Глава 25. Принятие

Хард Зартон, командир команды 1-КА

Способность мыслить возвращается рывками.

Фрагментами.

Спокойствие. Наконец-то.

Впервые в жизни — тотальное, всепоглощающее…

Не надеялся уже, что испытаю.

Ди… Маленькая моя.

Сорвался все же…

Точно жалеть не буду.

Дрожит в моей хватке, прижимается, льнёт ласковым хвостиком ко мне.

Не надышаться… Как же охеренно она кричит на пике. Меня снова кроет, едва представлю.

Хорошо, что я пси-контроль вокруг тира на автомате развесил. Дрейк научил. Никто не увидит и не услышит. Псионики только, увидев, понимающе усмехнутся и пройдут мимо. Другие просто обойдут.

Моя Ди… Нежная, податливая малышка. Гибкая, сильная, и… мягкая. Чувственная и чувствительная до тьмы в глазах.

Такая же, как и ее хвостик. Охрененно мягкие шерстинки сверху, а сжимаешь пальцами — чувствуешь гибкое, сильное, упругое. Убойное сочетание.

До боли, до тьмы в глазах хочу ее. До ломоты в костях.

Невозможная тяга. Мало её. Только кончил, а снова хочу.

Запахом её пропитаться — от секса он стал ещё сильнее.

И своим её пропитать. Должна только мной пахнуть.

Трогать, целовать, присваивать, метить хочу ее.

А потом и шипами… не знаю, как сдержался.

Я безумен, факт. Чип, хоть и исправен, но явно не работает.

Меня кроет от неё звездец… Если ещё и каудал ей впрысну, будет здесь два безумца. Я же не удержусь, ядреную дозу вкачу сразу. Пусть хоть у неё останутся остатки здравомыслия.

Не оттолкнула. Не остановила. Вот и хорошо. Моя теперь. Только моя.

Прижимаюсь губами к её виску. Она откидывает голову назад, на моё плечо, легко улыбается. Провожу губами по скуле, легко целую бровь, щёку. Снова глубоко вдыхаю.

Спокойствие мое… Только для меня. Вот оно оказывается как происходит.

Расплетаю хвост вокруг тонких запястий. Глажу по узким плечам.

Ещё дрожит малышка моя. От удовольствия. От этого факта в груди незнакомое, приятное тепло растекается.

Ей хорошо, и меня от этого накрывает просто… никогда подобного не чувствовал.

Глажу её обеими руками, снова обвиваю хвостом льнущий ко мне хвостик. В её волосы лицом зарываюсь. Жадно, глубоко дышу и не могу надышаться.

Ни за что теперь не выпущу. Любого порву за тебя. Моя Ди. Моя.

Дурман похоти чуть рассеивается, цепляю сознанием неправильность.

В её запахе что-то неправильное. То, чего быть не должно.

Принюхиваюсь уже прицельно. Что не так? Что?! Кровь?! Да, точно.

Она же не была ранена. Откуда?!

Паника захлёстывает, буквально каменею, но тут же сбрасываю замешательство.

Действовать! Дебил, урод, неужели повредил? Ощупываю её лихорадочно, принюхиваясь. Где кровь?

Между бёдер… В промежности. Твою ж… Хард, придурок конченный, ты же…

Не только у неё. Кровь и у меня на члене, это я её… звездец. Повредил её.

— Ди, малышка, сильно больно? — губы сами произносят.

Тут же обрываю себя. Конечно больно. Поднимаю её на руки. Она смотрит на меня озадаченно, но я уже знаю, что делать.

Бросаюсь с ней в глубь зала, там коридор, затем склад в подвале. Несусь по лестнице. Ди что-то говорит, потом разберусь.

— Сейчас, малышка, потерпи, — бегу и шепчу торопливо: — урода кусок я. Сейчас, маленькая. Тут рядом есть медкапсула. Сейчас.

У меня привычка с многолетних парных тренировок с Дрейком: рядом всегда должна быть рабочая медкапсула, причём навороченная, готовая к применению. Без доступа к единой медсети.

Слишком уж наши с братом тренировки на грани. Часто за гранью. Не один раз друг друга вытаскивали.

Хорошо, что и сейчас, едва пришёл в академию, нашёл здесь склад. Тут несколько списанных медкапсул, одна очень даже пригодна. В рабочем состоянии.

— Сейчас, маленькая, — шепчу я, подлетая к капсуле.

Отбрасываю хвостом крышку, укладываю Ди внутрь, она смотрит на меня ошарашенно. Недовольно даже.

— Хард, зачем? Ты слышишь меня? Я в порядке, — в её голосе раздражение и настойчивость.

