Глава 11. Герман

Просыпался я всегда неохотно. А сейчас проснулся…от тишины. Было ещё темно, но внутренние часы подсказывали, что уже утро, просто осень никак не расщедрится на рассвет. Потянулся к тумбочке за телефоном. В новой квартире я жил недолго, но уже привык, что вот кровать, тумбочка рядом с ней, на ней телефон лежит.

Тумбочки не было. Я чертыхнулся и вспомнил. Прислушался – сопение. Ребёнок сопит, вашу ж мать. Нашарил телефон на полу возле кровати, посветил.

Я спал вытянувшись в струнку на самом краю. С другой стороны так же Сатана – в длину он казался ещё больше и страшнее. Кровать здоровая двуспалка. А все свободное место посередине занимала одна крошечная Сонька. Мы словно даже во сне её боялись, или она просто распихала нас по краям? Девочка спала, запрокинув руки за голову. Словно плакала, плакала, потом подняла руки сдаваясь и уснула. В общем-то так и было. Она уснула, когда у неё не осталось сил плакать. Я подозревал, что умишка в таком крошечном создании нет, уж Сатана куда разумнее, но она будто понимала, что никакая я ей не мамка. И пахну по другому, и сиськи мягкой нет, и уж точно, пострашнее. И орала изо всех сил, требуя свою мамку, а не меня вот.

Сатана почувствовала, что я проснулся. Потянулся всем телом, очень угрожающе, зевнул. Пошёл на кухню. Стукнула, открываясь дверца шкафа. Я представил, как он сидит там, перед открытым шкафом со своим кормом и ждёт. Выругался и встал. Так и оказалось. Я насыпал корма, налил воды. Сатана недовольно и очень громко мяукнул.

– Тише ты, – попросил шепотом я, прислушиваясь к происходящему в комнате. – Ребёнка разбудишь. Щас, помою я твою миску.

Сполоснул, наполнил заново. Мне показалось, что Сатана даже наблюдал в пол глаза хорошо ли я его миску мою. Домашний терроризм, вот что это. Совсем не удивительно, что Лида дошла до ручки и хлопнулась в обморок. Эти двое, Сатана и Сонька, кого хочешь доведут.

Я успел налить кофе, у Лиды он был неплохой, только варить приходилось в турке. Выпить не успел – чудище младшее проснулось. Я вздохнул, отставил чашку и пошёл в комнату. Сатана, к тому времени уже позавтракавший, с упоением вылизывал макушка ребёнка. Я даже умилился на мгновение, но впрочем, орущая Соня быстро привела меня в чувство.

В следующий раз разогрею молоко заранее, пообещал я себе. Делать это под плач ребёнка ужасный стресс. Сонька, как всегда выплевывала бутылочку, и согласилась из неё пить только тогда, когда я был готов кормить её с ложечки. Потом покакала. Я, уже привычно обмотал лицо полотенцем, вооружился пакетами, перчатками и приступил к делу. Утро задалось.

Потом Соня не уснула, но успокоилась. Сатана лег возле неё, и начал вылизывать свои яйца. Не знаю почему, но этот процесс ребёнка очень заинтересовал, она смотрела во все глаза, а иногда даже вскрикивала и ворковала что-то вытянув губы трубочкой. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не орало. Нравится ей смотреть на кота, пусть смотрит. Может он даже домоет своё хозяйство и за ребёнка возьмется, мне же хлопот меньше.

Кофе остыл окончательно и бесповоротно. Его затянуло какой-то неаппетитной пленкой, такой плохой кофе я пить не приучен. С тоской вспомнился дом, оставленный мне покойным отцом. Я не считал его своим, но именно там жил большую часть своего времени, если не пропадал на работе или в разъездах. Там такая кофе машина – шик. Интеллекта у неё побольше, чем у меня. И кофе варит точно меня лучше.

Я сварил новый кофе, и готовился полюбить жизнь. Не вышло. Пришла СМС от деда. Не опаздывай на работу. Вот как. Я позвонил в то агентство, которое обещало мне няню утром. Звонил на сотовый, чтоб точно. Ответила заспанная женщина. За доплату, – не думать с тоской о тающем счёте, – согласилась быть в офисе в семь тридцать. То есть чуть больше, чем через час.

– Ну что, Сонь, поехали няню тебе выбирать?

Соня агукнула, соглашаясь, но не отрывая взгляда от кота. Она смотрела на него так внимательно, что я со страхом ожидал, что вот вот её глаза на переносице сведутся, и она останется косоглазой навсегда. Я приготовил ворох разноцветных одежек, и приступил к делу. Одевать Соньку, когда она увлечена, было гораздо проще – она меньше брыкалась. Но для того, чтобы застегнуть кнопки на пузе, мне пришлось её перевернуть, и тогда она снова начала сопротивляться. Я покрылся испариной, но дело своё доделал. Загрузил ребёнка в люльку и поехал.

