21

Юрий Витальевич сдержал свое слово: в эту ночь он не пришел. Не попал ни в какую аварию, ничего себе не расцарапал, не сломал и не разбил. И даже не додумался, что именно сейчас пора пересчитать все шоколадки в автомате, проверить сроки на всех пачках печенья или устроить внеплановую инвентаризацию.

Так что ночное дежурство прошло совершенно спокойно. Единственным, кто его нарушил, была моя любимая, ненаглядная и драгоценная бабушка. Она позвонила рано утром, едва только стукнуло семь часов, и обрадовала меня очередным приглашением в гости.

– А что, Боренька тоже придет? – поинтересовалась я.

– Боренька? – переспросила бабушка так удивленно, будто бы это имя слышала в первый раз и понятия не имела, с чего бы вдруг я его вспомнила в контексте тихого семейного ужина. – Ну, Боренька – мальчик занятой, не знаю, получится ли у него… Но я бы так хотела видеть Анфису Андреевну, а она совсем слаба стала, одна выходить боится. Так что если Боренька, как заботливый внук, решит ее проводить…

Я тяжело вздохнула: все ясно. Значит, избежать очередного витка сватовства не удастся.

Хоть ночь в этот раз и не была трудной, спать хотелось ужасно. Я еле-еле дотерпела до конца смены – кто вообще придумал, чтобы они заканчивались на час позже! Ах да, это же наш новатор, Юрий Витальевич! За последний час я не раз вспомнила его недобрым словом.

Но зато до того, как пойти отсыпаться после ночной смены, я могу завернуть в любимое кафе. Надеюсь, никого лишнего я там не увижу. В конце концов, не может же он меня преследовать непрерывно. К тому же мы вчера были в кино. И теперь (это общеизвестно!) он должен сделать паузу, чтобы дать мне соскучиться, ощутить, что без него мне чего-то в этой жизни не хватает.

На самом же деле мне без него всего хватало. Если бы еще и бабушка со своим Боренькой оставила меня в покое, стало бы совсем хорошо.

Я взяла кофе, уселась у окна, и тут же поняла, что негодяй все-таки добился своего. Я больше не чувствовала себя в безопасности в любимом кафе! Кто знает, может быть, сейчас тот самый официант, что подкладывал конверты, уже меня засек и звонит моему боссу. Рассказывает, где я и чем занята. Между лопатками мгновенно зачесалось, словно чей-то взгляд воткнулся в мою беззащитную спину. Ужас какой! Все, решено: с первой же зарплаты куплю кофе-машину!

Телефон взорвался трелью, когда я уже допивала кофе. Номер был тот самый, хорошо знакомый. Я вздохнула: кое-кто совершенно не разбирается в том, как добиваться девушек. Я ведь даже ни капельки не соскучилась. Того и гляди сочту его навязчивым! А это уже ни в какие ворота.

– Доброе утро, как прошло ночное дежурство?

– Прекрасно прошло, я отлично навитаминизировалась.

Юрий Витальевич словно бы и не заметил иронии в моем голосе.

– Рад, что угадал с подарком. Раз уж все так хорошо складывается, может быть, вечером махнем в театр? У меня совершенно случайно завалялись два билета.

Да-да. На подоконнике. В конверте.

– Благодарю покорно, – вежливо ответила я. – Светские мероприятия – немного не мое. К тому же у меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

– Да, неужели? – удивился он.

Вот же негодяй. То есть он уверен, что никаких планов у меня не может быть, если только он сам об этом не позаботится?

– А что, вы не в курсе? – Я тоже сделала вид, что удивилась. – Даже не установили прослушку на мой телефон? Ограничились наружным наблюдением? Ай-ай-ай… – сладким голосом пропела я. – Досадное упущение! А так бы знали, что сегодня я иду в гости к бабушке.

– Очередное рандеву с Боренькой? – быстро просек фишку он, и я горестно вздохнула.

Боренька был моей персональной занозой в заднице. И стал ею еще задолго до того, как на ту же роль стал претендовать Юрий Витальевич.

– Послушайте, у меня есть отличная идея… – вкрадчиво сказал босс. – Так, чтобы и бабушки были сыты, и Бореньки целы…

Не могу сказать, что меня уж очень заботила целостность Бореньки. Век бы его не видеть. Ни целиком, ни по частям.

– И какая же? – с любопытством спросила я.

Тема животрепещущая. Я бы с удовольствием оставила в прошлом все эти посиделки с Боренькой.

– Скажите бабушке, что у вас уже есть молодой человек, что вы счастливы вместе и все такое.

