечки — Божечки.

Да это же… Это же…

Неверяще заглянув в глаза мужчин, покраснела, смутившись еще сильнее, чем Айсар, на этот раз под уже громкий хохот двоих оборотней.

Н-да… Попала ты, Ларка. Попала!

Но с другой стороны. А не этого ли я сама хотела?

Хищно улыбнувшись, послала своему мужчине хитренькую многообещающую улыбочку и отвернулась, когда увидела в его глазах ответное жаркое обещание.

Я говорила, что хана той самой крепости?

О, нет. Там не хана. Не-а. Там полная, безоговорочная капитуляция!

В общем, после сытного и веселого, местами мрачноватого, многообещающего завтрака мы вышли на прогулку, и Бер после недолгих моих уговоров, под возмущенное сопение моего ревнивого котика, таки показал мне свою вторую ипостась.

Господи, мои восторженные вопли, наверное было слышны даже у матушки в Столице.

Это было восхитительно, удивительно, необычно и очень мило.

Бурый мишка!

Нет, ну вы представляете сие чудо?!

Но вот только слишком явные восторги пришлось резко и быстренько прекратить. Пока уж слишком ревнивый, раздраженный и очень даже рычащий ирбис не откусил мне маленький или большой кусочек моей, а скорее всего Беровской, пятой точки.

Вдоволь нарезвившись и извалявшись в снегу, мы усталые и довольные… и да, да, все еще немного ревнивые, вернулись в дом.

Бернар оставаться не захотел, сославшись на какие-то еще вечерние дела, и перед тем как укатить в закат, пообещал завтра с утра прибыть на завтрак.

Покосившись на хмурого Айсара, ледяным острым взглядом провожающего быстро ретировавшегося медведя, тихо хихикнула в кулачок.

«Ага. Да, да. Дела такие дела», — мысленно усмехнулась, прижавшись к напряженному боку своего котико-мужчины. — «Я поняла».

Вернувшись в дом и переодевшись, я скинула маме короткое сообщение, что со мной все в порядке. Я живая. С трепещущим сердцем спустилась в кухню и присела на уже полюбившийся диванчик.

Айсар спустился через несколько минут после меня. Мирно поужинали запеченной рыбкой, разговаривая о разных пустяках. Памятуя о вчерашней идее вместе провести этот вечер, решили посмотреть какой-нибудь фильм.

Я настояла на романтической мелодраме.

Я думаю, вы поняли, для чего.

Так, Лара. Только не краснеть.

Оборотень не слишком обрадовался моему выбору, но в целом был не против.

Расположившись в гостиной — та закрытая дверь на первом этаже, как я и подозревала, вела в гостиную, ― на просто огромных размеров диване и захватив вкусняшки, запустили фильм.

Если честно, мелодраму я почти не смотрела. Так, краем глаза. Второй же край глаза постоянно косился на напряженное лицо оборотня, который в самом деле пытался смотреть этот скучный, немного слезливый, проклятый фильм.

Что-то не то мы выбрали. Надо было начать с фильма для взрослых.

Нет, ну а что?

И где, спрашивается, мой стыд?

Похоже, потерялся за дверями этой комнаты, да.

Тихо повздыхав, стараясь не слишком палиться, повертела головой в попытке рассмотреть помещение.

А комната была очень даже ничего.

Большой диван, на котором мы полулежали, домашний кинотеатр и чертова мелодрама. Повернув голову назад, я восхищенно вздохнула.

Огромное панорамное окно.

Но, припомнив свои коварные планы, смутилась, втайне надеясь, что за спинкой дивана ничего видно не будет.

Угу. Из окна. Штор-то на нем не было.

Да и кому там смотреть?

Никого на ближайшие пятьсот метров точно нет.

Повернувшись к экрану, взглянула на действия актеров и чуть не подавилась газировкой.

Хм, а фильм все же, похоже, подойдет…

На экране были ну очень откровенные действия актеров.

А это идея.

Осторожно скосив глаза, хищно посмотрела на каменное лицо мужчины. Его подрагивающие от напряжения руки, тяжелое дыхание, трепещущие крылья носа не оставили сомнений.

Момент очень даже подходящий.

Я была уверена, точнее, чувствовала: мой оборотень смотрит фильм так же, как и я сама. И уже с трудом держит себя в руках.

Мысленно хмыкнув, медленно вдохнула и выдохнула.

Так, Лара, не тормози!

Тихонечко придвинувшись к мужчине, осторожно провела пальчиками по груди, слегка царапнула оголенный участок кожи и довольно улыбнулась, увидев пробежавшие по напряженному телу мужчины мурашки.

Айсар вздрогнул, с изумлением и легкой надеждой открыто взглянул на коварную меня, а затем медленно на мою руку, уже нагло поглаживающую его бедро.

Вскинув голову, он внимательно вгляделся в мои глаза и, встретившись с ним взглядом, дрогнула уже я.

Такого сильного жара и желания обладать тем, кто принадлежит тебе по праву, я никогда не видела.

Да что там. Я только о таком читала.

И… Не знаю, кто первым из нас потянулся, но в следующую секунду наши губы слились в жарком, голодном до тела друг друга желанном поцелуе.

Одежда слетела еще за более короткое время, а резкая болезненная вспышка заставила нас обоих замереть в немом изумлении.

— Лара, — растерянно выдохнул Айсар, широко распахивая глаза с вертикальным зрачком.

Он крепче обнял меня, нежно прикоснувшись к щеке, стирая невольные слезинки.

А я даже и не знала, что и сказать. Только подумала:

«Вот это поворот».

И хитро улыбнулась, чувствуя, как вынужденная боль отступила. Потянулась к мужчине, радуясь той нежности, плескавшейся в голубых и кристально чистых, как воды океана, глазах.

Мой. Только мой.

Да… Эта ночь обещала быть длинной.

Очень длинной и очень жаркой.

Только наша ночь.

Его и моя.