Глава 9. Муха села на варенье

Лиза

Проходя через ворота и оказавшись на территории дома Потемкина, начинаю волноваться.

Что ни говори, а наши с ним договоренности меня не слишком устраивают. Его поведение тому причина и я жду подвоха. Другое дело не поддаться на провокацию и выдержать все, что бы там не придумал Мирон.

— А может, я зря опасаюсь? — пищит тонким голоском надежда.

Ну да. Ну да.

Лицо ребенка, идущего рядом со мной, светится счастьем. Аврора, как и я, ищет взглядом своих родных. Но до самого порога мы никого не встречаем.

Проходим в дом.

Вот тут практически сразу нам навстречу выступает Дарья Филипповна.

— Мои хорошие! Мои дорогие! — бросается она с раскрытыми объятиями.

Мне, конечно же, приятно, что так тепло и по-домашнему меня встречает женщина удивительного воспитания и такта, но вопросики неумолимо возникают.

Она приветствует меня ровным счетом так же, как и Аврору.

— Бабуль, я рюкзак отнесу в комнату, — малышка переводит счастливый взгляд на меня, — и вернусь к вам.

Мы провожаем ее взглядами, а после я вполголоса обращаюсь к хозяйке дома.

— Дарья Филипповна, у меня такое чувство, что вы меня знаете, — пристально смотрю на неё, в ожидании ответа.

Губы женщины растягиваются в улыбке, а в светлых глазах вспыхивают озорные и таинственные огоньки.

— Может, и знаю, — интригующе произносит она.

Глаза мои от изумления распахиваются.

— В самом деле?

— Ты же внучка Ангелины Ивановны Рыбаковой? — вопрос звучит чисто формально. — Она преподавала в МГУ, была заведующей кафедры. Если бы не она, Мирона отчислили бы еще на первом курсе.

Ничего себе земля круглая!

Меня охватил легкий приступ кашля.

— Бабушка умерла пятнадцать лет назад. Я никогда от нее ничего не слышала про вашу семью.

— Зато я подружилась с твоей тетушкой, и мы с ней периодически созваниваемся, — добродушным тоном и с улыбкой выкладывает Дарья Филипповна.

Растеряно пожимаю плечами.

— Но и от тети я о вас не слышала ни разу.

Хотя со своей тетей я вижусь только по великим праздникам.

— Да кому нужны наши сплетни, — смеясь, замечает мать Потемкина, — это для нас, пенсионеров развлечение.

Понимающе хмыкаю.

— Вот что, милая, позови Мирона. Он, должно быть в гараже. Обойдешь дом, — Дарья Филипповна показывает мне руками направление, — спроси, все ли он приготовил в саду, потому что чай будем пить на свежем воздухе, в беседке.

— Хорошо, — киваю и спешу на выход.

Значит, вот оно как, мама Мирона меня знает! Пусть и заочно, но все же. Этот примечательный факт играет мне только на руку.

Улыбаюсь, почувствовав в себе уверенность.

Гараж я обнаруживаю без труда. Вот только его хозяина я не наблюдаю.

Автоматизированные двери открыты, и я прохожу в помещение, предполагая, что Потемкин где-то в глубине гаража.

В нос бьет запах бензина и чего-то еще. Я не особо разбираюсь в таких деталях. Зато сразу понимаю, что эта территория всецело принадлежит мужчине и никому больше.

Протяжно вздыхаю, убедившись, что его здесь нет.

Однако уже в следующую секунду я замечаю, как чья-то тень ложится у меня в ногах.

Мирон.

Оборачиваюсь.

Подняв руки над головой и опираясь ими о верхний край проема, он наблюдает за мной.

— Как тренировка? — явно прощупывая почву, спрашивает он.

— У Авроры скоро соревнования. Ей нужна готовиться, — ни чем не выдавая свое волнение, парирую я.

— А ты?

Рефлекторно изгибаю бровь.

— Мне известно, что ты там тоже оторвалась.

Вот черт!

