Глава 20. Михаил

Снился мне тёмный погреб Веры. Промозгло, через одеяло всеми позвонками чувствую холодную неровность пола. Вера склоняется, свет фонарика и керосинки золотит её волосы. А лица я не вижу, и так увидеть его хочется… а потом она уходит, остаются только сырость, темнота, обжигающая боль ран. Там наверху мои враги ждут, когда я издохну, а ещё — собака. Собака лает.                             

Я даже не сразу понял, что она в реальности лает. Темно, только от окна мутный ночной свет луны. Подумал ещё — какой, к черту, лай? Я за столько миллионов купил эту квартиру, не должно быть ничего слышно. Но было. Вскоре стало понятно почему — пёсик сидел прямо перед моей дверью. Я встал, открыл, он ощерил на меня зубы ещё и злобно зарычал.

— Ты не обнаглел ли? —ласково спросил я. — Сейчас за шкирку возьму и в окошко брошу, а тут столько лететь, что по дороге обгадиться успеешь.           

Пёс мне не поверил — тявкнул угрожающе и на трех лапах захромал в сторону комнаты Веры. Та спала с приоткрытой дверью и включённым ночником. Одеялом не накрылась, обняла, охватила ногами. Попку видно, только отнюдь не голую, в розовых шортиках с картинками. Прищурился — поросятки. В моем доме баба спит, у неё ранена собака, а на заднице розовые поросята.      

— Детский сад, — буркнул я.                   

Пёс снова на меня тявкнул, я осторожно, чтобы остальные лапы не доломать, ногой запихнул его внутрь комнаты и дверь закрыл. Пусть своей хозяйке спать не даёт, я в их разборки встревать не намерен. Уснул, и все равно мне ночью мерещился цокот трех лап по коридорам.

Проснулся слишком поздно — солнце уже стояло, шторы не закрыты, светит с такой силой, словно не конец августа, а разгар июля, и самые жаркие дни ещё впереди. Неторопясь принял душ, побрился. Веру я выкинул из головы, словно её и не было, в коридор вышел и обомлел — едой пахло. Пахло едой у меня дома.                  

Тут надо сказать, что домработница у меня была. Три раза в неделю приходила, вылизывала все до блеска и благополучно исчезала. Здесь никто не готовил, возможно — никогда. Я ел в своём ресторане, если нужно было, оттуда же доставляли. Домработница ставила в холодильник что-то, что я мог бы сожрать если бы приспичило, например йогурт, потом это же выкидывала. А теперь пахло чем-то таким, из детства прямиком. Напрягся и вспомнил — ваниль. Бабушка пекла пироги сладкие и булочки с ванилью. Завитушки сахарные — вспомнил, как они хрустят на зубах и рот наполнился слюной.

— Здрасьте, — сказала Вера. — То есть доброе утро.

— Доброе, — растерянно отозвался я. — А это что?

И указал на стол. На нем, в большом красивом блюде гора не менее красивых оладушек. Золотистых, пухленьких, с ажурными узорами.

— Это оладьи. Сметанки бы конечно, но нет её у вас.

— А…где ты продукты нашла?

Вера улыбнулась, шагнула к кухонным шкафам и открыла дверцу. Я знал, что чем-то они наполнены, как минимум, посудой, но наличие муки и ванили было для меня сюрпризом.  Надеюсь, это съедобно, квартире пять лет, полагаю, муке столько же.

— Вот тут все и было. А тесто на йогурте замешала, нашла в холодильнике.             

Повернулась ко мне спиной гремя чашками, я поневоле посмотрел на попу. Поросята были на месте, розовая ткань аккуратно, в меру, обтягивала аппетитные полушария. Пёс проследил за моим взглядом и ещё раз рыкнул, осмелел, а каким зашуганным его вчера Вера привезла.

— Кофемашину не могу включить…                         

Я уточнил, какой ей нужен кофе, сварил, сел за стол. Съел первую оладушку, затем вторую. Вкусно, это стоило признать. Я ел оладушку за оладушком и думал о Вере. С ней что-то не то было. Я знал, что она может хранить спокойствие в самых ужасных ситуациях. Я видел это своими глазами. Сейчас она заметно нервничала, отводила взгляд, нервно комкала салфетку в руках. Может ли быть так, что угроза и сломанная собачья лапка напугали её сильнее, чем полутруп в погребе? Все возможно. Копнуть бы, но Ромка мёртв, а кому доверять, я не знаю. Иногда просто хотелось от всех избавиться самым элементарных способом и начать все сначала.

— Вкусно, — поблагодарил я, продолжая ее изучать.             

— Я рада, что вам понравилось…  Теперь вы меня спасаете, я не хочу быть в тягость. Я бы ещё готовила, у вас такая кухня шикарная, только продуктов нет совсем. Я съезжу в магазин?

Я допил кофе и с любопыством глянул на гостью.

— То есть ты уверена, что твоя жизнь в опасности, и спастись ты можешь только в моей квартире, но ехать в супермаркет тебе не страшно? Дома сиди, все привезут, список накидай…

Вера вспыхнула и в сотый раз отвела взгляд.