Глава 2

Открываю глаза, а вокруг темнота. Черная, густая, пронизывающая каждую мою клетку неизвестностью. – Где я, что… Губы едва шевелятся, а во рту настолько сухо, словно я не пила неделю. Пытаюсь подняться, но тут же падаю обратно. Совсем нет сил в руках и ногах, они словно… онемели, как и все мое тело. По спине разливается холод. Мерзкий, сильный и беспринципный. Снова пытаюсь подняться, но, как только встаю на ноги, не удерживаю равновесие и падаю. Перед глазами все расплывается, словно я выпила какой-то алкоголь, однако я никогда не пью и не могла ничего такого употребить даже по ошибке. Чисто на автомате тянусь рукой к шее. Провожу пальцами по нежной коже, пока не натыкаюсь на крошечную болезненную точку. Укол. Мне сделали укол! Воспоминания яркими вспышками ударяют в голову. Концерт, выступление, розы… Я же такси ждала на улице, оно вот-вот должно было подъехать, а потом… чернота, чьи-то очень огромные руки, крепко сжавшие меня сзади, и еще этот запах, который я вдохнула впервые, необычный, мускусный. Из груди вырывается какой-то истерический всхлип. Где я? Меня похитили, чтобы ограбить? Бред. У меня нечего взять. Вообще нечего. Туфли разве что, да и то они не мои. Заставляю себя снова подняться и тут же обнаруживаю, что я в одной только туфле. Второй нет, поэтому сейчас я едва ступаю полубосая по полу. Жутко холодный, шершавый, жесткий. Кажется, это бетон. Ох, как же сильно меня качает… Я даже нормально идти не могу, совсем! – Помогите. Помогите мне! Обхватываю себя руками. Мне так холодно, хотя я все еще в своем пальто. Чисто на ощупь пробираюсь по этой темноте, пока мои глаза не привыкают к мраку, и через миг я замечаю крошечный проблеск тусклого света. Подхожу ближе, а точнее, подползаю, едва не сваливаясь на пол. Судорожно шарю пальцами по этому проблеску света. Стекло, но оно забито чем-то. Кажется, досками. Неотесанными и очень холодными. На улице темно, луна только ярко светит, и вокруг такая тишина стоит, что мне кажется, я слышу стук собственного сердца. Гулкий, сбивчивый, встревоженный. – Э-э-эй! Помогите, ну, кто-нибудь! Мне кажется, я кричу очень громко, но от страха из груди вырывается лишь какой-то слабый писк. Что… что здесь вообще происходит?! Телефон. Точно! Как же я не додумалась сразу, вот только где он?! Возвращаюсь в место, откуда я встала. Нащупываю на полу что-то кожаное, твердое. Какой-то мат или что – непонятно. Шарю руками везде, но сумочки нигде нет, как и моего телефона. Мама. Она же там уже с ума сходит! Я не вернулась домой с концерта. Сколько часов прошло? Час, два, а если больше… Облизываю сухие губы. Я хочу пить. Сильно. К горлу внезапно подкатывает едкая тошнота, и я с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы меня не вывернуло. Что было в том уколе… Наркотики, какой-то яд? Глупости, конечно. Не может быть. Лихорадочно пытаюсь вспомнить номера телефонов. Полиция, скорая, мамин телефон. Стоп. У меня все еще нет мобилки. Как я буду звонить? Паника подбирается к горлу, а еще здесь очень-очень холодно. Это похоже на какой-то неотапливаемый подвал или что, я не знаю. Здесь темно и, наверное, не больше трех градусов тепла. Слегка посвистывает ветер через забитое окно, и мне становится еще более жутко. Я кутаюсь в свое пальто сильнее, но в этом помещении очень сыро, отчего моя одежда быстро набирает влагу и почти не согревает меня, но хуже всего ногам. Я очень теплолюбива, вечно мерзну, поэтому сейчас, когда стою полубосая на этом бетоне, мои стопы просто коченеют. Мысли сбиваются в кучу. Первый снег сегодня выпал, и я ловила