Закатываю глаза и смущенно выдыхаю.

— Следишь за мной?

— А как же! Ты же теперь «моя девушка», — смакуя слова, подчеркивает мужчина.

Скрестив руки на груди, неодобрительно качаю головой и гляжу в сторону. Он при каждом удобном случае будет меня подкалывать?

— Послушай, Мирон…

Но Потемкин меня бестактно перебивает.

— Позвонил тренеру Авроры, он и рассказал, — оттолкнувшись от края проема, он опускает руки и проходит внутрь помещения. Ко мне. Я же не боюсь его? Сама напросилась!

Отступая назад, наталкиваюсь спиной на стеллаж, и какая-то металлическая штучка с грохотом падает на бетонный пол.

— Тише, — с участием произносит Мирон.

Встречаюсь с ним взглядом. Он не скрывает в глазах ликование от моего замешательства.

Потемкин встает рядом только боком, уперев плечо в стену и по-хозяйски скрестив руки на широкой груди, продолжает смотреть наблюдательно.

— У тебя было немного времени подумать, — предприимчиво подмечает он, — может, отступишься от своих моральных принципов?

Распознав вызов в голосе мужчины, я копирую его позу и, вскинув на него глаза, заявляю:

— Не дождешься.

— Ну и упрямая ты, — с сожалением и оценкой выдыхает Мирон, мазнув взглядом в сторону.

— Ты тоже похож на осла, — абсолютно зеркально отвечаю я, но в мгновение ока оказываюсь прижатой к стеллажу сильным мужским телом, а крепкая шероховатая ладонь по-хозяйски устраивается на моей шее.

Мирон не намного выше меня, поэтому наши глаза практически расположены на одном уровне. Смотрим друг на друга, словно противники перед схваткой. Только мое положение меня совсем не устраивает.

Иду на риск и позволяю себе дерзкую усмешку.

— Мне кажется, Мирон, или ты действительно выискиваешь любую возможность быть ко мне ближе? — приподнимаю подбородок и с налетом надменности смотрю на него.

— А что, не нравлюсь? — он не отодвинулся от меня ни на йоту.

— Меня бесит твоя борода, — продолжаю тем же тоном, — все думают, что ты брутальный и интересный мужчина, но это всего лишь ШИРМА.

Намеренно произношу то самое слово, растягивая, выделяя интонацией, как бы невзначай напоминая о его недавнем предложении.

— На деле же ты просто безответственный мужик!

Мои слова заметно раздразнили Мирона.

— Не слишком ли лихую песню запела, птичка? — низко прохрипел он и слегка сдавил мне горло, чтобы не тянула с ответом.

Я и в самом деле жажду высказать свое нелицеприятное мнение о нем, но в последний момент передумываю. Хочу еще немного понаблюдать за этим ненормальным, прежде чем сказать ему правду.

— Может, хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Мужчина опасно приближает лицо, грозясь осуществить свои намерения, но я лишь надменно фыркаю и сверкаю взглядом.

— Значит, не нравлюсь?

— Дело не во внешности, мне не по душе твои принципы, — обхватываю пальцами предплечье его руки, которой он держит мое горло.

— Как же мы тогда будем играть свои роли перед Авророй и моей матерью?

— Спи, с кем хочешь, только я не хочу об этом знать и догадываться! — напрягаясь, шиплю я, но отодвинуть мужчину от себя у меня, увы, не получается.

— Зачем тебе это все? — искренне недоумевает Потемкин.

— Я пойду на многое, лишь бы Аврора была счастлива. Честно, Мирон, я поняла это только сейчас. А если и у Дарьи Филипповны будут отсутствовать поводы для волнения в столь преклонном возрасте, то это тоже будет прекрасно! Не хочешь предоставить своей матери, возможность спокойно насладиться жизнью?

— Что ты мелешь? Откуда ты что знаешь? — рычит на меня он.

Пользуясь растерянностью мужчины, вцепляюсь ему в руку, надавливаю и освобождаю свое горло от его сильных пальцев. Он отстраняется, и я делаю широкий шаг в сторону.

