Глава 36: Мама. Кристина.

…И замерла.

На тесте ясно виднелись две полоски. Не блеклые, не сомнительные — чёткие, безапелляционные. Я стояла посреди ванной, с тестом в руках, ощущая, как сердце гремит где-то в ушах. В груди было пусто и одновременно тесно — как будто эмоции не успели оформиться в слова.

Беременна. Я беременна.

Я даже не знаю, сколько времени простояла так. То ли минуту, то ли десять. Потом медленно опустилась на край ванны, всё ещё держа тест. И только тогда, впервые за всё это утро, позволила себе улыбнуться. Робко, будто боялась, что улыбка всё испортит. Но она только росла.

Я была в шоке, да. Но и в каком-то тихом восторге. Это случилось. Со мной. С нами.

Руслан ещё спал, когда я вернулась в спальню. Я легла рядом и просто смотрела на него. Его профиль, его ровное дыхание, его рука, небрежно брошенная на подушку. И в этот момент я точно знала: я не боюсь. Потому что он рядом.

Он шевельнулся, приоткрыл глаза.

— Ты чего так рано?

— Я не выдержала, и с сходила аптеку, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало.

— Всё в порядке?

Я молча протянула ему тест.

Он взглянул… моргнул… и сел, теперь уже полностью проснувшись. Снова посмотрел на тест. Потом перевёл глаза на меня.

— Две полоски?

Я кивнула. Он всё ещё держал тест перед собой, как будто ждал, что он заговорит.

— То есть... ты беременна?

— Ну получается, что да — я робко улыбнулась

Он вдруг рассмеялся. Не нервно, не странно — по-настоящему, с облегчением и даже радостью. Потом притянул меня к себе, прижал крепко-крепко и прошептал у уха:

— Значит, я буду папой. Чёрт. Это невероятно.

— Я до сих пор не верю, — сказала я.

— Веришь, ещё как. Ты же вся светишься.

Он отстранился, посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня защипало глаза.

— Ты рада?

— Да, — сказала я тихо. — Испугана, в шоке, но да. Очень.

Он снова усмехнулся:

— Знаешь, мне кажется, теперь тебе точно придется уволиться. Я не дам тебе таскаться на работу с животом.

— Ага, значит, всё, сидеть мне теперь дома, приносить тебе тапочки и варить борщи, да? — подыграла я.

Он кивнул:

— Именно. Я официально заявляю — ты уволена.

— Ты уволил меня прямо сейчас? — изобразила я возмущение.

— Да. Я же твой начальник. Могу сейчас, могу потом

— Вот и получается, — фыркнула я, — что ты был моим первым и последним боссом.

— А знаешь… пусть я стану твоим единственным мужем тоже, — сказал он вдруг, словно между прочим, но голос у него дрогнул. Он встал с кровати, быстро открыл прикроватную тумбочку, опустился передо мной на одно колено и достал кольцо из черное бархатной коробочки. Простое, тонкое, с россыпью небольших камней, такое красивое..

Я ахнула. Он что, уже подготовился?

— Кристина, — сказал он, — выходи за меня. И будь со мной не просто мамой моего ребёнка, а женой. Моей. Навсегда.

Сердце стучало, как бешеное. Слова запутались где-то в горле, но ответ был один.

— Да. Конечно, да!

Он надел кольцо мне на палец и снова крепко обнял.

— Боже, я тебя люблю, — прошептал он.

— Я тебя тоже.

Мы сидели на кровати, обнявшись, как будто весь мир снаружи перестал существовать. Только мы. И новая жизнь внутри меня.

— И все-таки, ты правда уволил меня прямо сейчас? Я же могу обратиться в трудовую инспекцию..обвинить тебя в дискриминации беременных.

Руслан ничего не ответил, только рассмеялся и поцеловал меня.

****

Я стояла у плиты, лениво помешивая яичницу. Всё казалось невероятно обыденным — треск масла, тихое жужжание холодильника, солнечный луч, упавший на стол. Но внутри всё было по-другому. Как будто это уже не та самая кухня, не то самое утро. Как будто вместе с двумя полосками изменился воздух.

Руслан появился в проёме кухни с мокрыми волосами и всё ещё сонными глазами, но с такой улыбкой, будто он только что выиграл в жизни джекпот.

— Я думал, ты теперь будешь лежать и велеть мне приносить тебе завтраки в постель, — сказал он, подходя ближе.

— Я ещё не успела привыкнуть к своей новой должности, — улыбнулась я. — Ты же меня только что уволил, помнишь?

Он взял меня за талию, осторожно, как будто я уже хрустальная, и заглянул в сковородку.

— Так, немедленно от плиты. Всё, теперь я готовлю.

— Да ладно тебе, у нас ещё даже нет плана, как всё это будет. А ты уже делаешь из меня лежачего пациента.

— Это называется забота, — с серьёзным видом сказал он, доставая хлеб из хлебницы. — Я теперь по инструкции всё делаю.

— По какой ещё инструкции?

Он склонился к моему уху и прошептал:

— Методичка для новоиспечённых отцов. Глава первая: «Кормить, холить, носить на руках, запрещать мыть полы и готовить».

— А глава вторая?

— «Обожать до потери пульса». Вот я с неё и начал.

Я рассмеялась. Он ловко перевернул яйца на сковородке и положил на стол два яблока.

— Овощи, фрукты. Это отличные витамины. Я уже погуглил. Скоро у тебя будет строгое меню, списки запрошенного, расписание по питанию. И никакого кофе!

