Глава 27. Пенная вечеринка

Удивительно, как на таком небольшом клочке пространства, как Франция, так сильно отличаются местности друг от друга. Уютные тихие долины сменились картинами многолюдных портовых пригородов. Последние несколько сот метров до платной автостоянки я всерьёз начала переживать, что Fiat решил нас покинуть – так сильно что-то стучало в моторе. Но старичок дотянул до места назначения.

– Бедняга. А нам ещё обратно на нём ехать, – вздыхаю я.

– Если мы поедем прямым коротким путём, то он выдержит, – уверенно заявляет Симаков, по-дружески хлопнув что есть мочи дверцей автомобиля, – он только начал мне нравиться. Бодрый старикан. Определённо есть нечто притягательное в ретроавтомобилях.

– Подумываешь приобрети себе такой же по возвращении в столицу?

– Я предпочитаю передвигаться на такси или на байке. Но может быть сейчас под твоим дурным влиянием мои вкусы изменятся.

– До Марселя мы так и не доехали, да?

– В Кассисе есть на что посмотреть. В идеале нужно путешествовать пешком, чтобы осмотреть самые живописные каланки. Но пешая прогулка не из лёгких. Мы поступим, как цивилизованные люди.

Быть цивилизованным человеком в представлении Симакова – это снять катер для двоих и отправиться на нём осматривать живописные фьорды с лазурной водой и величественными скалами. От невероятной красоты дух захватывает. У меня даже пропадает желание острить и перекидываться шуточками с Симаковым – настолько потрясающее зрелище. Если и существует идеальное место на всём земном шаре, то наверняка это оно и есть. А как пленяют небольшие яхты и катера, покачивающиеся у причала! В жарком воздухе разлито ощущение безмятежного счастья. Его можно вдыхать вместе с кислородом, наполняя себя до краёв.

Несколько часов пролетают как один, впечатления наслаиваются одно на другое. На самом деле одного дня вполне хватает для того, чтобы обойти все примечательные местечки бывшей рыбацкой деревеньки и перекусить в прибрежном ресторанчике и рвануть до Марселя. Благо, расстояние небольшое и его можно преодолеть быстро. Казалось бы. Но усталость берёт своё, и вечером я мечтаю добраться до отеля и рухнуть на кровать.

– Наконец-то! – издаю я радостный вопль, переступая порог гостиничного номера. Уставшая донельзя, тем не менее, я отмечаю обстановку: огромные светлые комнаты, стильная мебель. Балкон с видом на вечерний Марсель. В ванной может устроить дружеские посиделки сборная страны по хоккею и ещё место останется.

Я без сил падаю на кровать, зарываясь лицом в подушки.

– Поля…

– Отстань. Я без сил. Я не сдвинусь с места. Ты выжал меня как лимон. Досуха.

– Ты чудо… Ладно, лежи отдыхай. Я скоро вернусь.

– Куда ты?

– Скоро вернусь. Это сюрприз. Отдыхай.

Дима целует меня в макушку и покидает гостиничный номер. Я ещё минут пятнадцать лежу без единого движения, пытаясь собрать себя по кусочкам в единое целое. Я сбрасываю с себя вещи и иду в ванную комнату, вставая под струи душа. Вода смывает с меня усталость и немного взбадривает меня. Мягкое белое полотенце и гостиничный халат с любовью заключают меня в свои объятия.

Я разваливаюсь на огромной кровати и щёлкаю по каналам телевизора: сплошь французская трескотня, от которой уже болит голова. Спасибо, наелась. Дима задерживается. Мне невероятно скучно торчать в этих королевских апартаментах одной. В голову приходит сногсшибательная идея. И всего-то нужно сделать пару звонков в местное агентство. Я усмехаюсь, представляя завтрашнее изумление кудряша. Кстати, неплохо было бы ему и поторопиться. Я набираю номер Димы:

– Мур, ты скоро? Я уже заждалась.

– Уже направил свои стопы к тебе. Набери джакузи.