Уперев руки в колени, сгибаюсь пополам и жадно глотаю воздух.

— Ты что-то знаешь?

— Да, — осипшим голосом, роняю я.

Массирую шею, чтобы быстрее восстановить кровоток. Почувствовав облегчение, высказываю Потемкину свои соображения.

— Кажется, твоя мама меня присмотрела.

— Что???

Из груди вырывается тихий стон.

— Боюсь, что Аврора тоже в этом участвует…

Видя на лице Мирона откровенное недоумение, снисходительно щелкаю языком.

— Мне сразу все показалось немного странным. Но я все-таки, допускала мысль, что Аврора могла придумать все сама. Только сейчас поговорив с Дарьей Филипповной, у меня все пазлы сложились в единую картинку.

На миг к голове подтягиваю плечи.

— Твоя мама всего лишь хочет, чтобы ты остепенился. Представив меня своей девушкой, ты сам не зная того, подыграл ей. Стал двигаться согласно ее сценарию. Она так счастлива, что перестала соблюдать осторожность и проговорилась мне, что знает моих родственников. Акцентирую твое внимание на том, что я в этом заговоре не участвую. Иначе, какой мне смысл все тебе рассказывать?

Не мигая, смотрю в глаза лазурного цвета.

— Лебезила бы сейчас перед тобой, — и продолжаю, ломая голос, — с чем подать тебе пирог, Миронушка, с рисом или капустой?

Запрокинув голову, Потемкин изрекает емкое ругательство. Кажется, до него дошло.

Я себе позволяю чуть расслабиться, хотя бы подышать молча, до того как приступить к обсуждению дальнейших совместных действий. Мирон ходит рядом, явно переваривая полученную от меня информацию.

Вдруг мы слышим различимый шорох и одновременно оборачиваемся к открытым воротам. Я замираю в ожидании появления источника шума, чем и пользуется Потемкин. Широкими ладонями он обхватывает мою голову, поворачивает к себе и целует.

— Это мать. Подыграй мне, — шепчет он, практически не отрываясь от моих губ, и теснее прижимается к ним снова, стоит шороху усилиться.

Подыграть?

У меня тут же возникает ассоциация «кино», «спектакля».

Каждая девочка, наверное, хоть сколько-нибудь мечтает быть актрисой. И я мечтала. Только давно. В детстве.

За собой я замечала, что могу изобразить что-то в рамках деловых переговоров, обсуждения условий договора.

Например, не замечать пристального взгляда мужчины клиента, улыбнуться, когда болит голова, или идти грациозно, если слегка натерла ногу.

Но это все, на что я способна. Рождать эмоцию из ниоткуда, я никогда не пыталась и не хотела.

А сейчас?

У меня такое смятение чувств, что тут никаким анализом не поможешь.

Когда Мирон «осчастливил» меня внезапным поцелуем, я была готова отстраниться. Даже несмотря на его хватку, я могла что-то придумать: наступить ему на ногу, ударить коленом в пах, в конце концов, укусить его за губы.

Вот только…

Мне понравился вкус его губ. Понравился его запах. Понравилось то, как он целовал меня.

Не надо много времени, чтобы понять: приятно или неприятно. Хочешь или не хочешь.

Особенно это касается оценки мужчины рядом с тобой. Это что-то необъяснимое. Что-то на генетическом уровне. Твое подсознание просто считывает код. Подходит или не подходит.

По логике вещей он тебя может и не устраивать. Но его близость заставляет твое сердце биться сильнее, дыхание затаиться и мозг как локатор улавливать его любые сигналы и жесты.

Когда Мирон попросил меня… А он именно попросил. Не надавил. Не приказал. А попросил. То мое это чертово подсознание закричало: «Да!»

«Разберусь позже», — подумала я и… «подыграла».

Буквально спустя пару мгновений я заметила, что Мирон опустил свои руки мне на спину и теперь обнимал меня.

