33

– Ясно, значит, все-таки будем мыть посуду, – с разочарованным вздохом сказал Юрий Витальевич.

– К черту посуду! – отрезала я.

И хоть такое близкое соседство с боссом сбивало с мысли, сдаваться я не собиралась. Чем больше он выказывал намерения вести себя, будто ничего особенного не произошло, тем меньше я была склонна с ним согласиться.

– Тогда хотя бы напоите меня чаем… – жалобно протянул Юрий Витальевич. Вид у него при этом был как у бедного родственника, которого несправедливо выставляют за дверь в бурю или ураган. – Я, между прочим, устал. День выдался непростой.

Устал? Вот как… Что-то по нему не похоже, что он очень уж устал. Но насчет непростого дня даже спорить не буду. Этот день словно припечатало грифом «Все сложно».

Я без дальнейших разговоров кивнула и, обогнув Юрия Витальевича по широкой дуге, – чтобы не дай бог его не коснуться, а то опять накатит умопомешательство! – промаршировала в кухню. Там освободила угол кухонного стола и залила пакетик кипятком. А что, никто и не обещал, что чай будет каким-нибудь особенно вкусным!

Юрий Витальевич следом за мной просочился на кухню и каким-то непостижимым образом заполнил в ней сразу все пространство, похоже, даже вытеснив воздух. Потому что дышать точно сразу стало нечем… Маловато для босса моих двенадцати метров, да! Получив свой чай, Юрий Витальевич небрежно бросил туда пару кусков сахара и теперь молчал, лениво помешивая ложкой в чашке. А я смотрела, как он это делает, и от медленных круговых движений мужских пальцев почему-то мутилось в голове. Да что же это такое, а? Он всего лишь размешивает чай! Я облизнула губы и подняла глаза, наткнувшись на пристальный взгляд Юрия Витальевича. Звяканье ложки прекратилось, зато тишина стала тягучей и жаркой. Такой многозначительной, что я попятилась и, только стукнувшись задницей о подоконник, пришла в себя.

Черт, черт, черт!

Я покраснела и независимо отвернулась к окну. Нет, это невыносимо. Я за всю свою жизнь столько раз не краснела, как в последнее время. Такое ощущение, что мои щеки скоро решат, что пунцовый – их естественный цвет!

Судя по звукам, Юрий Витальевич спокойно пил свой чай, а судя по странному ощущению между лопатками, он еще и пялился мне в спину. Его взгляд был таким… таким реальным, что я четко знала, куда он перемещается. Вот сейчас он смотрит на спину, вот пополз выше, задержался на шее и медленно заскользил вниз по позвоночнику, ненадолго завис на талии, вильнул в одну сторону, в другую, потом… Так, а ну стоп! Рассмотрелся тут! Я решительно развернулась обратно, спрятав от всяких нескромных взглядов свой тыл, и сердито уставилась на босса. Так и подмывало сказать что-то вроде «И?..», «Ну?..» или каким-нибудь другим образом напомнить ему, для чего мы, собственно, тут собрались. Но усилием воли я заставила себя молчать. Пусть сам говорит или выметается. Уж как-нибудь я домою посуду и без его помощи. И все остальное тоже без его помощи. Ну, почти все остальное.

– В этом кафе и правда подают неплохой кофе, – заговорил Юрий Витальевич. Наконец-то! – Но какой нормальный человек станет ездить на другой конец города, теряя кучу времени ради чашки кофе?

Я ничего на это не ответила. Я была занята, очень занята. Я старательно держала себя в руках. И поэтому он ответил сам:

– Да никакой. Дело не в кофе, а в целом в атмосфере. Интерьер, музыка…

Он что, снова взялся за свои глупые шуточки? И теперь будет рассказывать мне об особенностях своих кофепитий? Я уже вдохнула, чтобы возмутиться и сказать: «Хватит морочить мне голову», – или еще что-нибудь, как он добавил:

– Или девушка, которая сидит у окна в одно и то же время и думает о чем-то своем.

Голос был хриплый и странный… И от этого голоса, и от услышанного что-то словно сместилось с голове, а внутри сладко сжалось. Стало так хорошо, что даже захотелось плакать…

– Вы что, за мной следили? – пробормотала я и посмотрела на него недоверчиво.

Нет, конечно, Юрий Витальевич не слишком похож на маньяка, да и вообще вряд ли маньяки руководят клиниками. У маньяков есть дела поважнее. Если честно, мне просто хотелось еще немного послушать… Про девушку у окна. Глупо, да? Но так… так… приятно.

