64. Валерия

Два месяца спустя

‒ Встреча с Алексом?

‒ Да, ‒ я беззаботно склоняю голову набок, внимательно глядя на лицо Демьяна.

На моем лице ‒ равнодушие и спокойствие, но внутри меня все сжимается и дрожит. Мы находимся в его рабочем кабинете в «Семейном». Демьян сидит за столом, перебирая бумаги, а я нагло устраиваюсь прямо на столе, перекрыв ему всю рабочую зону. С момента нашего разговора, где я выставила условия и мы официально стали парой, прошло два месяца. Все это время я его изводила ‒ мстила за его поведение. Я назначала встречи ‒ и не появлялась на них, безразлично говоря, что забыла. Я выбрасывала его подарки и демонстративно раздавала их коллегам. Я могла обронить какую-нибудь грубость, или напоказ пренебречь Демьяном, или отдать ему какой-то приказ.

Но он ни разу не вышел из себя. Просто неизменно улыбался и смотрел так, что я начинала гореть под собственной кожей, потому что даже слепому было очевидно, как сильно…

Он меня жаждет.

Я видела, как темнели его глаза. Видела, как менялось его дыхание. Видела, как расширялись его зрачки. Видела, как напрягаются его мышцы. И откровенно его провоцировала. Надевала короткую юбку, или расстегивала на блузке на одну пуговицу больше приличного, или зарывалась в его объятия и притворялась спящей ‒ и ждала. Внутри меня все трепетало, я чувствовала себя не в своей тарелке, потому что никогда раньше не была такой стервой ‒ но мне был нужен повод. Если бы Демьян хоть раз пересек границу, хоть раз разозлился на меня или попытался принудить меня к близости, я бы бросила его без сожаления. Но он ни разу не пересек черту.

И мое сердце дрогнуло.

Он познакомил меня со Стасом ‒ и меня поразило то, что такой человек, как Демьян, вдруг умеет дружить и при этом бесконечно дорожит этой дружбой. Я видела, как он прислушивается к Стасу, как внимательно его слушает, как улыбается, как расслабляется его лицо ‒ и не узнавала Радова. Он будто действительно изменился.

И каждый раз, когда он показывал себя нового, я все больше и больше начинала чувствовать к нему что-то, подозрительно похожее на симпатию.

Я даже познакомила его с Полей. Жутко боялась и не спала накануне их встречи, но все оказалось зря: он вел себя с ней так, будто она была хрустальной вазой, драгоценной хрустальной вазой, которую надо беречь изо всех сил. Тогда, во время этой встречи он впервые мной пренебрег: он ухаживал за Полиной так, что я…

Заревновала.

И почувствовала себя последней идиоткой. А еще…

Я поняла, что он стал мне небезразличен. Что медленно, но верно влез в мое сердце. Но он все еще был зверем. Пусть затаившимся, пусть казался прирученным, но…

‒ Что ты о нем думаешь? ‒ взволнованно спросила я Полю сразу после того, как мы расстались с Демьяном.

Если Поля скажет мне его бросить, я так и сделаю. Буду сожалеть, но…

‒ Злодейский! ‒ пискнула Поля восхищенно. ‒ Идеальный злодейский психотип! Как ты думаешь, он согласится для меня позировать?!

А еще Демьян оплатил ей лучших специалистов. И я не стала отказывать, впервые приняла его помощь, потому что все это было ради Поли. Специалисты не сказали ничего нового, но сам факт того, что он озаботился ее здоровьем…

Окончательно меня покорил. Я больше не смотрела на него, как на психа. Даже спросила как-то раз, с чего же он на меня так разозлился, но он тогда рассмеялся и сказал, что забыл. Помнится, я вышла из себя, но быстро успокоилась. Я впустила его в свое сердце.

Но все еще опасалась. И хотела провернуть последнюю проверку. Если он ее пройдет, я больше не буду его мучать ‒ и позволю себе его любить.

Поэтому, когда я завожу разговор об Алексе, мои пальцы холодеют ‒ но мое лицо так спокойно и расслабленно, как только возможно.

