Глава 29. Вера

Первое, о чем я подумала, это накидка. Я просто распахнула глаза, и вдруг в моей голове возникла дурацкая эта накидка, отодвинув все, даже то, что я стала женщиной.

— Михаил! — выдохнула я и села в постели, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Что? — устало и немного взволнованно спросил он.

— Я мех там оставила! Мех свой!

— Забей, — устало отмахнулся Дежнев.

— Ты видел, сколько он стоит?

Цена Дежнева трогала не очень.

— Завтра Архип привезёт.

— Сопрут до завтра, — обречённо сказала я.

Пусть и не на мои деньги куплено, а все равно этих денег жалко. А Натуську эту я вполне могла представить ворующей чужое, несмотря на трехэтажный дом в гирляндах и статуи в цветах.

А вот второй мыслью было о том, что я лишилась невинности. Столько лет она меня мучила и вот на тебе. Так быстро, и вовсе не так больно, как я думала, хотя пару очень неприятных мгновений перетерпеть пришлось. Но тут, я была уверена, заслуга Михаила. Будь я с другим все было бы гораздо менее приятно и более болезненно. Мне повезло. А Михаилу нет, потому что я его соблазнила и, судя по всему, предам.

Затем вдруг погрустила о том, что в бассейне потеряла прядь волос. Хотелось иметь хоть что нибудь от брата, пусть это и насильно срезанная бандитами прядь, я так испугалась, что даже разглядеть её не успела.

Когда я раньше думала о близости с мужчиной я думала мне стыдно будет. И сейчас я прикрыта одеялом, да, но несколько минут назад я готова была всю себя отдать, такой желанной себя чувствовала. И когда Михаил с постели встаёт я не отвожу смущённо взгляд. Наоборот я жадно смотрю. Многое я видела. И ворона с глазами бусинками, недавно я нежно его касалась. И рубцы. Но многое я вижу впервые с точки зрения женщины, а не медика. И все что я вижу мне нравится, я с удовольствием смотрю за каждым его движением.

— Ты должна была мне сказать, — произносит Михаил и указывает на пятна крови на простыне.

— Я не успела просто…

Пусть я теперь и женщина, но покраснела я быстро и жарко. Крови было не много, но она была, и на дорогом белоснежном белье ярко выделялась, бросаясь в глаза.

И я рада была, что Дежнев уходит сейчас, не испытывая за это ни грамма сожаления. Мне нужно было время, чтобы спокойно привести свои мысли в порядок.

Он ушёл, я послушала удаляющиеся шаги и тоже встала. Завтра придёт домработница и испачканную простыню постирает, мне достаточно лишь сдернуть её с постели и бросить в корзину. Но я не хочу, не могу даже представить, чтобы какой то чужой человек знал обо мне настолько личное. Поэтому первым делом я не в душ иду, а сдергиваю белье и несу в прачечную. Чтобы точно ни следа не осталось, сначала застирываю пятна мылом, потом отправляю в стиральную машину. Машинка, как и все здесь, излишне современна и новомодна, и я трачу некоторое время на то, чтобы разобраться с её функционалом, потом просто тычу на все кнопки подряд и удовлетворенно слышу, как в неё начинает подаваться вода.

Потом иду в душ. Вода в бассейне была обжигающе холодной. Настолько холодных водных процедур в моей жизни ещё не было. Ванна и чай горячий нисколько меня не согрели, согрел Дежнев. Но постепенно, действие его рук и губ сходило на нет и меня снова начало потряхивать от холода, даже под горячими струя и воды. Я надела свои шортики и футболку, носки надела и с головой забралась под одеяло. Согреться все никак не выходило и меня чуть потряхивало.

Застучали коготки по полу — Тотошка пришёл. Он как-то понял, что происходит между мной и Дежневым, наверное животные понимают это интуитивно и просто ушёл. Сейчас запрыгнул на постель, научился уже все на трех лапах делать, засучил хвостом, лизнул меня в нос.

— Пропащая я, — печально сказала я псу.               

Он тявкнул, оспаривая моё мнение. Он то считал, что я самая лучшая в мире. Я уснула, до последнего прислушиваясь, слышно ли шаги Дежнева. Постепенно согрелась, но ночью не раз просыпалась от озноба, и утром рано проснулась с ощущением ломоты в костях, ощутимо болело горло, возможно была температура.

Ещё темно было. Осень конечно уже, но светало ещё не совсем поздно, поэтому я, дезориентированная своей болезнью, даже не поняла сначала, что именно меня разбудило.

— Вера, — услышала я голос Дежнева. — Ты должна это выпить.

Сфокусировала взгляд на потемках, разглядела фигуру Дежнева. Он держал в руках чашку, и я буквально всеми фибрами души чувствовала в ней горячий чай, который мог принести облегчение больному горлу. Потянулась — так и есть. Сделала глоток и едва не застонала от удовольствия. А потом увидела на протянутой ладони Дежнева таблетку, резко контрастирующую своей белизной с темнотой вокруг.

— А это что?                                                                                        

— Чтобы ты не забеременела. Вчера все произошло спонтанно не только для тебя. Я тоже был не готов.

Я с ужасом представила растущий живот, хвосты по сессии, ночные смены с психами и тотчас поняла — не смогу. Не справлюсь. И иметь ребёнка я ещё не готова, пусть и от такого восхитительного мужчины. Поэтому кивнула и таблетку приняла. Запила чаем и проглотила. Таблетка была крупной и больно оцарапала воспаленное горло.

— Я спать дальше, - тихо сказала я. — Сегодня без блинов и драников.

— Хорошо, —  было темно, я не видела его лица, но чувствовала, что он улыбнулся.

Допила чай, вернула чашку, заерзала, пытаясь завернуться в одеяло полностью, завозился Тотошка рядом, тоже устраивался поудобнее, и как закрывалась дверь комнаты, я слышала уже через сон.