Эпизод 14. Кира

Я иду уныло пешком в сторону работы, а в душе разворачивается настоящая буря.

Нет, обидно! В конце концов, зачем лезть с поцелуями, когда девушку ты рассматриваешь как объект для подколов? Промолчать-то хоть можно было? Слава богу не переспали, потому что если б он отмочил подобное после бурной ночки — я б положила подушку на его лицо и ласково прижала бы.

Унылее рабочего дня может быть только испорченный кем-то рабочий день.

Я даже не замечаю, как он пролетает. Как я доезжаю до работы, захожу в офис, получаю очередные документы, развожу их, возвращаюсь под вечер…

В коридоре меня ловит одна из сотрудниц.

— Кир! — она быстро пихает мне в руки какую-то бумажку, — прости, у меня все из головы вылетало. А ты и не напоминала…

Я раскрываю ладонь и вижу в ней пятьсот рублей. Потом поднимаю взгляд на пухлую, кудрявую брюнетку, которая виновато смотрит на меня.

— Ты сама что ли забыла? Я у тебя в долг просила, потому что карту зарплатную заблокировали, — продолжает она.

О боги. Алилуйя. Как вовремя!

Я пихаю бумажку в карман. Конечно, забыла. Я даже не помню, как сотрудницу эту зовут!

Фантазия отправляется в полет. Трусы. Мне однозначно нужны запасные труселя!!! Куплю хоть в Фикс Прайсе, но что-нибудь более классное денег нет. Даже на набор из «Твоё».

— Спасибо, — произношу задумчиво я, а девушка хихикает.

— За что? За то, что долг вернула? Да тебе спасибо. Все, я побежала.

Ну просто подарок судьбы какой-то! К восьми часам я заканчиваю работу и бегу в ближайший Фикс Прайс. Там я долго ковыряюсь в отделе с нижним бельем, выбирая что-нибудь самое дешевое и одновременно приличное. И моего размера.

Руки выуживают на свет обычные черные труселя, и я радостно скачу на кассу. Главное — проходить в них до следующей зарплаты! А там уж как-нибудь, потихоньку накопятся вещички… я бы купила еще те веселые леггинсы, разрисованные под джинсы, и запасную футболку, но что-то побаиваюсь, что мажорчик повесит на холодильник замок в ближайшее время и я сдохну от голода. Или буду охотиться на мышей в его дворе. Оба варианта мне не сильно нравятся.

— Пакет нужен? — интересуется кассир.

— Нет, — коротко отвечаю я, забирая с кассы трусы и запихивая их просто в карман, под ошалевшим взглядом парня и покупателей. Блин, ну что?! Пакетик тоже денег стоит!

Расплатившись, и пробормотав «спасибо», я выбегаю на улицу. И жизнь не такая уж и хреновая, и даже поцелуй мажорчика сам по себе забылся. Я иду пешком по направлению к дому, вдыхая по-настоящему уже летний воздух. Скоро будет совсем тепло. Вон, уже летают мелкие мошки и жуки. Значит, совсем вскоре наступит лето…

От этих мыслей мне ужасно хочется завернуть в какое-нибудь кафе или в бар и посидеть там, просто наслаждаясь вечером. Но умный и рациональный внутренний голос попискивает, что финансы поют романсы. Жри дома и че дают.

Вместо этого я заворачиваю в парк, сажусь на одну из скамеечек, подобрав ноги, и задумчиво смотрю на небо. На вечернее небо, которое уже начинает темнеть. На душе становится снова тоскливо, особенно, когда мимо лавочки проходит смеющаяся компания девушек с парнями. Я провожаю их невольно взглядом.

Вот что у меня сейчас шевельнулось внутри? Но стало совсем погано. Хочу так же беззаботно смеяться и не пихать единственные трусы в карман, потому что на пакетик денег жалко. Наверное, через пару лет так же смогу… закончу институт и выйду на нормальную работу на целый день. Закончится эта безумная гонка «поучиться — сходить на подработку — урвать еще одну подработку, написав курсовые оболтусам — отдать почти все деньги за квартиру».

Буду в будни работать, а в выходные отдыхать. Жизнь наладится. Может, за кого замуж выйду и вообще легче станет. Или наоборот тяжелее, потому что придется помимо работы еще и смену у плиты пахать? Ладно, не выйду. А с ребенком что? Я детей вообще-то хочу. В будущем. Аргх!