Агентство находилось на пятом этаже невзрачной офисной шестиэтажки. Длинные почти не освещенные коридоры, сонный сторож внизу. Мне здесь не нравилось, но остальные меня ждут только в понедельник, а до него целая вечность. Я не выдержу. Находилось оно за дешёвой псевдодеревянной дверью. Внутри три стола с ноутбуками на них, какие то плакаты на стенах, шкаф полный бумаг. И один не выспавшийся менеджер.

– Что именно вам требуется? – спросила она.

– Няня, сегодня. Нет, лучше сейчас.

– Так дела не делаются. Выдвигайте список своих требований. Я подберу кандидатуры. Потом собеседование.

– Вы не понимаете. У меня ммм….жена заболела. А я работаю. Няня нужна мне прямо сегодня.

Девушка вздохнула, клавиатурой защелкала. Соня в люльке спала, а я весь превратился в слух. Пытался даже мысли менеджера прочесть – ну что там, получается?

– У меня есть только один срочный вариант. Смотрите.

Повернула ноутбук ко мне. На экране девушка. Очень даже милая. Двадцать четыре года, из них два проработала в садике, педагогическое образование. Идеально же!

– Берём! – обрадовался я.

Девушка ещё ныла насчёт скорости, с которой я собирался все провернуть. Настаивала на встрече с няней. Зачем? Придёт, вот и увидимся. В конце концов я подписал бумаги, посмотрел какие-то документы. Ещё одну папку должна была принести няня. Сегодня, в десять часов. Почти великолепно!

После агентства я заехал в детский магазин, пришлось покататься, чтобы найти работающий в такую рань. Купил штуку в которой подогревают бутылочку – оказывается и такие есть. Ещё креслице, которое, как обещали, должно само укачивать ребёнка. И ещё какой-то хрени, назначения которой я даже не понимал, но консультант сказала, что все оно мне очень нужно. Багажник был полным. Скоро девять, пора в офис.

Я покормил Соньку в машине. Удивительно, насколько часто она просила есть, учитывая, что почти не ела. Может она сторонница ЗОЖ? Ест часто, но маленькими порциями? На работу шел, как на заклание. И не хочется с Соней, и выхода нет. Дед убьет. Выходя из машины я оглядывался – не видит ли кто? На стоянке вроде никого. Но уже на входе, затем в лифте я ловил смешливые и любопытные взгляды. Боже, да за что мне все это.

На управленческий этаж я подниматься не стал. Попозорюсь здесь, на социальном дне. Я получал бумаги и наставления всего десять минут, и все это время за спиной мне мерещились смешки. Обернулся – все нормально. Вроде работают, как положено.

Сбежать не получилось, позвонил дед. Соньку оставить я боялся, вдруг сопрут? Нет, я бы в таком случае выспался, но мне же ещё перед Лидой отвечать. Поэтому наверх пошёл с люлькой.

– Идёшь с перевыполнением плана? – хмыкнула, проходя мимо Даша.

Дед вопросительно приподнял брови. Подошёл, заглянул в люльку. Соня пустила слюнявый пузырь, деда это похоже умилило. Улыбнулся.

– Смотрю, сегодня она одета. Молодец.

– Спасибо, – сухо отозвался я. – Она только на час. Скоро придёт няня.

– Да мне все равно, – отмахнулся дед. – Главное, работай. Иди.

И я пошёл. Пристегнул Соньку в автомобиле, и даже успел съездить по двум адресам. Ребёнок спал – ему нравилась машина. А потом домой, к няне. Тоненькая светленькая девочка уже ждала нас у подъезда. Я поздоровался, как можно любезнее – не спугнуть бы. Отдал ей Соньку, занёс все купленное барахло и уехал с чистой совестью.

Удивительно, но сегодня, совершенно не выспавшись, я был активен, как никогда. Я знал – уж сегодня то высплюсь. Отдам няньке хоть последние деньги и буду спать. Осознание этого грело душу. Почти всю работу я переделал уже к трём, а там надо ехать к Лиде, везти апельсины и телефон – наверное она там с ума сходит. Ключи от соседкой квартиры у меня уже естественно были, и свалился я как снег на голову.

Об этом я пожалел. Очень. Надо было хотя бы в домофон звонить. Нянечка была на месте, как её там зовут. Уже не помню. Стояла в Лидкином халате. Не в том, что я в больницу отвёз, а в том, что подобно половине вещей в этом доме был пушистым и с ушами. На улице было достаточно прохладно, нянька стояла у открытого окна на кухне, говорила по телефону и курила. Не знаю, как собеседник вообще её слышал – музыка орала и Сонька орала тоже.

