Глава 28. Ринат

Что со мной не так? Почему все женщины, которые попадают в мою постель, хотят меня купить? Я это воспринимаю только так, а не иначе. К чему эти разговоры о подарках, карты, которые суют в руки или оставляют на тумбочке? Я что, проститутка мужского пола? Хоть где-то я словом или жестом, своим поведением, показал, что продаюсь за деньги? У меня что, прайс по услугам над кроватью висит?! Не ожидал такого от рыжей, не думал, что будет так больно, словно душу всю вывернули, а обратно по кускам медленно засовывают. Смотреть на нее не могу, понимаю, что грубо себя веду, но, а как иначе? Почему она решила меня вот так отблагодарить за ночь, что мы провели вместе или это в порядке вещей, скорее в крови у таких, как она, с рождения. Откуда в ней вот это? Расплачиваться за ночь с мужчиной? Научил, что ли кто или подсказал. – Ты не хочешь продолжения? – спрашивает удивленно рыжая. Да, блядь, не хочу, я сейчас ничего с тобой не хочу. Ты великолепна детка, страстная, горячая, красивая, но покупать меня ты не будешь. – Нет, детка, не хочу, – расцепляю ее руки и выхожу из душа. Вытираюсь, наматываю полотенце на свои бедра. Протягиваю ей другое, – Ночь закончилась, подарок твой, пользуйся, – говорю ей, имея в виду утраченную девственность, а самого передергивает внутри. Представляю, как кто-то другой будет заниматься сексом с рыжей, как под кем-то другим она будет стонать и кончать, громко вскрикивая. Выхожу из ванной, оставляя ее там, и начинаю одеваться, даже не смотрю, что натягиваю на себя. Какие-то брюки, футболку. Рыжая выбегает следом, в одном полотенце, пытается выяснить, что случилось. – Мне, нужна, опытная женщина, – говорю ей, чтобы сделать больно и большее ее ни видеть, ни пересекаться, – Я удовлетворил твое желание, ты свое, но больше встречаться не хочу. Размахивается и бьет ладошкой меня по щеке, не больно, но обидно. Сам виноват, заслужил, хотя в чем виноват, не могу понять. Потом идет, снимает с себя полотенце и начинает одеваться. Я смотрю на это тело, которое ласкал всю ночь и снова ее хочу, несмотря на то, что услуги оказались оплачиваемые. Рыжая полностью оделась, подходит ко мне и прикладывает свою чертову карту к моей груди. – Пользуйся, пупсик, – обжигает взглядом, унижает словами. Правильно птичка, так и должно быть. Снова связался с такой, как ты, получил опять по заслугам. Ладно, в отбивную пока не превратился. Беру карту из ее рук и просто сжимаю в кулаке, превращая в ненужную вещь. – Твой выбор, – следит взглядом, за смятым куском пластика рыжая, – Не провожай, я сама доберусь, – уходит, хлопнув дверью. Подхожу к окну, смотрю на улицу. Вижу, как минут через двадцать во двор въезжает знакомая машина с водителем Громова. Вот и все, детка, поиграли и хватит. Больше никогда не пойду на поводу у богатой куколки, какая бы она не была. Своей картой ты дала мне понять, кто я для тебя и таких, как ты. Теперь отношения только на равных, не собираюсь снова унижаться. Больше никаких подарков и дочерей богатых папиков. Хватит. Беру телефон с тумбочки и набираю Ника. Тот отвечает после нескольких длинных гудков. – Да, Ринат, – голос охрипший, пили то вместе вчера, – Что-то срочное? А то голова сейчас взорвется, – стонет Никита. – Варя дома? – спрашиваю его. – Нет, уехала еще рано утром на свою чертову операцию, будь неладен этот Брагин, – жалуется Ник. – Тогда сейчас приеду с холодным пивом, – ухмыляюсь я. – О, ты мой спаситель, – воркует в трубку Никита, пока я накидываю на себя пальто, беру портмоне и выхожу из квартиры, – Странно, что ты живой, – возмущается друг. – Я ушел раньше и не пил больше, – ржу, пока еду на лифте вниз, вызывая через приложение такси. – Пожрать возьми или закажем. Все, жду тебя, мозги болят, – снова стонет Никита и отключается, а я еду к другу, чтобы, как обычно, посоветоваться с ним. Спросить, что со мной не так, почему постоянно натыкаюсь на таких женщин, которые готовы платить за секс, а не любить. – Ты сам выбираешь таких, – говорит мне через полтора часа Ник, когда мы сидим на его кухне и занимаемся кощунством: пьем пиво с рыбой и раками. Запахи в кухне стоят соответствующие, но нам все равно, Вари нет, а больше и некому. Курим прямо там же, в кухне, совсем отбились от рук. – Ну, каких таких я выбираю? – завожусь, отрывая жирную клешню от красного панциря. – Ухоженных, хорошо одетых, красивых, – указывает на меня такой же клешней Ник и ржет. – Я смотрю, у тебя прошла голова, – огрызаюсь на него, но не могу сердиться, давлю улыбку, – Мне что, с бомжихами теперь встречаться? Нравятся мне такие, хорошо упакованные, знающие себе цену. – Тогда, извини, – разводит руками Ник, – Или ты меняешь свои стереотипы или зарабатываешь кучу денег, становишься олигархом, и тогда тебе уже никто не будет платить за секс, будешь платить ты, – снова ржет Ник и охает, хватается за голову. – Ахаха, как смешно, – кривлюсь я, – Тебе не предлагают платить, почему? – Я не встречаюсь с богатыми дамочками. – А как же Варя, Василина? – называю я запрещенное имя последним, и вся веселость Ника куда-то уходит. Он сидит, задумчиво пьет свое пиво, а я ругаю себя всеми чертями, что напомнил. – С Варей я начал встречаться, когда уже был сыном Громова, мне никто не предлагал платить за секс, а с … короче там сразу все было так, что не до денег было, – произносит тихо Никита, – А до этого я сам обрывал все отношения с девчонками, если она не моего круга. Я не общался с такими, Ринат, потому что понимал, мне нечего им дать, кроме своего члена. Меня такие отношения не привлекали. – Значит, просто не встречаться с такими? – Да. – А как же твоя сестра? – задаю провокационный вопрос, и Ник хмурится, потом снова начинает улыбаться. – Буду звать тебя учитель, Йода сан, научил мою сестренку любви и спасибо, – хохочет Ник. – Придурок, – улыбаясь, говорю ему и сам смеюсь.