Телефон в кармане начинает внезапно вибрировать, и я достаю его, удивленно увидев, что звонит мне «Настя Институт». И что у нее случилось?

— А? — я принимаю вызов, гадая, для чего она звонит мне вечером, и вообще звонит. Никогда такого не было.

— Кир, привет! — раздается веселый голосок знакомой, — что сейчас делаешь?

— В парке на лавочке сижу, — признаюсь я, и слышу веселое хихиканье.

— Отдыхаешь? Не хочешь к нам?

— К нам — это к кому?

— Ну, ко мне и моим подругам. Мы тут в караоке неподалеку, — сообщает мне знакомая и я действительно слышу из динамика шум и разговоры. И музыку.

— У меня с деньгами беда, Насть…

— Фигня! Я заплачу. Ну что? Я скину тебе нашу геолокацию. Пойдёшь?

Ну… если за меня заплатят — почему бы и нет?

— Кидай. Сейчас дойду, если недалеко.

— Жду, — хихикает снова Настя, и, прежде чем отключиться, я внезапно слышу ее радостный вопль, — слыште, она придет! Просто охренительно! А если придет и…

И в этот момент она сама сбрасывает вызов, и я не успеваю дослушать. На Ватсапп тут же приходит геолокация, и я открываю задумчиво карты. Караоке-бар. Неплохой и дорогой, в который еще могут и не впустить такую, как я. Сказать «знаете, столики все заняты». Проходили уже.

Я встаю решительно с лавочки. Ну, если что — буду звонить Насте с ее подружками. Пусть встречает.

И какого фига у меня странное и нехорошее предчувствие по поводу предстоящего вечера?

До караоке-бара я добираюсь достаточно быстро на своих двоих. Поднимаюсь по красивым ступенькам ко входу в бар, двери передо мной разъезжаются, и я сразу вижу парочку мужчин в костюмах, которые дружно смотрят на меня.

— Добрый вечер, — здоровается вполне дружелюбно один из них, — вы бронировали столик?

— Мои друзья бронировали, — уверенно отвечаю я.

— Если понадобится помощь, обращайтесь, пожалуйста. Хорошего вам вечера.

Вот так просто. Интересно, если бы я не бронировала бы столик, а просто соврала бы, то я тоже прошла бы вот так легко? Надо запомнить на будущее.

Музыка бьет мне по ушам, как и дикие крики каких-то гиббонов за микрофоном. Точнее, это трое мужин, но орут они, как гиббоны в брачный период. Три накачанных мужика в почти одинаковых майках. Аж свет на бицепсах играет.

Я иду, осторожно оглядываясь. Пока среди посетителей я не вижу нужные лица и нужный диванчик. И лишь когда подхожу ближе к одному из них, обитому красной бархатной тканью, из-за спинки высовывается голова, и я узнаю Настю.

— Кира!!! — орет она, — ты в чем пришла?!

Я огибаю диванчик и вижу еще двух незнакомых девушек.

Черт. Ну а в чем я пришла? У меня нет больше шмоток!

Вся троица одета так, будто прямо сейчас готова начать флиртовать с одним из обладателей Оскара. Или обладателем миллиардного счета в банке. Открытые атласные топы с короткими юбками с высокой талией, каблуки, яркий макияж. Красные губы жгучей брюнетки аж в космос посылают сигналы «эй, ну-ка глянь на меня и возбудись! Представь, что я могу делать этими губами! Куда за ширинку хватаешься?!».

— В чем была, в том и пришла, — пожимаю я плечами, садясь на краешек, — привет.

Двое незнакомых девушек дружно оскаливаюися.

— Привет! Я Соня, — произносит рыженькая с коротким каре.

— Я Василиса, — представляется брюнетка томным голоском, от которого даже мне хочется рухнуть лицом в ее декольте.

— Это Кира, — представляет меня Настя, помешивая трубочкой напиток в бокале, и кивает на пиццу на столе, — угощайся!

Желудок издает громкое урчание. Я без вопросов хватаю кусок и вцепляюсь в него зубами. Сто лет пицуу не ела! Особенно нормальную… а не полуфабрикат.