его губами. Снежинки таяли на них, а потом… Стоп. О чем я думаю? Ася, соберись! – Кто-нибудь! Выпустите меня отсюда! Пошарив еще немного вдоль стены, я возвращаюсь на этот мат. Я все же нахожу дверь, но там даже ручки нет. Ничего нет, как и выключателя. Все кажется каким-то нереальным страшным сном. Хочу проснуться, стараюсь изо всех сил, и не выходит, потому что это не сон, это все реальность, заставляющая кровь стыть в жилах и пускать сердце в пляс. Через какое-то время меня начинает трясти. От этой убивающей тишины, мрака и неизвестности. Я хочу спать, плакать и пить, но ничего из этого у меня не получается. Все, что могу, – подобраться к стене и обхватить ноги холодными ладонями, пытаясь хоть как-то согреться. «Это точно подвал», – мелькает в голове. В обычном помещении мне было бы теплее, а значит, кто-то специально притащил меня сюда. Провожу руками по лицу. На пальцах чувствую косметику. Наверняка макияж уже поплыл, но сейчас мне все равно, как я выгляжу. Я хочу выбраться отсюда, и если это просто дурацкая шутка, то мне уже совсем не смешно. Какой-то резкий звук заставляет подскочить на месте. Яркий свет бьет в глаза, а когда они все же привыкают к этому, я вижу зверя. Впервые. И замираю перед ним. В одночасье. *** Если раньше я думала, что видела смерть, то я ошибалась. Вот она, смерть. Величественная, безумно красивая… статная, я бы сказала. Стоит предо мною в облике этого мужчины. Очень высокий, под два метра ростом, огромный, мускулистый. В черном костюме с распахнутой на груди белой рубашкой и в туфлях. Этот мужчина молча заходит и идет прямо ко мне, заставляя вжаться в холодную стену спиной. У него широкий разворот плеч, кожа смуглая, с явным бронзовым отливом, черные волосы назад уложены, серьезное лицо, а глаза… контрастные, серебристые. Холодные, как арктический лед. Присматриваюсь к нему. Такая внешность завораживает просто. Стойте… я видела его уже! Абсолютно точно. – Вы?! Вы на концерте моем были. Мужчина не отвечает. Игнорирует, смотря на часы. Лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Это точно подвал, вот только зачем здесь установлен туалет? Кроме него, шкафа и мата, на котором я сижу, здесь нет ничего. Совсем ничего! – Что вам надо от меня? Зачем вы притащили меня сюда?! – Молчать. Не двигаться. Его голос… Он заставляет дрожать воздух в этом подвале, и меня в том числе. Я всегда реагирую на звуки. Занятия музыкой обостряют мой слух до предела. Никогда такого голоса не слышала. Очень низкий, грубый, пробирающий, он касается каждой моей клетки, заставляя меня трепетать перед ним. – Что вы сказали? “Молчать”? Так, все, я не собираюсь здесь больше мерзнуть! Резко поднимаюсь, но меня все еще сильно пошатывает, и, не пройдя даже нескольких шагов, я кулем сваливаюсь на холодный бетонный пол. Перед глазами все сильно плывет, и из груди вырывается рвотный спазм. Мне плохо, но я не ела сегодня ничего после обеда, все за концерт переживала, поэтому меня, к счастью, все же не тошнит. – Что со мной… Боже, что вы мне вкололи?! – Я же сказал не двигаться. Обратно ползи, зверек. – Это шутка такая или что? Вы серьезно сейчас говорите? – Да, – незнакомец отвечает спокойно своим дико низким баритоном, как будто все, что тут творится, в порядке вещей. – Это какая-то жуткая ошибка! Мне нужно домой. Преодолевая вселенскую слабость в теле, я все же снова поднимаюсь и плетусь к двери, но, как только подхожу к ней, этот огромный мужчина в два счета наступает и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Теперь он стоит рядом, и, чтобы увидеть его лицо, мне