– Это вы мою бабушку не знаете! – фыркнула я. – Она потребует, чтобы я его тут же предъявила. И вменила ему счастливую обязанность заменить Бореньку на обедах.

– Ну… – Юрий Витальевич сделал вид, что задумался, – предъявите ей меня. Раз все и так думают, что у нас бурный роман, почему бы не сказать и бабушке? Хотя бы польза будет.

Несколько секунд я всерьез обдумывала его предложение, но потом все же отвергла.

– Вы не понимаете, – с сожалением вздохнула я. – Одним знакомством дело не ограничится. Вам придется являться туда с периодичностью раз в неделю, и каждый раз вас будут спрашивать: когда же наконец свадьба.

– Да я и не против… Регулярные обеды меня совершенно не пугают, особенно если там кормят.

– Зато я против!

Зря я вообще завела этот разговор. Или его завела не я?

– Но послушайте, вы же можете в любой момент сказать, что мы расстались, – не унимался мой босс. Кажется, мысль о регулярных обедах его очень воодушевила.

– Ну конечно! Да это разобьет бабушке сердце, а потом снова появится Боренька. Нет уж, простите. Лучше пусть все останется, как есть.

Я быстро свернула разговор, а вот выбросить его из головы никак не могла. И вечером, явившись к бабушке и застав там бледного измученного жизнью Бореньку за его любимым занятием – поеданием фаршированных перцев, улучила момент и поволокла его на кухню.

– Не волнуйся, бабуль, фрукты я сама нарежу, а Боренька мне поможет.

Пожилые женщины переглянулись с таким видом, будто выиграли в лотерею. На их лицах читалось: лед тронулся! Молодые решили уединиться! Они так неприкрыто радовались, что даже совестно было обманывать их надежды. Но я была готова даже к этому. Ничего не попишешь, такова цена свободы!

– Послушай, – зашептала я Бореньке, как только мы оказались наедине. – С этим надо что-то делать. Не знаю, как тебе, а мне это их сводничество надоело. Может быть, ты скажешь своей бабушке, что у тебя есть девушка, ну или попросишь кого-нибудь из однокурсниц ее изобразить.

Он смотрел на меня круглыми от удивления глазами.

– Это еще зачем?

– Как это «зачем»! Чтобы этих обедов больше не было! – сердито прошипела я. Окинула тщедушное тельце оценивающим взглядом и добавила: – Ну, если нет совсем-совсем никого, кто согласился бы хоть ненадолго изобразить твою девушку, я могу попросить кого-нибудь из подруг…

– Вообще-то… – замялся Боренька, а потом вздохнул и выдал: – Вообще-то у меня есть девушка.

– Э-э-э-э… – глубокомысленно изрекла я, таращась на него в крайней степени изумления. – А зачем тогда это вот все?

Я сделала широкий жест, обведя бабушкину кухню, уставленную салатиками в вазочках и десертами.

– Понимаешь, – скромно сказал Боренька и снова вздохнул. Какой трепетный! – Моя девушка ужасно готовит. А у бабушки много подруг с непристроенными внучками, вот она меня и водит в гости: то к одной, то к другой, то к третьей…

Что?! Стало быть, к одной, другой, третьей, лишь бы пузо набить? Стало быть, все-таки перцы фаршированные? Да я сейчас сама его тонкую душевную организацию чем-нибудь нафарширую!

– Значит так, – грозно протянула я, чувствуя, что закипаю, и стала наступать на Бореньку.

Тот попятился, уперся задом в подоконник и заструился вверх по окну. Глаза его сделались большими и круглыми, словно два мячика для пинг-понга, в середине которых застряли зрачки. Кажется, нежный Боренька уже был готов просочиться сквозь комариную сетку и сигануть куда-нибудь за балкон.

– Сегодня же ты говоришь своей бабуленьке, что я ну совершенно не в твоем вкусе, – отчеканила я. – Слишком тощая или слишком толстая, слишком высокая или низкая. В общем, придумывай сам, что тебе во мне не нравится.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

– Ну… Так-то ты очень даже ничего. Может быть, я скажу, что ты пьешь? – неуверенно предложил Боренька.

Я представила реакцию бабули на такие новости, и руки сами собой потянулись к его цыплячьей шее.

– Понял-понял, – пискнул Боренька. – Ничего компрометирующего. Просто скажу, что страшная.

За это хотелось удавить его еще сильнее, но я не стала. Ответ был правильный, хоть и мне по понятным причинам неприятный.

– Вот именно! И чтобы больше никаких обедов с перцами!

При воспоминании о перцах Боренька грустно вздохнул. Ничего, переживет. И вообще – пусть сам учится готовить раз такой гурман!