Выполняя просьбу мужчины, я прикрыла глаза, но вместе с тем отчаянно слушала окружающее пространство. Что же там источник шума. Не хочет ли он подать о себе знак?

Я просигналила Потемкину, что пора заканчивать с поцелуем, он вроде бы не возражал.

Надо же! Без слов у нас лучше получается договариваться! Вот здесь точно пришлось включать актрису. Едва сдержалась от усмешки.

И в этот самый момент со стороны сада послышалось вежливое покашливание.

Мирон оторвался от моих губ, сладко причмокнув, но вот отойти мне не дал, усилив хватку на моей спине.

Это был знак продолжения спектакля.

Продолжим.

— А я думала, чем вы там занимаетесь, что забыли мне помочь накрыть стол в беседке, — негромко смеется она.

Мы с Мироном разом оборачиваемся на голос.

Он угадал. Это и вправду оказалась его мама. Видимо он узнал ее по неторопливым шагам.

Я сконфуженно сглатываю, чувствуя, как мои щеки покрываются румянцем, под внимательным взором хозяйки дома. Я еще больше захотела увеличить между мной и Мироном дистанцию, но снова не прошло.

— Дарья Филипповна, ваш сын…

— Ваш сын набросился на девушку и заставил ее позабыть обо всем, — в театральной манере Потемкин завершает начатую мною фразу своим вариантом ответа.

Осуждающе вздыхаю и с упреком смотрю на него, а ему хоть бы хны.

Он убирает одну руку, с моей талии и разворачивается в сторону матери, но вторая его рука по-прежнему фиксирует мое максимально близкое положение к нему.

Дергаться на глазах Дарьи Филипповны нет смысла, я ведь уже «подыграла». Стою как вкопанная и застенчиво улыбаюсь.

— Мы не хотели задерживаться. Но я соскучился по Лизе.

— Да ничего криминального не произошло. Пойду, скажу, Авроре, что чай с вареньем позже пить будем.

По мере того, как женщина поворачивается, собираясь нас оставить одних, я тяну Мирона за край рубашки, одетой поверх футболки. Он кидает на меня быстрый взгляд, понимая, что я от него хочу.

— Мы уже идем! Попьем чай со свежим вареньем, и я сообщу Лизе и Авроре прекрасную новость.

— Так ты еще не сказал Лизе?

— Нет.

— Вот будет сюрприз, — с лукавой усмешкой на лице заметила на миг остановившаяся Дарья Филипповна и не спеша потянулась в сад.

Вскидываю глаза на Мирона, попутно отстраняясь.

— Почему мне кажется, что ты что-то задумал, — с недоверием шепчу я.

— Не бойся, все будет хорошо, — в его глазах безоговорочная уверенность, на губах нахальная улыбка, вот только я ему не верю.

Мотаю головой.

— Если ты что-то выкинешь, Мирон, тебе точно несдобровать.

Мирон смотрит на меня с прищуром.

— Предлагаю перемирие, — лениво изрекает он.

А я будто не замечаю его слов, передергиваю плечами и отступаю в сторону.

— Больше не целуй меня, — вот зачем я начинаю ворчать, когда самой понравилось?! Да еще и гримасу брезгливую скорчила, наподобие гламурной блондинки. Не-е, Потемкин точно мне это не спустит. Кошусь на него. Судя по взгляду — мне крышка.

— Знаешь, что, милая, — надвигаясь, хрипит он, — ты мне зубы то не заговаривай! Тебе понравилось больше моего. Посмотри мне в глаза и скажи, что не понравилось?

Стискивая мой подбородок большим и указательным пальцем, разворачивает к себе.

— Понравилось, — тихо выдыхаю я и на краткий миг поднимаю на него глаза. Тут же чувствую, как сильные пальцы исчезли с моего лица.

— Нам надо будет поговорить с тобой наедине, — Мирон оглядывается, — но сейчас обстановка не позволяет. Пойдем к матери и Авроре. Позже что-нибудь придумаем.