– Нет, конечно, – покачал головой Юрий Витальевич. – Скажете тоже, следил.

– А что тогда?

– Любовался, – ответил он и в предостерегающем жесте вскинул ладони. – Это ведь не запрещено?

Вся эта история выглядела неправдоподобной. Я до сих пор не замечала за Юрием Витальевичем примет безнадежного романтика. Скорее наоборот. Он выглядел очень прагматичным человеком. Я внимательно всмотрелась в его лицо…

В темных глазах плясали черти с вилами. Он что, опять дурачится?

– Врете ведь, да? – спросила я со странным разочарованием. Почему-то стало немного грустно. – Вы можете хоть сколько-нибудь побыть серьезным?

– Я серьезен, как годовой финансовый отчет, – заверил Юрий Витальевич, отпивая из чашки.

– Что-то я вас там ни разу не видела, – с сомнением сказала я. – В кафе, я имею в виду.

– Конечно, не видела, ты всегда смотрела в окно, ну или сквозь меня.

– И что? Вот так вот ходили, смотрели издали и не решились подойти? Что-то на вас это не похоже…

– Почему ты мне не доверяешь? Вот так говоришь человеку правду, а он не верит! Обидно, знаешь ли.

Я пропустила это замечание мимо ушей, даже отвечать ничего не стала.

– Почему же не решался? – задумчиво пробормотал Юрий Витальевич и бросил на меня непонятный взгляд. Он что, смутился? Не может быть – Я… просто… – он не договорил.

Зато я ответила для себя сама. Просто и не собирался подходить. Зачем делать из нереальной девушки для утренних кофепитий реальную проблему?

Но Юрий Витальевич почему-то решил внести ясность.

– Ну, это, как минимум, странно, приставать к девушкам в общественных местах. Я точно знал, что будет дальше. Я подойду. Ты скажешь: мужчина, уберите свой организм из-за моего столика и пейте свой кофе там, где вы мне не мешаете.

Вот тут я с ним была согласна. Именно так все бы и было.

– Нет, конечно, можно было что-нибудь придумать, – продолжил он. – Например, инсценировку ограбления. Вот представь. Страшные бандиты врываются в кафе: «Всем лежать! Все на пол! Деньги из кассы!» Посетители и официанты испуганно прячутся под столики, и только я смело вступаю в схватку. Разбрасываю негодяев как котят и вышвыриваю их вон, обезоруженными. Бариста рассыпается в благодарностях, я извлекаю тебя из-под стола, и глядя прямо в глаза, низким хриплым голосом говорю: «Мадам, вы в порядке? Кажется, ваш кофе расплескался. Я закажу вам новый». Оборачиваюсь к барной стойке и небрежно бросаю: «За мой счет!».

Несмотря на то, что я была настроена очень серьезно, сейчас не могла не рассмеяться.

– И почему же вы так не сделали?

– Думаешь, следовало? – озадаченно спросил Юрий Витальевич и уставился на меня с самым невинным видом. – Нет, по-моему, как-то чересчур. К тому же вдруг бы потом я пошел провожать тебя домой, на нас напали бы хулиганы, и выяснилось, что я не в состоянии раскидать их, как котят. И вообще. Я ведь подошел, ты должна помнить! И даже сразу предложил руку и сердце, но был коварно отвергнут. И если бы не счастливое стечение обстоятельств…

От этой мысли мое сердце сжалось. А ведь и правда, если бы не стечение обстоятельств! Если бы я не ткнулась в задний фонарь его машины, если бы место работы, которую мне подыскала Юлька, было бы никак не связано с Юрием Витальевичем… Неужели ничего бы не было? Ни похода в кино, ни ужина с бабушкой, ни… Ни вообще ничего?

Эта мысль заставила меня испытать странное чувство потери. Потому что так точно было бы хуже. Я замолчала, не особенно понимая, что ответить, и что вообще отвечают в таких случаях. И надо ли отвечать, когда тебя ни о чем не спрашивают.

– Ну, так что, мы моем посуду? – Юрий Витальевич поднялся из-за стола, готовый к трудовому подвигу. – И еще. Завтра я приглашаю тебя к себе в гости, так сказать, с ответным визитом. На ужин.

Я рассмеялась: ужины Юрию Витальевичу удаются лучше всего.

– Только с одним условием, ни одного ресторанного обмана, вы честно приготовите все сами!

– Только с одним условием, – эхом отозвался он.

– С каким же?

– Мы наконец перейдем на «ты», а то я чувствую себя странно.