Глава 22. Жить жизнь.Кристина

Мы сидели на полу, опираясь спинами о диван. На журнальном столике — коробки с роллами, бутылка вина и небрежно разложенные баночки соевого соуса. Руслан ловко подцепил кусочек ролла и поднёс ко мне. Я засмеялась:

— Ты кормишь меня, как будто я не умею есть сама.

— А ты попробуй отказаться, — сказал он, почти шепотом, и поднёс ролл ближе.

Я открыла рот, чуть коснувшись его пальцев губами. Он задержал дыхание. И в этой паузе — между шуткой и чем-то большим — я впервые поняла, насколько он близко. Не только физически.

— Знаешь, — начала я, жуя, — я так устала быть правильной. Вечно собранной, вежливой, сдержанной.

— А со мной ты не такая? Я пожала плечами. — С тобой… я настоящая.

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного. Потом положил свои палочки на стол, медленно взял мои руки и потянул на себя. Я скользнула ближе, и оказалась на его коленях.

— Мне нравится, какая ты. Даже когда ты колешься, как ёж. Обижаешься или закрываешься. Мне нравится — всё.

Я не ответила. Только посмотрела в его глаза, а он в мои. Это было молчание, в котором прятались сотни слов. И потом — его ладонь коснулась моего лица, а губы — моих губ.

Поцелуй был мягкий, но уверенный. Он прижимал меня ближе, и мы уже не сидели — мы полулежали, сплетаясь руками, телами, дыханием. Я чувствовала, как растёт напряжение, медленное, красивое.

Он провёл губами по моей шее, прикасаясь к ней с почти священной осторожностью. Его пальцы расстегнули пуговицы на моей блузке — одну, вторую, третью. Он не торопился. Смотрел в глаза. Словно спрашивал: можно? Я кивнула. И с этим жестом мы оба шагнули туда, где уже не было правил. Только чувство.

Он осторожно снял с меня блузку, и я в ответ потянулась к пуговицам его рубашки. Его тело было тёплым, мускулистым. Мы исследовали друг друга, не жадно — с уважением, с трепетом. Блузка и его рубашка лежали рядом, моя юбка была сильно задрана, ремень его брюк растегнут.

Руслан резко прижал меня к себе еще ближе, нашёл мои губы, и теперь его поцелуи были другими — горячими, глубокими, как будто он хотел выпить из меня всё напряжение этих недель.

Я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, затем ниже, по изгибу бедра. И я не отталкивала — наоборот, тянулась ближе. Я позволила себе быть желанной. Быть собой.

Руслан резко встал, и я инстинктивно обняла его талию ногами, чувствуя, как его тело напрягается. Задранная юбка мешала, но прерваться и снять ее сейчас мы уже не могли. Я ощущала, как мы плавно перебираемся в спальню, не разрывая поцелуя, который становился все более страстным и глубоким. Мои губы горели на поцелуев, его дыхание смешивалось с моим, создавая атмосферу безумной близости.

В спальне он положил меня на кровать с нежностью и силой одновременно. Я почувствовала, как его горячие руки расстегивают мой бюстгальтер, а затем он медленно проводит губами по моим плечам, ключицам и груди. Каждое его прикосновение было словно искра пламени, разжигая во мне огонь желания. Я задыхалась от волнения и ожидания.

Он продолжал спускаться ниже, его губы касались моего живота, вызывая мурашки по коже. Затем он стал стягивать юбку вместе с колготками, и я почувствовала себя уязвимой и желанной одновременно. Его пальцы дрожали от волнения — это тронуло меня сильнее любых слов. Я потянулась к расстёгнутому ранее ремню и зацепила пальцами его возбужденный член, вызвав тихое шипение со стороны Руслана.

Вернувшись к моим губам, он целовал меня с такой жаждой, будто пытался вдохнуть меня в себя. Его язык скользнул вглубь, встречаясь с моим, и всё вокруг исчезло. Его пальцы медленно, почти торжественно, стянули с меня трусики — даже более бережно, чем до этого юбку, как будто он касался чего-то священного.