И даже крики гиббонов уже не кажутся такими бесячими.

— Ты правда знаешь Алекса? — брюнетка наблюдает за мной, приоткрыв ротик, — познакомишь нас с ним сегодня?

Я едва не давлюсь пиццей. И смотрю удивленно на нее.

— Что?

— Он обычно по пятницам отдыхает тут с друзьями, — она мило улыбается, — правда, просто так он ни с кем не знакомится. Но ты же его знаешь и с ним работала…

Поняяяяяяятно…

Я откладываю в сторону кусок и задумчиво смотрю на него. Ну что ж, дружок… ты, оказывается, просто дань той, кто может принести пользу. Что, Кира, раскатала губу, подумав, что с тобой просто хотят повеселиться и поболтать? Ха-ха-ха.

Все дело в мажорчике. Просто ты знаешь его, и девочки накормят и напоят тебя всего лишь за возможность познакомиться поближе с их кумиром.

Да и пофиг! Что я теряюсь?

Я снова хватаю пиццу и начинаю ее жрать со вкусом.

— Познакомлю, — произношу спокойно и уверенно я, — если придет. Мне не сложно.

Бери от жизни все, Кира. И поешь, и мажорчика до белого каления доведешь! Не пошлет же он тебя в задницу при фанатках? Репутация пострадает. Будет тебе месть за сегодняшний поцелуй!

— Он точно придет, — заявляет рыженькая Соня, присоединяясь ко мне, и стаскивая кусок пиццы с тарелки, — мы его уже не первую пятницу караулим. Пару раз нас не пустили, потому что столиков не было и мы начали бронировать заранее. А в прошлую пятницу он пришел с какими-то крутыми друзьями, и нас близко не подпустил даже какой-то мужик, который все время стоял возле них.

Удивительно. Наверное, если друзья были сильно крутые, мужик был их телохранителем. Или кем-то в этом роде.

— Но ты-то можешь и так подойти, — хлопает глазками Соня, — тебя пропустят. Ты с ним работала!

Ну просто гениально! Правда, у меня по-прежнему глубоко в душе трепещет крылышками легкая грусть. Они даже не пытаются отмазаться, что им интересно со мной. Просто… ты знаешь Алекса, познакомь нас! А если б я сказала нет? Выпнули б из-за стола, припечатав шпилькой мой бедный зад?

— И сколько мы будем ждать? — интересуюсь я, хватая второй кусок. Пицца безумно вкусная. Жизнь налаживается, я ем, и ем вкусняшки!

— Не знаааааем, — тянет шатеночка, — он не в одно и то же время приходит. Но вон на том столике бронь еще висит, — она поворачивается и тычет пальцем с черным ногтем в столик, который находится по диагонали от нас, — может быть, это как раз его. Хочешь выпить?

— Хочу, — подавляю я смешок, и передо мной тут же появляется алкогольное меню.

— Заказывай. И расскажи пока девочкам — какой он! — приказывает чуть ли не с придыханием мне Настя, — а то сегодня в институте ты парой фраз отделалась и убежала!

О да, сейчас я расскажу! Мажорчик, пока ты сюда едешь, над твоей головой вспыхнет нимб от моего рассказа! И попробуй только потом не оправдать ожидания твоих верных фанаток!

***

Мой самый бесполезный, и даже немного вредноватый навык — спаивать любую компанию. Стоит мне появиться, как все начинают перебарщивать с алкоголем. Вот и сейчас шел уже черт знает какой по счету коктейль, девушки становились веселее и раскованнее, да и я тоже, а еще меня настигало понимание, что это пипец как плохо.

Потому что пьяные фанатки — это катастрофа.

А если они еще находятся в непосредственной близости от своего кумира…

Я вижу, как глаза Сони расширяются, и она аж привстает из-за столика.

— Кира-а, — стонет она, — он здесь!!

Я обреченно вздыхаю. Этот стон звучал так, будто Алекс не в караоке зашел, а в нее. Трындец тебе, мажорчик. Сегодня ты будешь не раз изнасилован в этой интимной полутьме. А звуки музыки заглушат твои крики.