‒ После того, как ты оставил его в покое, ‒ говорю я, ‒ он сумел выправить бизнес своего отца и вернуть его на прошлый уровень. А затем послал отца к черту и ушел. Говорят, сейчас его ресторан пользуется большим успехом, он даже подумывает расширяться и открыть второй филиал восточнее. О, еще он пишет, что ужасно по мне скучал. Нам с ним многое нужно обсудить, ты так не считаешь?

На лице Демьяна живы только глаза. Он весь деревенеет, его тело напрягается. Мое сердце стучит, как бешеное, кожа покрывается мурашками, и, когда Демьян говорит, я едва удерживаюсь от того, чтобы не поежиться:

‒ И ты хочешь с ним встретиться?

Демьян ‒ псих. Демьян ‒ зверь. Последние два месяца он упорно пытался заставить меня об этом забыть, но сейчас он реально выглядит как хищник, который готов наброситься. Чувствую смятение, страх – и надежду.

Пожалуйста, Демьян, пройди эту последнюю проверку. Умоляю тебя.

‒ Да, ‒ я выдаю самую свою лучезарную улыбку, ‒ а что, ты против?

Тишина. Я изучаю его лицо. Демьян отворачивает голову, но я вижу, что он как натянутая тетива, готовая вот-вот сорваться.

‒ Ты можешь делать, ‒ наконец, говорит он, ‒ все, что захочешь.

‒ И ты вот так просто меня отпустишь? ‒ щурюсь я.

Просто? Ага, как же. Уверена, что стоит мне выйти, как он разгромит весь кабинет. А если вернусь, улыбнется и скажет, что затеял ремонт. Потому что он, кажется, действительно готов наступить себе на горло.

‒ Конечно, ‒ выдавливает он, ‒ ведь ты этого хочешь.

Я киваю и смотрю вниз, делая вид, что смахиваю с юбки пылинки. Внутри меня все радостно звенит. Странно, это реально новое и необычное для меня ощущение.

– И ты, ‒ зачем я продолжаю его дразнить? ‒ не боишься, что я к нему вернусь?

Демьян так резко вскидывает голову, что я шарахаюсь. Не от страха ‒ от неожиданности. Но то, как я вздрогнула, не остается без его внимания. Он смотрит на меня напряженно, его руки изо всех сил цепляются в подлокотники, но он этого даже не замечает.

Он смотрит на меня так, как никогда прежде. Так, что в этот момент я чувствую, как сильно он во мне завяз. И понимаю, как сильно я завязла в нем.

В этом психе, который сумел измениться ради меня.

‒ Если, ‒ тихо говорит он, ‒ это сделает тебя счастливой, я тебя отпущу.

Мои глаза потрясенно распахиваются. Он и в самом деле готов на это пойти?

‒ Даже если, ‒ спрашиваю неожиданно высоким голосом, ‒ я буду счастлива с Алексом?

Он стискивает челюсть ‒ и хрипло выдавливает:

‒ С кем угодно. Лишь бы была счастлива.

Я улыбаюсь. В этот момент я так счастлива, что улыбка сама появляется на моем лице. Мой псих. Мой зверь. Ты казался таким собственником и таким жестоким. Ты изменился так ради меня? Спасибо.

Я встаю со стола ‒ и сажусь на колени Демьяна. Его зрачки расширяются, руки все еще стискивают подлокотники. Я прислоняюсь лбом к его лбу и говорю:

‒ Уже. Я уже счастлива. С тобой.

–… встреча с Алексом?

‒ Ее нет. Я ее придумала. Хотела посмотреть, как себя поведешь.

‒ Значит?

Смотрю в его глаза:

‒ Я. Выбираю. Тебя.

В следующее мгновение я ахаю: он хватает меня и вжимает в себя так сильно, будто хочет вплавить в свое тело:

‒ Ты сама сказала это, ‒ рычит он, и в его глазах горит огонь, ‒ теперь ты моя!

‒ Теперь я твоя, ‒ соглашаюсь я.

И сама первая его целую.