Моё вторжение осталось незамеченным. Я прошёл в комнату. Соня лежала на полу, на одеяле и кричала во всю мощь своих лёгких. Сатана сидел рядом, смотрел на меня обвиняюще.

– Ну хоть ты тут, вздохнул я.

Выключил музыку. Нянька выбежала из кухни. С сигаретой.

– Ой, – сказала она.

– Пиз*уй отсюда, – спокойно попросил я.

Девица собралась и исчезла в рекордные сроки. Я понял, что не высплюсь и сегодня. Соня кричала, потому что её памперс был полон, хотя она даже не какала. Представляю, сколько надо было писать, подгузник стал таким тяжёлым, наверное, нянька ни разу его не поменяла. Я переодел и покормил ребёнка потратив на это ещё меньше времени чем утром. Мы были готовы к выходу – пора ехать к маме. В дверь позвонили.

– Неужто твоя нянька вернулась? Совесть поди потеряла, теперь ходит и ищет?

Сонька проворчала что-то, соглашаясь. Я открыл. На пороге стоял долговязый блондин. В руках пакет из супермаркета. Блондин сначала улыбнулся, потом глаза округлил удивлённо. Я тоже удивился, это ещё кто?

– Ты кто? – спросил я, поглядывая на часы – выходить пора.

– Папа её, – растерянно ответил парень и ткнул в Соньку пальцем. Затем осмелел: – а ты кто?

Мне сразу вспомнились и мокрые Лидкины кроссовки на батарее, и то, что она болея, даже позвонить никому не могла, и так бы лежала в своём коридоре, если бы не кот. А ещё то, что за его, блядь, дочерью, смотрит по сути чужой мужик. Пошёл, осторожно положил Соньку в кроватку – ей этого лучше не видеть. Сатана же наоборот встал и пошёл в прихожую, предчувствуя интересное зрелище.

Парень осмелел и шагнул в прихожую. Я себя здесь на птичьих правах вовсе не чувствовал — я Соньке уже раз десять подгузник поменял, а этот… Он хоть раз к ребёнку подходил? Я лично видел только то, как Лида на своём горбу тяжеленые пакеты таскает. Я, конечно, их потом колесами давлю, но это уже совсем другая история.

— Ты, нахер, кто? — спросил папочка. — Ты какого хрена моего ребёнка трогаешь?

У меня кулаки чесались зарядить ему по морде за каждый поменянный мной подгузник, за седые волосы, которые за эту ночь наверняка на моей голове появились.

— Я? Я — муж. Лиды муж. Тебе чего надо?

— Мне? — растерялся парень. — Я памперсы принёс…

Я дёрнул пакет у него из рук. Внутри и правда пачка подгузников, какие-то баночки с детским питанием, тюбики, яблоки. Я достал упаковку, посмотрел. Положил в пакет обратно. Внутри меня тихо закипала ярость.

— Ты, вообще, знаешь, сколько твоему ребёнку месяцев? — спросил я, делая шаг вперёд, нисколько не задумываясь о том, что сам этого не знаю. — Это, бля*ь, для новорожденных подгузники! Маленькие они ей, понял?

— Она же только летом родилась, — промямлил парень

— А ну, пшел отсюда! — скомандовал я и для наглядности распахнул дверь.

Парень казался мямлей, но наглости лишен не был. Что Лида в нем нашла? Лицо смазливое? Нашла, от кого детей рожать! Парень уходить отказывался, видимо, отцовские чувства взыграли. Толкнул меня в грудь, сделал попытку прорваться в комнату. Заморачиваться я не стал — просто поставил ему подножку. Он с грохотом, свалив вешалку, упал. Сатана поморщился, но не ушёл. Я подхватил визитера за шкирку и вытащил в подъезд. А там уже, не жалеючи, с размахом врезал ему. Его же пакетом по голове. Руки пачкать об эту мразь не хотелось. А потом ещё, и ещё, пока пакет не порвался, рассыпав содержимое по полу. Прыгая, прокатились яблоки, одна баночка разбилась, явив миру неаппетитное содержимое коричневого цвета.

Видимо, я немного перестарался, и по морде парню попало не только памперсами, но и банками — из разбитой брови сочилась кровь, но сожаления я не испытывал. Если только о том, что всыпал мало.

— Убирай теперь, — я кивнул на рассыпанные подарки.

Парень поморщился и посмотрел на меня, оценивая свои шансы. Видимо, оценивал он себя трезво, потому что подобрал разодранный пакет, сложил в него все, что валялось на полу, даже коричневую кашу зачерпнул руками. Подвязал полиэтилен, чтобы не рассыпать, пошёл к лестнице. Уже у ступеней остановился, снова на меня посмотрел.