— Вижу я в каком ты порядке, — активируя капсулу, рычу я. — До крови тебя порвал, дебила кусок, сорвался. Сейчас. Тут современная программа…

— Хард! Твою мать! — рявкает она. — Ты слышишь меня? Я в порядке, — по слогам произнесла и уже вылезать собралась.

Бешенство вскипело тут же на услышанные слова: “мою мать?!”, маму никому не позволено…

Но я остановил свой взбешённый хвост. Стиснул капсулу руками так, что пальцы побелели и обшивка немного хрустнула.

Сфокусировался на самке. Ди. Это моя Ди. Спокойно. Хард, стоять.

— Никогда. Не смей. Упоминать. Мою мать в таком контексте, — медленно и тихо произнёс я.

Ди ощутимо побледнела, отпрянула от меня, вжимаясь в ложемент капсулы.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела…

— Извинения приняты, — уже спокойнее сказал я. — Просто не употребляй ругательства в мой адрес и в адрес моей семьи. Буду крайне признателен. У меня на это реакция однозначная.

С этими словами я покосился на свой хвост над плечом, вздёрнутый в атакующую позицию с обнажённым жалом.

— Вот такая реакция, — пояснил я, убирая жало, опуская хвост и возвращаясь к активации капсулы. — Сейчас окажу тебе помощь. После этого скажешь мне всё, что хочешь.

— Да не нужна мне помощь! — преодолевая явный страх от моей яростной реакции на оскорбление, сказала Ди. — С чего ты взял, что нужна?

— У тебя кровь, — я взялся за крышку капсулы, добивая хвостом последние кнопки. — Значит я…

— Ничего это не значит, — краснея и опуская глаза, произнесла она.

Реакция у неё выглядела странно. К тому же, я и правда не видел у неё признаков боли. Были бы повреждения, двигалась бы, держала бы тело иначе.

Уставился на неё. Ди ещё гуще покраснела.

А я… грязно выругался хвостом, потому что до меня дошло.

— У тебя что, первый раз? Ты девственница? — охреневая, посмотрел ей в глаза.

— Уже нет, — со злостью процедила она, прослеживая движения моего матерящегося хвоста. — Всё, пусти. Не надо мне никаких капсул. Пойду я.

Ди попыталась встать, но я придавил её рукой.

— Стоять, — приказал я.

Она не послушалась, дёрнулась, выкручиваясь из-под моей руки, рванулась из капсулы.

— Да пусти же, — прошипела она, — трахнул? Отлично. Успокоился? На этом всё. Пусти говорю!

Ди рванулась снова. Я поймал. Зафиксировал хвостом и руками.

Держу, слушая, как она злобно пыхтит, пытаясь вырваться.

— Не так быстро, Ди, — тихо говорю я.

От звука моего голоса замирает.

— Я тебя никуда не отпущу, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Я был не прав. Не понял, что ты ещё девочка. Был груб. Хочу убедиться, что ты в порядке. Залезь в клятую капсулу и дай мне тебя продиагностировать.

— Я хоть и полукровка, но наполовину рихт, — ворчит она. — Заживёт всё. Нет необходимости…

— Я. Сказал. В капсулу. Живо! — придавил я, добавив пси-давление.

Затихла. Вот и правильно. Не надо со мной спорить. Сейчас точно этого не надо.

Снова укладываю её в капсулу. Смотрит на меня настороженно. Но слушается.

Отлично. Можно, наконец-то, заняться делом.

— Не шевелись, — приказываю я и закрываю крышку.

Так, медкапсула отличная. Работает быстро.

Через полминуты у меня исчерпывающая картина моей несдержанности. Синяки. Укусы. Кости, органы целы. Внутренних кровотечений нет. Да, была девственницей. Зашибись.

Прогноз регенерации отличный, через пять часов ни следа не будет. Долго.

Через пять минут лечебных манипуляций по программе регенерации кожных покровов, я спокоен.

Глубокий протяжный вдох и выдох. Моя самка в порядке.

Открываю капсулу, смотрю в злющие зелёные глаза.

Какая же она у меня красивая…

Решение созревает спонтанно. Прыгаю к ней в капсулу. Хорошо, что просторная — на двоих минимум рассчитана.

Быстро закрываю крышку, оставаясь с Ди внутри.

Подминаю свою малышку под себя, отлавливаю хвостом её уже злой и сопротивляющийся хвостик, сдержанно оплетаю, намечая укол шипами.

Глубоко вдыхаю её пьянящий запах: снова правильный, без примесей опасности для неё.

— Вот теперь поговорим, — произношу я, разглядывая её губы.