Сказано – сделано. Поворачиваю рычажки, нажимаю кнопочки. И изучаю содержимое многочисленных баночек. Запах по большей части у всех средств нейтральный, но всё же приятный. Я оставляю пару баночек на краю джакузи и смиренно дожидаюсь Диму. Усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон. Ныряю в него, как Алиса в кроличью нору и падаю, падаю, падаю без остановки. Падение прекращается только от звука мужских шагов, врывающихся в сон.

– Ты соня. Когда успела так крепко уснуть? Пять минут назад ты была бодрой и весёлой.

– Ммм… Всего пять минут прошло? А у меня ощущение, как будто полночи пролетело.

Дима стягивает с себя вещи и направляется в ванную комнату.

– Поля, – зовёт меня Дима коротко и серьёзно.

– Что случилось? – я всё ещё вытягиваюсь на кровати, пытаясь прогнать остатки сонливости из тела.

– Ты решила устроить пенную вечеринку?

– Не поняла.

– Честно говоря, я тоже не понимаю, где теперь находится джакузи.

Я подскакиваю с кровати и подлетаю к Диме, замирая: джакузи нет. То есть, я, конечно, знаю, что в ванной комнате стоит джакузи. По факту – его не видно, зато есть огромная стена пены. Она распухает, увеличиваясь в размерах с каждой секундой. Пенные щупальца медленно, но верно ползут к выходу с ванной комнаты.

– Ты добавила пену?

– Нет, – лопочу я, – ни капельки.

–с Уверена?

– Конечно! Я только посмотрела бутылочки и поставила на бортик ванной. Бля… Что делать будем?

– Я пойду в душ, а ты будешь изображать Афродиту, – подмигнул Дима.

– Не поняла… – пробормотала я.

– Нырнуть и вынырнуть, станешь пенорождённой, только и всего.

– Хочешь сказать, что я нырну туда?

– Глядя на то, что ты устроила, мне хочется сказать только одно: «Горшочек, не вари!» Но навряд ли это поможет.

– Я не полезу туда.

– Можешь не лезть. И тогда пена скоро сама доберётся до тебя. Надо выключить этот вечнопенный двигатель. Или ванна продолжит взбивать пену.

– Может, оно само рассосётся или осядет?

– Осядет, конечно. Со временем. Через энное количество часов. Но только после того, как джакузи взобьёт всю мыльную жидкость в пену.

– Кот, я не могу… У меня, вообще, всё плохо с ориентированием на местности. Давай это сделаешь ты? Там всего-то нужно добраться до рычажков.

– Тебе меня не жалко?

– А тебе меня? Я помогу тебе вымыться! – быстро выпаливаю я, готовая на всё, готовая на всё, лишь бы не лезть самой туда.

Я, конечно, люблю поваляться в ванной с пеной. Но даже для меня это чересчур.

– Чего не сделаешь ради длинноногой красотки? – вздыхает Дима и отважно шагает в пенящееся безумие.

Пена смыкается вслед за Димой так поспешно, словно хочет его сожрать. Миг – и Димы словно никогда не было в этой комнате, так много пены. К счастью, со своей задачей он справляется довольно быстро и шагает обратно, унося на себе огромную шапку пены.

Я давлюсь смехом, наблюдаю за передвижениями этого пенного человека. Симаков пытается стряхнуть пену с лица и трясёт руками. Мыльные пузыри не спешат покидать руки Кудряша.

– Да что же это такое? – в сердцах восклицает он.

– Ха-ха… Хороший французский продукт!.. Качественный.

Я всё же прыскаю со смеху, но Дима мгновенно реагирует, подскакивая ко мне.

– Смешно? Сейчас тоже искупаешься в пене!

– Нет! – взвизгиваю я, бросаюсь наутёк и мечусь по номеру в поисках убежища. По пути попадается кровать. Я запрыгиваю на неё, чтобы срезать путь поверху. Не удаётся – кудряш мёртвой хваткой цепляет меня за щиколотку и тянет на себя, взбираясь сверху.

– Иди умойся, человек-пена!