Василиса и Настя оборачиваются, благоговейно провожая взглядом их кумира, и я, наконец, поднимаю глаза. И впрямь идет. Уверенно, потому что он тут не впервые, и с ним еще двое друзей. В принципе, оба парня вполне себе симпатичные, и по внешнему виду — тоже не с улицы ребята. Хотя, лица вполне обычные, да и вообще особо для меня незапоминающиеся. Очередные ухоженные богатеи. Выделяются только дорогими аксессуарами и стильными шмотками с прическами.

Они проходят мимо нас, и в этот-то момент Алекс меня и замечает. Я вижу, как сначала взлетают его брови на лоб. Потом удивление в глазах. А потом кривую усмешку, типа «мда, нежданчик».

И, судя по тому, как быстро он возвращает нейтральное выражение на лицо — он собирается пройти мимо.

Господи, мажорчик! Ты еще не понял, что меня ничего в этой жизни не останавливает?

В тот момент, когда он равняется со мной, я протягиваю руку и хватаю его за запястье, останавливая. Он тормозит. И смотрит на меня. Во взгляде появляется плохо скрываемая мысль «какого хера?».

Его друзья притормаживают тоже и с интересом смотрят на меня. Потом, правда, переводят взгляд на девушек рядом, пока мы с мажорчиком играем в гляделки.

— Добрый вечер, Алекс, — сахарным голоском говорю я, — а мы с вами работали совсем недавно. Помните?

Он едва вздергивает уголок губ в ответ. Взгляд не меняется.

— Видимо, вылетело из головы. Не напомните, над чем? — произносит он, и в голосе скользит ехидство.

— Отдыхаете, девчат? — слышу я рядом голос одного из парней, и, скосив глаза вижу, как он присаживается рядом с Настей, — одни или ждете кого-то?

Я мысленно ехидно ржу. Попался, мажорчик. Твои друзья не упустят таких девчонок.

Я возвращаю звездуну милую улыбку. Блин, а над чем мы работали-то?

— Над проектом беседки в вашем дворе. Вы хотели там шашлыки жарить.

Едва заметная улыбка мажорчика превращается в усмешку. Расцветает на лице. Злую, жесткую, и обещающую мне крупные неприятности. Алекс бросает взгляд в сторону друзей, которые уже начинают окучивать девушек, и снова смотрит на меня. А потом кладет руку на столик и опускается рядом, на диванчик. Не разрывая зрительного контакта.

Так близко, что мы соприкасаемся бедрами.

— Беседка, в которой я буду жарить шашлыки? — передразнивает он меня.

— Ага, — с чистой совестью подтверждаю я, косясь на девушек. Они хихикают, мило розовея щечками, пока парни о чем-то их спрашивают, и все время бросают взгляды на мажорчика.

— Слыш, Алекс, — произносит один из парней, и звездун смотрит на него, — тебе что заказать?

— Хочешь остаться за этим столиком? — усмехается мажорчик.

— Ага, — подтверждает парень, — девушки одни. Скучают. Ты же не против?

— Тогда закажи мне выпить, — Алекс криво улыбается, снова возвращаясь взглядом ко мне, — на чем мы остановились?

— На беседке, — подсказываю я, раздумывая, отодвинуться, или бесить его дальше. Я просто физически чувствую какие-то опасные волны эмоций от этого мужика.

— И что там с беседкой?

Я киваю в сторону девушек.

— Они хотят заказать такие же. Хотели поинтересоваться у вас, нравится беседка или нет.

Троица поворачивает ко мне удивленные лица и едва ли не синхронно моргают. Блин! Тупицы! Подыгрывайте! Вы хотели со своим кумиром поболтать, или мне ему всякую дичь впаривать сидеть весь вечер? Я могу спокойно уже домой свалить, с чистой совестью!

— Неплохая беседка. Мне нравится, — просто произносит Алекс, и, потеряв к девушкам интерес, опять смотрит на меня.

Да ек макарек!

Я отодвигаюсь от мажорчика подальше, разрывая наш контакт, и жестом подзываю ближе всех сидящую Василису.

— Вот, Алекс, расскажите ей подробнее! — вдохновенно вещаю я, пока девушка с горящими глазами, огибает столик, задницей переползая на диванчиках. С энтузиазмом прямо, — про шашлыки, и про все это! А мне уже домой пора…

На запястье внезапно ложится рука, сжимая, и останавливая мою попытку побега. Крепко, едва ли не до синяков.

