13. Валерия

ВАЛЕРИЯ

‒ Курица общипанная…

Не обращаю на Карину внимания, продолжаю готовить. Сегодня у нас жаркое. Всегда обожала это блюдо, но не часто получалось его готовить: обычно я быстро отвариваю курицу и какую-нибудь крупу на гарнир. Карина кривится, но ест, потому что на диете.

А я это ем, потому что не остается сил готовить что-то другое.

‒ Туша белобрысая…

Карина сегодня не в духе. Была мрачнее тучи, когда возвращались домой, и постоянно на кого-то ругалась. Я не вслушивалась, потому что голова была забита поставками: Альфред Альбертович сдал мне дела три дня назад и покинул наш филиал, и теперь я вертелась как белка в колесе, пытаясь одновременно успеть и тут, и там.

‒ Все потому, что она моложе?

Почти готово. Надо бы немного нарезать зелени. Как хорошо, что мы сами выращиваем ее на подоконнике: так получается гораздо экономнее, чем покупать ее в магазине.

‒ Точно, ‒ Карина кивает самой себе, ‒ все потому, что она моложе.

‒ Ужин готов! ‒ зову я.

Карина выходит на кухню и садится на стул с задумчивым видом. Уже привычно ставлю перед ней на стол тарелку с едой, сажусь сама.

‒ На сколько лет я выгляжу?

Поджимаю губы, но нейтрально отвечаю на вопрос:

‒ Ты выглядишь, как моя ровесница.

‒ Правда же? ‒ соглашается Карина. ‒ А Лена Сторожкина из бухгалтерии? Белобрысая такая?

Припоминаю недавно устроившуюся в администрацию девицу.

‒ Тоже так же? ‒ предполагаю я.

‒ Согласись! ‒ радуется Карина. ‒ Мы с ней выглядим на один возраст, верно же?

Нет. Пусть я с трудом помню лицо Сторожкиной, но та выглядит молодо в силу своего и без того молодого возраста, в то время, как Карина выглядит молодящейся. Сколько бы последняя ни старалась, время не повернуть назад.

И если еще три-четыре года назад я бы сказала ей это в лицо, то сейчас жизнь научила меня держать мой проклятый правдивый язык за зубами. Работодателям, знаете ли, не нравится, когда их наемные рабочие рубят правду-матку им прямо в лицо. Проверено. Мне пришлось сменить немало местечек, прежде чем я научилась сдерживать свой поганый характер и получить должность в «Медальке». Теперь я умею держать язык за зубами.

Если уж только ну очень сильно не вывести меня из себя.

Я откашливаюсь и ровно отвечаю:

‒ Да.

‒ Тогда какого, ‒ Карина с грохотом кладет ложку на стол, заставляя меня недовольно поморщиться, ‒ хрена на вечеринку наверх пригласили ее, а не меня?

Как невовремя. Давлюсь едой. Прочищаю горло, отпиваю воды. Честно, Карина уже достала с этой вечеринкой. Да и не только она. Последние три дня весь центр только и шепчется о том, что псих устроил у себя в атриуме. Те, кто там был, молчат и довольно улыбаются. Те, кто не был, завидуют и исходятся сплетнями. Бесят. И те, и другие.

‒ Ты в курсе, ‒ продолжает Карина, ‒ что Радов им делал подарки? Тем, кто пришел?

Да, слышала. Раз сто примерно. Это приблизительно на сто раз больше, чем я хотела.

‒ И эта Ленка, ‒ Карина не может успокоиться, ‒ пришла сегодня к нам. В наш бутик. В наш бутик. И выбрала себе коктейльное платье. И сказала записать это на счет Радова. Потому что он обещал оплатить. Платье за пятьдесят штук. Ты представляешь?!

Представляю. И мне плевать.

‒ Швабра, ‒ голос Карины ввинчивается в уши, ‒ которая всегда одевалась в масс-маркетах, сходила на одну вечеринку ‒ и бац! Получила за это шмотку из нашего бутика! Шмотку, на которую, блять, я копила деньги!

‒ М-м-м, ‒ отзываюсь я.

Жаркое получилось хорошим. Наваристым, в меру соленым, в меру густым. Это самое вкусное, что я ем за последнюю неделю. Великолепно.

‒ Говорят, Рада, которая координатор, выбрала себе какую-то нехилую цацку из ювелирного. Тоже за счет Радова. А Милана из маркетинга себе новые туфли взяла. Ахренеть, согласись?

Продолжаю молча жевать. Тарелка почти пуста. Надо будет еще помыть посуду, убрать со стола и немного посидеть перед сном с подработкой.

Да. Я подрабатываю из дома копирайтером. Деньги не бывают лишними.

‒ Как думаешь, ‒ говорит Карина, и я заставляю себя вернуться мыслями к ней, ‒ он еще будет устраивать подобные вечеринки?

Припоминаю нахальное лицо психа.

‒ Если никто не донесет папочке, – жму плечами, ‒ как тут тратит деньги его отпрыск, то скорее всего.

Ну, или придумает что-то новое. Кто знает, что у этих богатых деток на уме? Главное, что за полмесяца я больше с ним не пересекалась ‒ а большего мне и не нужно. Теперь, когда я, наконец, получила должность директора, у меня и так забот выше крыши.

‒ Интересно, ‒ тянет задумчиво Карина, ‒ что же они там на вечеринке такого вытворяли, что Радов им потом такие подарки сделал?

Все. Теперь мыть посуду.

‒ Доедать не будешь? ‒ спрашиваю я Карину, которая продолжает задумчиво зависать над еще полной тарелкой.

‒ Не, можешь выбросить, ‒ отвечает она.

Поджимаю губы. Это целая порция. Целая порция жаркого, которую могла бы съесть я ‒ но теперь приходится ее выбрасывать, потому что Карина не ест вчерашнее. А я не смогу это съесть, потому что она уже дважды окунула в тарелку свою ложку.

Как… расточительно.

Молча собираю со стола и мою посуду. Взгляд цепляется за недоеденную порцию Карины. В голове раздается ее голос: «Как думаешь, он еще будет устраивать подобные вечеринки?». Да, наверное. Но…

У нас есть Богдан Евгеньевич. Он не допустит, чтобы эти вечеринки или выходки психа вышли из-под контроля.

До тех пор, пока это не касается меня, волноваться не о чем.

А даже если псих про меня и вспомнит, то я всегда могу рассчитывать на Богдана Евгеньевича. Он хороший человек. И он точно не даст меня в обиду.