Но Дима настроен решительно и лезет целоваться. Мне удаётся схватить подушку и выставить её как преграду.

– Убери её нафиг. Или не узнаешь, что я тебе приготовил.

– Не беспокойся, я не любопытная, – беспечно отзываюсь я, но всё же осторожно выглядываю из-за подушки. В поле зрения появляется бархатная бордовая коробочка. Чёрт… Мне вдруг становится страшно, словно из-под ног выбили почву. Потому я крепче прижимаю подушку к лицу.

– Приехали, – усмехается кудряш, – никогда не думал, что можно напугать девушку ювелирным презентом.

Я сглатываю комок в горле.

– Да не трясись ты так.

Поверх моих пальцев ложится металл. Не похоже на кольцо. Я медленно выдыхаю и расслабляюсь. Симаков отбирает у меня подушку. На моей руке лежит золотая цепочка с кулоном в виде якоря. В нижней части якоря озорно подмигивает блеском граней бриллиант.

– Якорь?

– Якорь, да. На память о Марселе. Всё же портовый город. Надеюсь, не станешь отказываться от презента?

Я отрицательно мотаю головой и, сев на кровати, позволяю застегнуть на своей шее цепочку.

– Тебе нравится?

– Я бы тебя обняла и поцеловала, кудряш. Но ты ещё не избавился от своего маскарадного костюма человека-пены, хоть и разбросал его частично по всей комнате.

– И всё-таки мне обидно. Неужели я настолько плох, чтобы трястись от мысли о кольце?

Мне в лицо бросается краска.

– Ты, конечно, сумасброд, кот… Но не думаю, что до такой степени.

– Ты бросаешь мне вызов? – подмигивает Симаков.

– Успокойся!

Я бросаю в Симакова подушку. Он перехватывает её и посылает обратно в меня.

– Нет, Поля. Мне жутко интересно. А что, если бы?..

– Ничего! – вскакиваю на ноги я, – и иди умойся!

– Ничего – это не ответ, – мрачно усмехается Симаков и скрещивает руки на груди, – я жду ответа. Обоснованного и полного.

– Может быть, тебе ещё реферат написать, чтобы полностью раскрыт затронутую тему? Иди в душ, кудряш. Я не могу тебя воспринимать серьёзно, когда ты линяешь пеной.

– Будем считать, что ты ловко ушла от разговора, Полина. Но это вовсе не обозначает, что мы к нему не вернёмся.

– Ага, лет так через несколько, – бормочу я себе под нос, глядя на удаляющуюся широкую спину Симакова.

– Я всё слышал! И не сиди без дела, Полина. Одевайся. Мы идём гулять по вечернему Марселю.

Я бросаюсь собираться. Я готова хоть на голове сплясать, лишь бы кудряш сменил пластинку. И думать не хочу ни о чём подобном. Это всё чересчур. У меня колени от страха едва не затряслись. На моём месте, подруга покрутила бы пальцем у виска и затянула своё вечное: «Ох и попадись мне хотя бы один…»

Поэтому когда Симаков возвращается из душа, я уже в состоянии полной боевой готовности топчусь возле выхода и тараторю без умолку, не давая ему и слова вставить.

– Стоп!

Симаков зажимает мне рот ладонью на улице.

– Давай ты не будешь трещать о всякой херне, как сорока, только потому, что не хочешь разговаривать на одну… тему. Хорошо? Если она тебе так не нравится, вернёмся к ней позднее…

Я выдыхаю чуть спокойнее и радостно киваю, целуя кудряша. А тот довольно улыбается и смеётся мне в губы:

– Ты – аномалия, знаешь об этом? Пойдём, встряхнёмся…

Мы плавно перемещаемся из одного бара в другой и даже танцуем в одном из клубов под грохочущую музыку. Но недолго. Симаков вытягивает меня на улицу. Ночной воздух всё ещё тёплый и полный какого-то радостного возбуждения. Мы бредём по городу, выпитое спиртное крепко держит наши умы в своих руках и заставляет творить невесть что. Именно так я на следующее утро объясняю себе причину возникновения татуировки.