— Останьтесь, — мило сообщает мне мажорчик, хотя, в глазах у него загорается очень плохой огонёк, — если девушек заинтересовал проект беседки, может, сразу примете от них заказ?

— Да мне просто пока узнать! — томно поизносит Василиса, облизав яркие губы, — я позвоню Кире, если что, и сделаю заказ!

Она явно хочет избавиться от главной преграды, разделяющей желанное тело кумира и ее тело. То есть, от меня. Вот правда, Алекс не особо хочет меня отпускать.

— Ничего, — мягко произносит парень, — Кира подскажет мне нюансы, которые я забуду. Например, у меня абсолютно вылетело из головы, из какого материала мы делали беседку.

Судя по звуку — Василиса сейчас скрипит зубами от ярости. И я ощущаю, как ее ноготь тычется мне в бок, подгоняя, вроде «вали отсюда реще!». Ай! Ай.

— Хорошо! — нервно выпаливаю я, вздрогнув от очередного тычка, — дайте мне в туалет сходить хотя бы!

— Идите, — усмехается Алекс, а Василиса хрюкает от смеха. Я возмущенно смотрю на мажорчика.

— Пропустите, Алекс?

— Перелезайте.

Что?! Через него ползти? Ну, знаешь, мажорчик… разбирайся сам потом со своими фанатками, которые увидят меня в странной позе над телом своего кумира!

Я приподнимаюсь, поворачиваясь к парню, а потом нагло перекидываю через него одну ногу. Он откидывается на спинку, ухмыльнувшись, и смерив меня взглядом. Я наклоняюсь над ним, едва не пихая свою грудь ему в лицо, опираясь руками по бокам от него на спинку диванчика, и подарив ему яростный взгляд.

— Не торопитесь, Кира. Упадете. На меня.

Я чувствую внезапно, как его рука проводит мне по бедру, погладив, и у меня возмущенно расширяются глаза. Нифига себе! Хорошо, хоть Василиса этого не видит, поглощенная рассматриванием лица ее кумира.

— Придурок, — шепчу я, наклонившись к его уху и вылезая окончательно, сбрасывая его руку, — извращенец со спермотоксикозом.

— Возвращайтесь, Кира, — он ухмыляется в ответ.

Да конееечно!

— Хрен тебе! — снова шепчу я, и бегом бросаюсь в сторону туалета.

Все, мажорчик, Василиса теперь тебя точно не отпустит. Ну и ты, может, оценишь ее декольте.

Я забегаю в туалет, прикрывая за собой дверь и останавливаюсь у раковин, бросив быстрый взгляд в зеркало. Щеки горят, волосы растрепанные, и глаза блестят. С алкоголем мы немножко переборщили.

Я открываю кран и ладошками плещу воду себе на лицо, чтобы немного остудиться.

Вот интересно, сейчас мажорчик оценит внешний видок Василисы, не устоит… ну, была бы я мужиком — точно не устояла бы. Он так же нагло и издевательски будет вести себя с ней, как со мной, или, все же нормально? Не будет называть поцелуи обменом слюнями, не предложит в лоб переспать без прелюдий. Или он со всеми такой?

Чего я вообще об этом думаю-то? Мне должно быть плевать.

Хотя, внутри все равно появляется непонятное и обидное чувство. Глупое. Понятно, что я порчу этому звездуну жизнь и бешу его, да и вообще явно не Василиса, от одного вида которой можно поймать себя на грязных мыслишках.

Я слышу, как дверь в туалет открывается, и быстренько руками стряхиваю с лица воду, протирая глаза.

Смотрю еще раз на себя в зеркало, оценивая внешний видок. Не помогла водичка. Все равно щеки горят. Ладно, плевать.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из туалета, и поднимаю взгляд.

— Ты?! — вырывается у меня.

У двери, подпирая ее спиной стоит мажорчик с усмешкой на губах. Поза расслабленная, руки сложены на груди. На пальце я замечаю, как покачивается ключ с пластиковым номерком.

— Это женский туалет, придурь, — 'медленно произношу я. Почему-то молчание и расслабленная поза звездуна меня напрягает. Он ведет себя как хищное животное, загнавшее жертву в угол.

Алекс приподнимает бровь, а потом перехватывает пальцами ключ и вставляет его в замок на двери, поворачивая. Я слышу громкий щелчок.

