Глава 37. Полина

Почему мне хочется плакать? Пока рядом был Никита, я еще как-то держалась, слушала разговор в соседней кабинке. Брат ушел и вошел Ринат, сел рядом на диванчик, взял мою ладошку в свою крепкую руку. Попыталась вырвать, но тот держит крепко, а я держусь из последних сил. Слезы уже подступают к горлу, скоро хлынут горячим потоком. Не нужно мне сочувствие Рината, вот сейчас он тут точно не к месту. Держит мою ладонь, непроизвольно ведет пальцем по внутренней стороне, отчего меня словно иголками по всему телу колет. Немного отвлекаюсь на эти ощущения, проглатывая болезненный ком в горле. Ринат сидит слишком близко, так, что вдыхаю его запах, чуть горьковатый с нотами лимона. Я этот запах до сих пор не забыла, как и вкус его кожи, который тут же возник во рту, словно только что лизнула его шею. От такого как Ринат словно волны бегут, вызывая томление внизу живота или он так только на меня действует. Хотя если вспомнить, как на него женщины реагируют, вчера на свадьбе, например, я такая не одна. Я просто в большой хвостатой очереди, стою где-то в самом конце, без надежды на внимание. – Слушай, – шепчет на ухо Ринат, чуть касаясь губами, а по мне волны пробегают. Он ничего не делает, просто сидит рядом, наклонившись ко мне, а я уже ерзаю на диване. Черт! Почему он так близко. – Эдуард, мы с тобой взрослые люди. Ты понимаешь, что если все это предам огласке, ты тут же вылетишь из страны с большим позором, – говорит Ник и я начинаю вникать в смысл его слов, несмотря на близость Рината. – Я могу сказать, что это не правда, – отвечает виконт. – Проверим? – усмехается брат. Я слышу неприкрытый смех в его голосе, он уверен в своих словах и мне внезапно становится жаль себя. Казалось, только нашла свое счастье и снова мимо. – Ты же понимаешь, что теперь Леонид Петрович пересмотрит счета своей дочери и отзовет распоряжение, данное на имя будущего жениха, кто бы он ни был. Ты, Эдуард, не получишь ни копейки. – Я не рассчитывал на состояние Полины, – тут же возмущается Эдуард. – Точно? Значит, ты согласен сам содержать мою сестру и дать ей то, к чему она привыкла? Молчаливая пауза, Эдуард молчит, а мне становится холодно, руки начинают подрагивать, мне неприятно. Я чувствую себя породистой скаковой лошадью на аукционе. – Сколько? – задает вопрос виконт и я с шумом выдыхаю сквозь зубы, понимая, о чем он спрашивает. – Сколько? – передразнивает Никита и видимо что-то пишет, – Вот такую сумму ты получишь, если сегодня соберешь свои вещи и вылетишь из страны. Больше тебе ничего не светит, я постараюсь. – Согласен, – отвечает Эдуард и видимо собирается, встает, – Я пришлю номер счета, куда перевести деньги. Полине Леонидовне мне что сказать? – Ничего, – глухо говорит Никита, – Я сам ей все сообщу, а вот это от меня лично! Слышу удар, кто-то упал охнув и тишина. – Сволочь, – бормотание Никиты и вскоре он появляется у нас, отодвинул штору, потирая костяшки на правой руке. – Все слышала? – сердито смотрит на меня, пристально, словно изучая мое состояние. – Все, – срывается с моих губ тихий шепот, я держусь из последних сил, чтобы не разреветься. – Сейчас приду, – говорит Никита и снова выходит, а я смотрю ему вслед и чувствую все, накрывает. – Иди сюда, – обнимает вдруг меня Ринат за плечи, притягивая к себе и у меня внутри словно срывает стоп-кран. Слезы брызгают из глаз. Мне так обидно, так противно и так одиноко, что очень больно, очень. Рыдая тыкаюсь ему в грудь, как слепой котенок, ищу сочувствия, хочу, чтобы он меня пожалел. И он жалеет, прижимает к себе, терпеливо ждет, пока я выплесну свое горе. Гладит по голове, целует волосы: – Успокойся, все позади, главное вовремя, все пройдет. – Не пройдет, – всхлипываю я, – Я ему верила, понимаешь. Первый раз за все это время поверила, после тебя поверила! – Я никогда тебе не врал, – тут же говорит Ринат. – Врал! – стукаю его кулачками в грудь, – Я к тебе пришла, я жить без тебя не могла, а ты? Ты сказал, что я тебе не нужна, что опыта у меня мало! Теперь тебе моего опыта достаточно, а?! – сама не понимаю, что несу. Мне так больно, что хочу сделать больно и ему, да пропади оно все пропадом! – Я не по этой причине тогда тебя оттолкнул, – признается Ринат, а я смотрю на него, словно только сейчас увидела. Вижу, что и ему больно, в глазах печаль какая-то и я не могу понять, что это: сожаление или боль от потери? Что это за хрень у него там?! – Ты дочь очень влиятельного и богатого человека, а кто я? Никто. Что я могу тебе дать? Ничего. У меня ничего нет, понимаешь? Только я сам и все, – начинает заводиться Ринат, – Мне тоже нужно было просить денег, чтобы расстаться с тобой или сколько бы Никита мне предложил тогда? А?! – Что? – меня всю трясет, я не понимаю, о чем он и это очень обидно и больно, слышать такое, – Ты бы отказался от меня из-за денег? – Я отказался от тебя из-за тебя самой, – уже спокойно говорит Ринат, – Я ничего не могу дать такой, как ты. Мы из разных социальных слоев, мы как небо и земля, я по сравнению с тобой просто нищий. Всегда будут все считать, что я с тобой только из-за финансов твоего отца, не более. – Ты придурок, Ринат, – говорю ему и встаю с дивана, отшвыривая его руки от себя, – Я тебя любила не из-за денег, а тебя самого, таким, какой ты есть. – Тогда к чему была эта карта? Подарок за секс? – кривит губы Ринат. – Это был просто подарок, я хотела сделать тебе приятное, ничего больше. Мне было с тобой так хорошо, с ума сойти можно, как было хорошо. Это не плата, это выражение любви, если хочешь. Мне приятно было тебе подарить хоть что-то, кроме своей чертовой девственности, а ты отправил меня набираться опыта. Вот он твой опыт, вот она твоя любовь, – махнула в сторону соседней кабинки рукой, – Видеть тебя больше не хочу. Вылетела в коридор и понеслась на выход, размазывая слезы и тушь по лицу. Бесчувственный чурбан, вот он кто, осел, мудак, кобелина красивая, ненавижу!