реально приходится высоко задрать голову. Ох… какой же большой, высокий. Раза в три будет меня по комплекции больше. Просто великан под два метра ростом, которому я едва ли до груди достаю. – Откройте дверь. Быстро. – Нет. – Как это “нет”?! – Ты будешь сидеть здесь. От шока я аж рот открываю. – Вы шутите или вы ненормальный? Может, у вас обострение сезонное или что?! Я не буду здесь сидеть. Откройте дверь, я вам говорю! Верните мою сумочку и телефон! – кричу уже на него, но этот айсберг не реагирует. Совсем, и тогда мне надоедает. Обычно я на людей не кидаюсь, но сейчас нет другого выхода. Что есть сил я толкаю его в грудь, но он даже с места не двигается. Совсем! Вместо этого мужчина с легкостью перехватывает меня за запястье и заводит руку мне за спину. Больно. Чертовски больно! – Аа-а-ай! Пустите! И он отпускает, однако я в тот же миг лечу прямо на мат. Сглатываю, во все глаза смотря на этого дикаря. Где его манеры, это вообще что за поведение с девушкой?! У него такая внешность… красивая, но грубая какая-то, брутальная. Блестящие волосы уложены назад, лицо серьезное, суровое даже из-за прямого взгляда из-под черных бровей с изломом. Губы четко очерченные, короткая густая ухоженная щетина. Хм, сколько ему лет… Не знаю, голова как в тумане, не могу понять, но этот мужчина точно намного старше меня. Может, лет тридцать или чуть больше. Могла ли я раньше его знать? Нет. Исключено. Я со взрослыми мужчинами не общаюсь и не знакомлюсь никогда. Мама бы меня на пушечный выстрел к такому не пустила. Вот Света – это да. Может еще на свиданки бегать, ну а я… ноты обычно дома разбираю. Родители почти никуда не пускают гулять. Я только с мальчишками с курса пересекаюсь, но им так же, как и мне, не больше восемнадцати, а это… взрослый мужчина. – Скажите, что вам нужно от меня? Вы что, какой-то мой фанат? Айсберг молчит. Открывает шкаф. Достает оттуда что-то. Вижу его широкую спину. Ох… что-то он реально большой. Спортсмен, что ли, или военный. Сжимаю кулаки. Такой непробиваемый. Да что с ним?! – Слушайте, может, вам нужны деньги? Если да, то вы точно ошиблись. У меня нет денег, и мои родители вовсе не богаты. – Это не твои родители, – отвечает просто могильным тоном и идет ко мне. Я же быстро отползаю от него подальше, пока не упираюсь спиной в стену. Этот человек опасен. Я уже это понимаю. Он двигается как хищник. Тихо, бесшумно, но я вижу, что в любой момент он может напасть. Вздрагиваю, когда айсберг бросает на пол рядом со мной… тарелки. Точнее, это не тарелки даже, а обычные жестяные миски, из которых кормят животных в вольерах. Одним движением ноги зверь пододвигает эти миски ко мне, после чего берет какой-то желтый пакет и насыпает оттуда корм. Замечаю его руки. Сбитые на костяшках, жилистые, крупные и точно очень сильные. По этикетке вижу, что он насыпает простой собачий корм. – Это что такое? – Твоя еда. Кажется, от шока я замираю. Он произносит это абсолютно серьезно, а я… не знаю даже, как реагировать. – Еда?! Это же собачий корм! – Я знаю. Я смотрю на него снизу вверх и поверить не могу. Да что ему нужно? – У меня есть родители и они будут меня искать! Вы меня похитили и удерживаете здесь насильно. Вас найдут и посадят в клетку. Это похищение человека, похищение женщины! – кричу уже, чувствуя, как подрагивают пальцы, а щеки становятся мокрыми от слез. – Ты не женщина, тварь. Грубо, жестоко и страшно. Бандит говорит это абсолютно уверенно, смотря на меня сверху вниз, как на что-то… низкое, бесправное, просто как на букашку. – А кто же я, по-вашему? – Ты моя сука теперь, моя вещь.