Мы спешно избавились от остатков одежды, и Руслан, схватив меня за бедра, притянул ближе. Его движения были уверенными, но не спешными — будто каждое касание должно было быть запомнено мной. Когда он вошёл в меня, между нами установилась такая естественная связь, что я вдруг поняла: всё это время мне не хватало именно этого. Спальню наполнил мой громкий стон, вырвавшийся помимо воли.

Я знала, что такое физическая близость, но сейчас она слилась с чем-то большим — с доверием, желанием, болью по чему-то давно утраченному. Мы двигались в унисон, под звуки нашего сбивчивого дыхания. Его ладони скользили по моим бедрам, а губы вновь и вновь находили мои. Он шептал что-то, несвязное, но нужное, а я отвечала только его именем.

В этот момент не было ни времени, ни места — только мы. Он прижимал меня к себе так крепко, будто боялся отпустить.

И где-то между поцелуями и его всё более настойчивыми, но всё ещё бережными движениями, в голове вдруг всплыла фраза Лены: «Вы что, ещё не опробовали его стол?»

Я хихикнула, несмотря на серьёзность момента

— Что? — прошептал он, приостановившись, уловив перемену в моём дыхании. Его взгляд был мягким, но проницательным.

— Вспомнила Лену… и её комментарий про твой стол, — улыбнулась я, пряча лицо у него на плече.

Он тихо рассмеялся, не отводя глаз от моих. — Прямо сейчас? — усмехнулся он, начиная снова двигаться во мне. — Похоже, теперь ты точно хочешь опробовать стол. А мне ведь ещё работать за ним.

Мы оба рассмеялись, и смех наш был искренним — таким, который случается только между теми, кто действительно чувствует друг друга. Его лоб прижался к моему, горячие дыхание касалось кожи. А потом он поцеловал меня — медленно, с такой нежностью, будто хотел этим поцелуем стереть из реальности всё лишнее.

Не осталось ничего — ни слов Лены, ни мыслей, ни пространства вокруг. Только наши сердца, бьющееся в унисон, и наши переплетённые тела. В этом мгновении было всё: страсть, доверие, тепло, которое невозможно сыграть.

Мы были как два мира, наконец-то совпавших в одной точке.

************

Когда всё затихло, не осталось ни движений, ни слов — только дыхание, сливающееся в одно. Я лежала на его груди, слушая, как стучит его сердце — размеренно, уверенно.

Руслан погладил меня по спине, едва касаясь кожи, словно не хотел разрушить этот хрупкий покой. В комнате было полутемно, за окном завывал ветер, но внутри было тепло, как будто время остановилось.

— Не думал, что это будет... вот так, — тихо сказал он, будто боясь спугнуть ощущение между нами. — Я тоже, — прошептала я, — но с тобой всё кажется неслучайным.

Он провёл пальцем по моему плечу, оставляя за собой дорожку мурашек. — Мне кажется, я слишком долго искал кого-то, с кем можно не притворяться.

Я подняла взгляд. Его глаза были серьёзными, в них читалась нежность, смешанная с чем-то почти невыносимо искренним. Я протянула руку, коснулась его щеки. — Ты нашёл.

Мы молчали, не потому что не было слов — а потому что в них не было нужды. Каждый вздох, каждое прикосновение говорили за нас.

Он поцеловал меня в лоб — не спеша, с трепетом. — Останься, — прошептал он. Я кивнула, прижимаясь к нему ещё крепче.

Впереди могли быть вопросы, страхи, жизнь с её хлопотами и переменами. Но в эту минуту — была только мы. И этого было достаточно.

************

Я медленно проснулась, свет уже пробивался сквозь плотные шторы. Руслан спал, лицо расслаблено, ресницы чуть дрожат. Я осторожно выскользнула из постели, натянула его рубашку — и как раз в этот момент зазвонил телефон.

Бабушка.

Как только я оказалась в гостиной и ответила на звонок, в трубке послышался родной, чуть осипший голос.

— Доброе утро, внученька. Разбудила?

— Нет, бабуль. Я уже проснулась. Как ты?

— Жива-здорова. Кошку покормила, сама попила кофе. Сижу вот, думаю, когда моя красавица вспомнит про старушку.