Дарья Филипповна как мудрая женщина сделала вид, что ничего такого в гараже она не лицезрела. А я старалась вести себя аккуратнее.

В беседке было очень уютно. Даже возникло ощущение, что мы сидим, пьем чай где-то в деревне со вкусным свежим воздухом вокруг.

Но сосредоточиться я не могла, как не пыталась.

Да еще Мирон сел рядом и при каждом удобном случае подыгрывал нашей легенде. Мне оставалось поддакивать и про себя вздыхать, когда же мы спокойно все обсудим и придем к взаимовыгодным договоренностям.

— Варенье очень вкусное, — вставляю свои пять копеек в разговор.

— Мама, закатай Лизе трехлитровую банку! — в неизменной манере ерничает Потемкин.

— Зачем же так много? — с улыбкой обращаюсь к нему.

— А затем, чтобы поняла, какая сладкая жизнь тебя ждет рядом со мной, — он отражает мою улыбку и приобнимает, не стесняясь.

— Да с тобой хорошо, — деликатно высвобождаю плечо из-под теплой широкой ладони и делаю вид, что тянусь к самой дальней тарелке.

Дождавшись, когда я суну себе в рот кусочек свежего хлеба с клубничным вареньем, Потемкин огорошивает меня предложением.

— Лиза, переезжай ко мне! Сюда. В этот дом, — продолжает «шутить» хозяин.

Надо ли говорить, что я тут же закашлялась. Он все-таки надо мной сегодня поиздевается.

Решаю спокойно дожевать кусок и запить глотком зеленого чая.

За это время Мирон обзаводится крепкой поддержкой Дарьи Филипповны и дочери, которой идея отца очень понравилась.

Действую согласно легенде. Придется изобразить девушку карьеристку.

— Мирон, спасибо за предложение, но ты же знаешь, что я экономлю время на дорогу до работы. Моему начальству не понравится, что мобильность их сотрудника внезапно снизиться.

— Тогда приезжай на выходные. Сегодня как раз суббота. Останешься у нас. Все! Решено! — припечатала Дарья Филипповна и не придерешься.

Мою апелляцию никто даже рассматривать не станет.

Черт! Ну, Мирон, ты у меня поплатишься!

Смотрю на него, а он довольный как кот на масленицу. Однако в следующую минуту снова начинает исполнять.

— Что ж, я прислушаюсь к твоему мнению, дорогая. Будешь пока жить в городе, а приезжать к нам сюда на выходные.

Из груди вырывается прерывистый вздох, будто только что озвучили мой приговор.

— Но раз уж ты отказала мне в первом предложение, не откажи во втором, — подмигивает он.

Вот когда он угомониться, честное слово. Сорок два года, а озорство его не покидает.

— Второе предложение? — изумляюсь я.

— Да. Но ты должна согласиться, прежде чем я его озвучу.

— Соглашайся! Соглашайся!

Чую подвох. Это же Мирон.

— Твое согласие, дочка, тоже требуется, — он заручается согласием Авроры и это ставит меня в патовую ситуацию.

В надежде гляжу на Дарью Филипповну, но она взглядом показывает, что решать мне.

— Хорошо, Мирон. Что ты задумал? — без сопротивления вопрошаю я.

В нем просыпается мальчишка, и он выдает дробь, барабаня ладонями по столу. Аврора копирует отца.

— В следующую пятницу мы летим в Карелию, на самую что ни на есть настоящую охоту! Я тебе обещал, дочка, я это делаю! — бравирует он и подставляет пятерню, которую Аврора тут же отбивает.

— Ура-а!!! — радостно кричит она, подняв над головой руки.

— К-куда? — запнувшись, переспрашиваю я, но меня уже никто не слышит.

— Мирон, а кто еще летит? — предприимчиво интересуется Дарья Филипповна.

— Все наша компашка. Обещали взять кого-то из своих, — глаза лазурного оттенка устремляются на меня. — Вот я решил взять любимых женщин с собой.