49. Валерия

‒ Валерия.

‒ Алекс.

Он выглядит уставшим. Уставшим, осунувшимся, похудевшим ‒ и немного виноватым. Наверняка думает, что я злюсь на него из-за того, что случилось в нашу последнюю встречу. Я и в самом деле злюсь, но гораздо, гораздо меньше, чем следовало бы.

Потому что я тоже чувствую себя виноватой ‒ из-за того, что сегодня мне придется обрубить все с концами.

‒ Я рад тебя видеть, ‒ говорит Алекс.

Я тоже рада. Но печали больше. Потому что если ты надеешься, что я здесь для того, чтобы дать тебе последний шанс, то я знаю, что это не так. Отвожу взгляд, вскользь осматриваю ресторан.

‒ Здесь сегодня никого нет, ‒ замечаю удивленно. Меня тут же охватывает тревога: вчера на открытии было полно народу, почему сегодня никого нет?

Неужели… Неужели псих уже начал действовать?!

‒ Да, ‒ говорит Алекс, ‒ я закрыл ресторан на этот вечер.

‒ Почему?!

‒ Не хотел, чтобы нам мешали.

Ох-х-х… Так это не из-за психа. Какое облегчение…

‒ Не стоило, ‒ говорю я, восстановив контроль, ‒ если будешь делать так с самого начала, могут возникнуть проблемы с клиентурой. А сейчас тебе важно иметь хороший поток людей, который возвращался бы к тебе снова и снова.

‒ Совет профессионала? ‒ улыбается Алекс.

‒ Он самый, ‒ соглашаюсь я.

Я не разделяю его улыбку ‒ и его взгляд чуть тухнет. Впрочем, он тут же берет себя в руки:

‒ Сегодня я приготовил особое блюдо, надеюсь, тебе понравится.

Прежде, чем я успеваю среагировать, он встает и уходит в кухонную зону. Я чувствую себя неловко. Мы одни, вдвоем в огромном ресторане. Здесь царит полумрак, на нашем столике горят свечи, в вазе стоит небольшой букет цветов, из окон видно огни ночного города. Алекс подготовился. Этот вечер должен был пройти романтично. Он и в самом деле… И в самом деле хочет загладить свою вину.

И я чувствую себя паршиво, представляя, как совсем скоро сообщу ему о нашем расставании. И вместе с тем я чувствую злость на психа.

Это все он. Он во всем виноват!

‒ Лера?

‒ А… да.

Алекс ставит передо мной на стол накрытое крышкой блюдо. Сегодня он сам исполняет роль официанта. Заведя одну руку за спину, прямо как в фильмах, он с теплой улыбкой снимает крышку. Под ней…

‒ Паста с креветками, ‒ невольно улыбаюсь я.

‒ Да.

‒ Ты даже помнишь тот наш разговор…

Когда-то, очень давно, еще в универе, он обратил внимание на заставку на моем телефоне. Это была Венеция. Тогда я мимолетом, не вдаваясь в подробности, обмолвилась, что хотела бы когда-нибудь побывать в Италии и попробовать блюда итальянской кухни. Не думала, что он это запомнит.

‒ Я не очень хороший повар, ‒ Алекс неловко проводит рукой по волосам, ‒ я просмотрел много рецептов, но способностей хватило только на это. Зато! ‒ он жестом фокусника достает из ведерка бутылку вина. ‒ Вино у нас самое настоящее итальянское.

Я опускаю руки на колени и стискиваю подол своей юбки. Алекс прекрасен. Он добр, учтив, внимателен. Он идеальный. Да, я его еще не люблю ‒ но он мне действительно нравится и как человек, и как мужчина. Мое сердце не колотится рядом с ним, как бешеное, но я знаю, что рядом с ним я была бы счастлива. Что он единственный человек, который относится ко мне, как к драгоценности.

И что я должна собственными руками его оттолкнуть ‒ из-за гребаного психа!

Я чувствую, как меня душат слезы ‒ и как гнев сжимает мое горло. Вначале я была равнодушна к психу. Немного его презирала. Потом остерегалась. Потом злилась. Но сейчас…

Сейчас я воистину его ненавижу! Мне хочется ударить его. Ударить так сильно, чтобы он почувствовал мою боль каждой клеточкой своего тела. Ударить так, чтобы на его коже осталась моя отметина. Ударить так, чтобы моя собственная рука торжественно звенела от боли.

Чтобы он хоть на миг почувствовал то, что сейчас чувствую я.

‒ Лера, ‒ осторожно зовет меня Алекс.

Я понимаю, что сижу, опустив голову. Волосы скрывают мое лицо. Я изо всех сил цепляюсь руками за ткань так, что пальцы побелели от напряжения. Так не выглядят девушки, которым парни устроили романтический ужин ‒ я понимаю, почему Алекс беспокоится. Понимаю, и осознаю, что еще чуть-чуть ‒ и я не выдержу.

Не выдержу ни минуты больше.

Поднимаю голову ‒ и хрипло выдавливаю:

‒ Нам нужно расстаться.

Алекс застывает. Я вижу, как медленно стекленеет его взгляд, когда до него доходит смысл моей фразы. Мне хочется вскочить и закричать, но я давлю это желание и безжалостно произношу:

‒ Я много думала о том, что произошло в твоей квартире. Я и впрямь хотела дать тебе шанс ‒ но поняла, что не смогу. Сегодня я пришла сюда, чтобы сказать тебе это.

Как мерзко. Я стискиваю челюсти и встаю.

‒ Лера, ‒ Алекс спохватывается, ‒ Лера, давай поговорим…

Я беру свою сумку:

‒ Алекс, хватит. Ты попросил меня подумать ‒ и я подумала. Мое решение «нет». Или… ты хочешь снова надавить на меня, потому что тебе не нравится мой ответ?

Алекс отшатывается. Меня тошнит от моих собственных слов ‒ они жестоки и безжалостны ‒ но только так я могу оборвать эти отношения без возможности их восстановить.

‒ Что ты такое говоришь? ‒ спрашивает Алекс. ‒ Я бы никогда…

‒ Тогда закончим на этом, ‒ перебиваю я, ‒ больше не пиши мне. Я тоже удалю твой номер. Всего хорошего.

Он остается стоять на месте, глядя мне вслед. Я чувствую спиной его взгляд. Заставляю себя идти прямо, заставляю руки спокойно двигаться в такт моим шагам, чтобы они не поднялись и не смахнули с глаз злые слезы. Чем больше я делаю шагов прочь от Алекса, тем больше во мне бурлит злость на психа.

Это все из-за тебя, чертов псих!

‒ Это все из-за тебя! ‒ кричу я полчаса спустя.

Прямо в лицо психу.

‒ Я его бросила! ‒ кричу я. ‒ Теперь ты доволен?!

Псих склоняет голову набок. В его глазах мелькает что-то стальное. Мне бы напрячься, но ненависть к нему пылает во мне так сильно, что я впервые в жизни позволяет ей себя охватить.

‒ Я выполнила, ‒ рычу я, ‒ твое условие, чертов ублюдок! Теперь ты оставишь Алекса в покое?! Теперь ты, наконец, перестанешь…

Я замолкаю, давясь собственными словами. Не потому, что испугалась. Потому что псих заткнул мне рот.

Поцелуем.