Он оставляет ключ в замке и делает от двери шаг. Все с той же странной ухмылочкой на лице. Мать твою! Нафиг он нас запер?! Откуда у него ключ?!

Я нервно наблюдаю, как он приближается ко мне. Так, возьми себя в руки, Кира! Это всего лишь звездун. Может, немного пьяный, как и ты — кто знает, где он был с друзьями до караоке-бара. Не какой-нибудь псих, или извращенец с ножом, а тип из Инстаграма. Максимум, что они могут — немного попугать тебя. Наверняка, он просто пришел высказать все, что думает о твоем сегодняшнем поведении. В очередной раз.

Хотя, сердце все равно бьется слишком быстро, а ладошки немножко холодеют.

Может, когда он пьянеет, то становится извращенцем? Извращенцам нравится видеть страх жертвы. Вот почему он подходит так медленно и молча! Наслаждается. Но, мажорчик, я прекрасно знаю, чем можно отпугнуть такого, как ты. Просто жертва должна перехватить инициативу в свои руки, и тогда тебе станет неинтересно!

Поэтому я решительно отхожу от раковины, и, глядя мажорчику прямо в глаза, преодолеваю оставшееся между нами расстояние за пару шагов. И с вызовом вскидываю подбородок.

— Мажорчик, — произношу я, и мой голос отскакивает эхом от стен, — ты очень вовремя!

Он чуть приподнимает брови в ответ, а я с уверенностью продолжаю:

— Я все ждала, когда ты попадешься на эту уловку, и ты пришел. Капец тебе, звездун. Сейчас я тебя изнасилую в этом грязном туалете.!

***

Он, кажется, абсолютно не смущается. Только усмешка появляется на лице, а смотрит на меня он по-прежнему больно странно. Пристально. Взглядом просто прожигает, зараза.

— Серьезно, звездун.

— С чего начнешь? Я не против, если ты сперва изнасилуешь меня ртом, чудовище.

Я приподнимаю в ответ бровь.

— Раздевайся! Насилую я, мне и выбирать способы.

Звездун задумчиво поднимает взгляд вверх, будто спрашивает у Боженьки, какого фига тут происходит. А потом, как ни в чем не бывало, заводит руки назад, цепляет футболку, и одним движением стягивает ее с себя. У меня едва не падает на пол челюсть.

Охренеть! Мой взгляд самовольно опускается ниже, заставляя меня рассматривать… все рассматривать! Я просто не могу остановиться, хотя пытаюсь, но глаза все время возвращаются к охренительному рельефу мышц, на который он, наверное, угрохал столько же времени, сколько я на свою учебу. Насколько не был бы хорош исходник, но такое можно получить только тренировками и правильной жратвой.

Теперь я понимаю мужиков, которые при знакомстве иногда не запоминают цвет глаз девушки. Зато хорошо помнят, что впервые увидели идеальную «четверочку».

Он что, серьезно разделся передо мной?!

— Че дальше? — интересуется спокойно парень, — мне правда интересно. Меня никогда не насиловала девушка, поэтому могу даже подыграть. Есть чем связать руки?

Я, наконец, с усилием отрываю взгляд от кубиков пресса и смотрю ему в глаза.

— Есть. Могу трусами связать.

— Вау. Снимай.

— У меня запасные в кармане, мажорчик. Как раз для таких случаев.

Он приподнимает бровь, усмехнувшись. Мне как-то трудно становится удерживать внимание на его лице, потому что приходится смотреть вверх. Поэтому, я решаю не сдерживаться и снова рассматриваю его. Вряд ли я встречу еще когда-нибудь такое модельное тельце.

Может, это какая-нибудь бутафория? Силикон, а?

Я задумчиво поднимаю руку, потыкав пальцем в его грудь. Да нет. Тверденькие мышцы, настоящие. Потом так же трогаю подушечками пресс, и боковые мышцы. Блин, и тут все свое. Невероятно.

— Слыш, мажорчик, можно вопрос?

— Какой, чудовище? — больно ласково интересуется он.

— Тебя природа так щедро наградила, или ты, все-таки, хоть где-то подправил себе что-нибудь?