— Без кофе я не выживу, — простонала я.

Он молча подошёл, налил немного кофе мне в чашку — буквально пару глотков — и поставил передо мной с самым невинным видом.

— Ладно, уговорила. Пока маленькими дозами. Но под моим присмотром.

Я взяла чашку и посмотрела на него поверх ободка:

— Знаешь, ты будешь очень занудным папой.

— Зато очень ответственным, — усмехнулся он и сел напротив. — И безумно счастливым.

Мы ели медленно, не торопясь. Смеялись, переговаривались. Несколько раз ловили взгляды друг друга и просто замирали на пару секунд, как будто всё происходящее — на грани сна и яви.

Где-то посередине завтрака он вдруг сказал:

— Я всё ещё не могу поверить, что ты сказала «да». Что мы теперь… семья.

— Я тоже не могу, — тихо ответила я. — Но у нас уже есть доказательство. Маленькое. Внутри меня.

Он положил руку на мой живот. Почти ничего не почувствовалось физически — там ещё всё было крошечным. Но по взгляду Руслана я поняла: он ощущал это всем сердцем.

— Я не подведу, — сказал он. — Ни тебя, ни его. Или её. Мы всё сделаем правильно. Даже если будет сложно.

— Нам просто нужно быть вместе. И не забывать, зачем всё это.

Он кивнул и посмотрел на часы.

— Мне пора. У меня встреча через час. Но ты сегодня — официально на выходном. По приказу генерального. Поняла?

— Есть, товарищ начальник, — я шутливо отдала честь.

Он обулся у двери, вернулся, поцеловал меня в лоб, потом — в губы, долго и тепло, и вышел.

Дверь закрылась, и в квартире снова стало тихо. Но не одиноко. Наоборот — как будто тишина наполнилась новым смыслом.

****

Когда Руслан ушёл на работу, легла на диван с телефоном и минут десять просто смотрела в потолок. Потом открыла мессенджер и написала Лене:

Кристина: (фото теста)

Лена: ТЫ СЕРЬЁЗНО?! Боже, Крис!! Поздравляю вас! Как ты, как он? Как себя чувствуешь?!

Кристина: Немного в шоке. Но счастлива. И он тоже. И я утром согласилась выйти за него замуж…

Лена: Всё! Я уже плачу. Позвони мне, когда придёшь в себя. Это лучший день!

Я улыбнулась и отложила телефон. Потом снова взяла его в руки, как будто он стал важнее, тяжелее, чем обычно. Несколько секунд просто смотрела на экран. И наконец, набрала знакомый номер.

Гудки тянулись медленно, почти мучительно. И вдруг — родной, чуть хрипловатый, но бодрый голос:

— Алло?

— Ба… привет, — сказала я, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрогнул.

— Кристинушка, солнышко ты моё, здравствуй. А чего это ты так рано звонишь? Ты разве не на работе? Или приболела, что ли? Всё хорошо?

— Всё… очень хорошо, — тихо сказала я. В горле стоял ком. Я сглотнула. — Ба… я беременна.

На том конце повисла тишина. Теплая, полная. Потом — долгий, чуть сдавленный выдох:

— Господи… Кристина… моя девочка… Правда?

— Правда, — я уже еле сдерживалась, чтобы не заплакать. — Я сегодня утром сделала тест. И он… положительный. И… Ба, Руслан сделал мне предложение. Я согласилась. Мы… теперь семья.

— Боже милостивый, — голос её дрогнул. — Господи, какое счастье. Я ж так молилась за тебя. Ты… ты счастлива?

— Очень, — сказала я и закрыла глаза. — Правда. Всё случилось неожиданно, но так правильно… так по-настоящему.

— Ах ты ж моя лапушка, моя радость… Ты даже не представляешь, как у меня сейчас сердце стучит… будто опять девчонка! — рассмеялась она, и в этом смехе было всё — волнение, любовь, слёзы.

— Ба… — я не сдержалась, уткнулась в подушку, и слёзы всё-таки потекли. — Я так тебя люблю.

— И я тебя, Кристиночка. С первой твоей пелёнки. Ты теперь будешь мамой… моя девочка станет мамой. И знаешь, что? Я, пожалуй, уже начну вязать пинетки. И не спорь со мной! Мальчику — голубые, девочке — кремовые, с бантиками. А лучше — обе пары, чтоб наверняка.

— Ну конечно, — всхлипнула я, смеясь. — Кто же спорит с будущей прабабушкой.

— Я буду самой стильной прабабушкой на районе! — гордо сказала она. — Куплю себе новые очки, новую кофту, и буду гулять с коляской по двору, чтоб все видели, какое у меня есть сокровище.

— Никогда тебя не забуду. Обещаю. Ты будешь с нами, всегда. Ты будешь учить внука… или внучку… печь шарлотку.

— А как же. И ещё расскажу, как мама в детстве по деревьям лазила и с мороженым в кровать пряталась. Пусть знает, что мама не только красавица, но ещё и хулиганка была.

— Ба!

— Ну что? Надо же передать внучку или внукам всё самое ценное — включая секреты!

Мы долго смеялись, говорили, вспоминали. Она рассказывала, как узнала о своей беременности, как не могла поверить, как ходила по квартире с рукой на животе, как впервые почувствовала шевеление. Голос её дрожал, но в нём была такая нежность, такая живая память, что я слушала, затаив дыхание.

И вдруг поняла — теперь и у меня будет своя история. Свой путь. Своя семья. Своё настоящее.