— Ты ещё пожалеешь, — пообещал он.

— Уже жалею, — согласился я. — Что не пнул. Ты иди, иди давай, не задерживайся.

Мысли о горе-папаше я выбросил из головы сразу. У меня ребёнок, некогда мне. Пора было ехать в больницу. По дороге мы второй раз за день посетили детский магазин. Таскать везде Соньку в люльке было неудобно, поэтому я купил дорогущий кенгуру. Выглядел он надежно — выпасть девочка не должна. Заодно мне впарили термометр для воды, два вида бутылочек, три соски, хотя я говорил, что Соня их не сосет. А ещё штуку, в которой можно лежать на имитации травы и трогать свисающую сверху хрень. Я не знал, зачем все это нужно, но понял, почему Лида в кроссовках ходит: дети — дорогое удовольствие даже для миллионера.

Пожрать по дороге в больницу было негде, поэтому ел я в «Макдональдсе», в котором был до этого только один раз — в двенадцать лет, с Кириллом ходили. Надо же, и о нем у меня есть нормальные воспоминания. Один бигмак взял для Лиды — не знаю, как в больнице кормят, но наверняка хуже, чем даже тут.

'Свидание' с больной через окошко прошло достойно. Дед бы мной гордился. Я вообще подозреваю его в том, что теперь из-за ребёнка наблюдать за моим поведением будут куда строже. Может, все же надо было жениться на Дашке? С ней, по крайней мере, у меня стопудово был бы секс… Но думать мне следовало не о сексе, а о няне, такой, чтобы можно было спать по ночам. Или хотя бы успокоить Лиду, которая грозила сбежать из больницы и предсказуемо свалиться вновь. А становиться вдовцом я никак не планировал. Слишком молод, да ещё и Большой Брат, который все видит…

Вечером, когда уже начинало темнеть, мы гуляли в парке. Я уже понял, что размеренный шаг успокаивает болтающуюся в кенгуру Соньку. Так она может крепко уснуть и поспать пару часиков. Ещё было совсем не поздно, парк полон людей, носились дети, и им было все равно, что холодно. Я холод не любил, но любил свой город, поэтому мы с холодом привыкли терпеть друг дружку. Идея озарила меня, когда я увидел даму с пуделем. Она словно сошла с книжки об идеальной няне: седые волосы аккуратно уложены, перчатки из тонкой кожи, строгое пальто, даже шляпка есть. На лице — мудрость всех предыдущих поколений человечества. Я подпрыгнул — Сонька что-то пробулькала, значит, ещё не спит. Я извлек её из кенгуру, подошёл к даме.

— Здравствуйте, — улыбнулся, прекрасно помня, как на меня реагируют все женщины, вне зависимости от возраста. Ну, кроме Лиды. — Я очень хочу сфотографировать своего ребёнка на фоне ммм… этой ёлки. Вы не могли бы его подержать?

— Давайте, если нужно….

Женщина удивилась, но виду не подала. Привязала поводок с пуделем к скамейке, взяла Соньку, даже улыбнулась в объектив. Все, Лида будет счастлива! По крайней мере, сегодня. А завтра я что-нибудь непременно придумаю.

Сонька сначала уснула, потом проснулась и покакала. Я понял, что не смогу ездить к деду каждый раз, когда она это сделает. Маленькая ванночка пугала меня больше большой. Она была вся какой-то скользкой, ненадёжной. Я тщательно отмыл взрослую ванную. Так тщательно, что пришлось ещё полчаса выветривать запах хлорки из комнаты. Набрал тёплой воды, бросив в неё термометр — зря, что ли, я его покупал? Воды было буквально на два пальца — не хватало еще утопить ребёнка. Дно застелил чистым полотенцем, чтобы не скользко было. А потом положил в эту лужицу Соню, прямо на живот. Она обрадовалась — видимо, так её ещё не купали. Потянула руки вперёд, чтобы поймать термометр, но не сумела. Загулила что-то, заболтала. Я осторожно пришёлся по её телу смешной детской мочалкой, полил из душа, смотря, чтобы уровень воды не поднялся, и Сонька не клюнула в неё носом. Голову мыть боялся. Размышлял минуты три, стоит ли это делать? Её и так Сатана вылизывает. Затем решился и наскоро сполоснул её слабой струей из душа, не пеня. Все, миссия выполнена, и никто не утоп.

Я отнес ребёнка в комнату. Горел ночник, я пытался натянуть на вертлявую Соню подгузник, на полу, на шикарном травяном коврике с подвесками, спал Сатана.

Ещё один день закончился.