— Нос подправил. Мне его сломали в шестнадцать. Мне снять с себя все, чтобы ты приступила к активным действиям? Я тут прямо сгораю уже от любопытства.

Я скептически поднимаю на него взгляд.

— Тебе вообще не страшно, что какая-то наглая девица только что тебя облапала и сейчас изнасилует тебя в туалете бара?

Он едва улыбается, рассматривая меня. Мне становится снова немножко не по себе. Может и не отвечать. По глазам вижу — что ему нихрена не страшно и вообще пофиг.

— Кира, — он внезапно впервые называет меня по имени, и я аж вздрагиваю. Впервые я не «чудовище», когда мы находимся наедине, — я почитал сегодня комментарии под видео с нами, которое слили в Инстаграм.

Его голос звучит до мурашек тихо.

— И-и? — я нервно сглатываю. Почему меня охватывает странное беспокойство от его тона?

— Я понял, откуда в тебе столько наглости. Росла в неблагополучном районе? — он продолжает, чуть склонив голову набок, — девочкам оттуда приходится отращивать зубки, чтобы слишком наглые мальчики не распускали руки, или другие более наглые девочки не затащили за угол, выдрав волосы за косой взгляд. Такое детство оставляет отпечаток на всю дальнейшую жизнь человека, да?

Я поджимаю губы. Хочет козырнуть разницей в наших статусах? Будто бы меня это смутит.

— Тебе в рифму ответить, как у нас на районе в те времена отвечали?

— Отвечай, — он делает шаг, сокращая между нами расстояние, и протягивает руку в сторону, упираясь ею в стену и будто преграждая мне путь. Агрессивный жест, отчего я немного отстраняюсь, — я не покраснею. Ты считаешь, что я — сын богатых родителей, который жирует на их бабках. Как и почти все считают. И думаешь, что сможешь вывести меня из себя своим наглым поведением. Или найдешь слабое место, попытаешься испортить мне репутацию, и прочее, прочее.

Я пытаюсь отступить еще дальше, и внезапно упираюсь задницей в раковину. Мажорчик подается еще ближе, не дав мне свалить, и внезапно ставит руку с другой стороны на раковину, фактически зажав меня в угол.

Вот теперь, впервые за весь вечер, мое сердце испуганно подпрыгивает.

— Твоя проблема, Кира, в том, что ты не права, — продолжает он, находясь в опасной близости от моего лица, и, скотина, будто заглядывая своими черными глазищами прямо в душу, — Я вышел из такой же среды, в которой ты росла. Я заработал все эти деньги сам. И не потому что мне нравилось, а потому что я просто мог это сделать. Поэтому, чудовище, я не мажорчик, а продажная беспринципная скотина. И манипулятор.

Я в шоке смотрю на него, понимая, что вряд ли он врет. И дело не в том, что можно сложить два и два — его реакцию на мои приколы и, собственно, мои приколы. Просто сейчас, когда он говорит, сбросив с себя весь этот флер неприступности, через который проглядывает явно не сильно простое и мягкое нутро, я ему как-то верю.

Ну и еще сложно врать по пояс обнаженным.

Правда, я не совсем понимаю, к чему он сейчас клонит.

— К чему ты мне это говоришь, мажорчик?

— К тому, чудовище, что я шел сюда не возмущаться, кричать и говорить, что ты причиняешь мне неудобства, знакомя с моими фанатками, — усмехается Алекс, и я чувствую выдох на своем лице, — которые беспринципно лезут мне в штаны, кстати. И трутся об меня грудью.

— Тебе не понравилось? У Василисы неплохая грудь.

— Да нет, чудище, я насмотрелся за всю свою Инстаграмную жизнь на такие сиськи, — хмыкает он, и внезапно подается вперед, вжимая себя в мое тело, и нависая. Я возмущено открываю рот, — мне просто пофиг. А вот мы с тобой подходим друг другу. Поэтому я дал немного денег администратору за ключ и попросил нас не беспокоить, а потом пошел за тобой. Нам дали целый час, и сейчас на двери висит табличка «закрыто по техническим причинам».

— Н-нахрена? — начинаю заикаться я.

— Потому что я хочу тебя, чудовище, а не твою Василису. Поэтому ты можешь спокойно приступать к изнасилованию. Я не буду сопротивляться. Мне нравится пожестче. Или подсказать, как это делается?