— Я всегда о тебе думаю, — я улыбнулась. — Просто утро… немного нестандартное.

— Угу. По голосу слышно. Голос мягкий, как будто ты рядом с тем, с кем спокойно. — Я у Руслана, — призналась я, вдохнув. — Я так и поняла. Ну и как тебе утро рядом с этим твоим Русланом?

Я на секунду закрыла глаза, прислонилась к дивану.

— По-настоящему. Бабуль, с ним… не знаю, я вроде бы та же, но будто стала больше. Глубже. Как будто он видит не только мою оболочку, а всё, что внутри.

Бабушка хмыкнула.

— Это называется: тебя любят. Или вот-вот полюбят. А ты — готова? Открыться, довериться?

— Не уверена. Иногда хочется просто спрятаться. Бывает страшно: вдруг всё закончится. Или он изменится. Или я.

— Внучка… — в голосе бабушки появилась та нотка, от которой в детстве хотелось бежать подальше и обниматься одновременно. — Жизнь — это не про гарантии. Это про выбор. Ты или живёшь, или защищаешься от жизни. А защищаясь, ты и радость, и любовь не впускаешь. Страх — он как страж у ворот, но если держать его всё время на посту, туда никто не войдёт. Даже хорошие люди.

Я молчала. Слова проникали слишком глубоко.

— Знаешь, я ведь своего Николая тоже сначала оттолкнула, — продолжила она. — Умный, красивый, вдовец… пришёл весь такой из себя на наш завод новым начальником, а я даже на него смотреть не хотела. Не интересно мне было. А он все подходил. Каждый день. За советом, про работу мою спрашивал, звал на обед, предлагал проводить, а я все отмахивалась от него. А однажды я решила «а почему бы и нет» и вот с тех пор — столько лет вместе прожили. По-разному бывало. Но мы не одного дня не провели порознь.

Я почувствовала, как сжалось горло. Я скучала по дедушке. По их крепкой, тёплой любви, в которой было больше настоящего, чем во всех фильмах.

— Бабуль, а ты когда поняла, что он — твой?

— Когда он прождал меня с под ливнем целый час пока я закончу работу. Мы и вот шли мы домой, я промокла до нитки, ныла, что вся больная буду, а он снял свой пиджак и накинул на меня, даже не спрашивая. А потом сказал: «Не бойся, я рядом. Пока будешь готова — подожду».

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Он тоже был твоим начальником.. — Был. Начальником моего сердца.

Мы обе засмеялись. Но внутри эта шутка отозвалась мягко, с любовью.

— Крис, — сказала она тише. — Не бойся быть счастливой. Даже если не всё будет гладко. Даже если разобьётся. Сердце заживает. А вот если ты себе не позволишь — то потом об этом не просто пожалеешь, а загрустишь. А грусть эта, поверь мне, она яд. Тихий, но сильный.

— Я постараюсь. Просто мне иногда сложно понять, чего я хочу.

— Хочешь, чтобы тебя любили, такой какая ты есть. Вот и всё. — Да. Наверное, да… — я выдохнула. — Ну и люби в ответ. Не бойся делать шаги. И если что — я рядом. С пирожками и крепким чаем. И с головой, в которой ещё осталась пара советов на тему мужчин.

Я засмеялась, потому что не могла не смеяться. С ней всегда было легче.

— Спасибо, бабуль. Ты у меня самая лучшая

— А ты у меня — настоящее счастье. Пусть и взрослое уже. Ну, иди. Там тебя, чувствую, заждался уже твой Руслан. Только не забудь потом позвонить. Мне интересно, что у вас будет дальше.

— Обязательно. Обещаю.

Я отключила звонок, прижала телефон к груди и на секунду прикрыла глаза. Эти слова, её голос — будто дали мне разрешение. Не на отношения. На жизнь.

И в этот момент я вдруг поняла: быть счастливой — не значит быть защищённой от боли. Это значит быть открытой. Готовой любить. Готовой рисковать.

Я вернулась в спальню и легла рядом с Русланом. Он тут же обнял меня во сне.

А я обняла его в ответ.